Ночная смена.

Четвёртая смена началась. Больница будто затаила дыхание: ни скрежета в вентиляции, ни внезапных луж, ни шёпота из пустых палат. Только мерное тиканье часов да запах спирта, въевшийся в каждый шов халата.

Кирби вошёл ровно в 22:00. На этот раз он не старался выглядеть собранным. Под глазами залегли тени, а пальцы чуть подрагивали. Морган появился следом, как всегда без звука, только плащ скользнул по дверному косяку, да кошачьи уши дёрнулись, сканируя пространство.

В приёмном Нейтан сидел, уткнувшись носом в стопку бумаг. Очки сползли на кончик носа, а взгляд был такой, будто он пытался расшифровать не отчёты, а послание из другого измерения.

– Доктор Харлоу сказал, что если я не закрою эту папку до утра... — пробормотал он, не поднимая глаз. — Я склоняюсь к тому, чтобы умереть пораньше.

Тони, стоявший рядом с принтером в позе человека, который уже смирился с поражением, хмыкнул:
— Я бы на твоём месте просто поджёг папку. Это быстрее.

Эвелин вынырнула из коридора, неся поднос с чашками. От них шёл пар и запах мяты будто она пыталась прогнать тьму больницы одним только ароматом.

– Держите, — Она протянула чашку Кирби.

Стажёр обхватил керамику.

Морган, стоявший у окна, скользнул взглядом по улице, будто ждал, что из темноты выскочит что-то, с чем придётся разбираться.

Лилиан появилась из процедурной, держа в руках планшет.

– У нас двое в приёмном, — Сообщила она, голос звучал устало, но ровно. — Один с подозрением на перелом хвоста. Второй… ну, он утверждает, что его тень перестала его слушаться.

Кирби тяжело выдохнул. «Подозрение на перелом хвоста»  это ещё нормально. А вот «тень перестала слушаться»  это уже уровень, где учебники бессильны.

– Начнём с хвоста, — Решил он, ставя чашку на стол. — Там хотя бы есть кости.

Морган молча кивнул и двинулся следом.

Палата 14 встретила их полумраком и запахом железа. На кушетке лежал барсук по имени Бруно — крупный, угрюмый, с перебинтованным хвостом. Он покосился на Кирби так, будто уже знал, что будет больно.

– Опять ты, — Проворчал Бруно. — В прошлый раз ты так бинтовал, будто пытался сделать из меня мумию.

– В этот раз я буду аккуратнее, — Пообещал Кирби, доставая инструменты.

Пока стажёр осторожно осматривал хвост, Морган стоял у двери, не сводя с них глаз.

– Ты так смотришь, будто ждёшь, что палата сейчас сложится пополам, — Заметил Кирби, не отрываясь от работы.

– Лучше быть готовым к худшему, — Ответил Морган.

Бруно фыркнул:
– Да ладно вам.

Следующим был пациент из палаты 9, кролик по имени Саймон, который действительно утверждал, что его тень перестала его слушаться. Когда они вошли, он сидел на кровати, сжавшись в комок, и смотрел на пол так, будто видел там что-то ужасное.

– Она двигается сама по себе, — прошептал Саймон, голос дрожал. — Сначала просто отставала на шаг. Потом начала делать жесты… не мои. А теперь она шепчет.

Кирби переглянулся с Морганом. Тот едва заметно покачал головой: «Не спорь. Просто делай свою работу».

– Саймон, давайте я просто измерю вам давление, — Спокойно предложил стажёр. — А про тень мы потом поговорим. Может, это просто игра света.

Кролик кивнул, но глаза его всё ещё были полны страха. Пока Кирби надевал манжету, Морган медленно обошёл палату, проверяя углы, заглядывая под кровать, будто искал источник проблемы. В какой-то момент он замер у стены, приложил к ней ладонь, потом резко отдёрнул.

– Холодная, — констатировал он.

Кирби не стал спрашивать, что это значит.

Вернувшись в приёмное, они застали картину почти идиллическую: Тони наконец-то победил принтер, и тот покорно выплёвывал стопку чистых бланков. Нейтан, впервые за вечер, выглядел почти довольным.

– Чудо, — Пробормотал он, забирая бумаги. — Видимо, Вселенная решила сделать нам подарок.

Эвелин, появившаяся из процедурной с пачкой стерильных перчаток, усмехнулась:
– Не обольщайся. Чудеса всегда идут в комплекте с неприятностями.

Лилиан, сидевшая за столом с папкой в руках, подняла глаза:
– Кирби, помоги мне с инвентаризацией в шкафу для медикаментов. Там опять кто-то перепутал флаконы.

Остаток ночи прошёл в привычной суете: Эвелин заварила свой фирменный чай, Тони пытался научить Нейтана играть в «камень-ножницы-бумага» на спор «кто идёт проверять палату 3», Лилиан вздыхала над отчётами.

Ближе к утру, когда небо за окнами начало сереть, доктор Холл заглянул в ординаторскую, окинул взглядом компанию и неожиданно улыбнулся, так редко, что все на секунду замерли, будто увидели что-то невозможное.

Он вышел, оставив после себя запах кофе и ощущение, что ночь прошла не зря.

Часы показали 07:00. Нейтан закрыл папку с отчётами, аккуратно положил ручку и, впервые за всю смену, посмотрел на всех сразу:
– Смена окончена.

Эвелин потянулась, её хвост описал в воздухе ленивую дугу:

– Ну что, ребята, пережили ещё одну ночь. И, кажется, даже не потеряли ни одного пациента.

Кирби сел на край кушетки, чувствуя, как усталость накатывает тёплой волной. Он посмотрел на Моргана, который стоял у двери, готовый к выходу.

– Ты снова меня подбросишь? — Спросил стажёр, почти не надеясь на ответ.

Морган чуть приподнял бровь.
– Поехали.

Они вышли из больницы в предрассветную прохладу. Город ещё спал, укутанный в сизый туман, и только редкие фонари дрожали, отражаясь в лужах. Воздух был влажным и пах мокрой листвой.

Морган завел двигатель, но не тронулся с места. Он посмотрел на Кирби.

– У тебя на щеке пятно от чернил, — сказал Морган.

Прежде чем Кирби успел среагировать, агент протянул руку.

Кирби перестал дышать. Сердце забилось где-то в горле, часто и неровно.

– Спасибо, — Прошептал Кирби, чувствуя, что его голос звучит слишком тонко.

Морган наконец убрал руку. Он включил передачу, и машина плавно тронулась с места, разрезая утренний туман.

Машина скользила по пустым улицам. Кирби смотрел в окно, где серые силуэты домов сливались в одну бесконечную линию, и пытался собрать мысли в кучу. Усталость тянула веки вниз, но внутри всё ещё гудело от ночной смены.

– Ты молчишь, — вдруг сказал Морган, не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал непривычно буднично, без привычной стальной твёрдости.

Кирби пожал плечами, потом, будто спохватившись, ответил:

– Просто думаю, как бы не уснуть прямо тут.

Морган хмыкнул:

– Если уснёшь не страшно. Я разбужу.

Кирби покосился на него.

Они свернули на узкую улицу, где между старыми пятиэтажками темнели дворы, похожие на глубокие колодцы. Машина замедлилась, и Кирби понял, что они почти у его дома.

Агент кивнул, но не спешил глушить мотор.

Зайчонок уже собирался выйти, но Морган вдруг окликнул его:

– Кирби.

Тот обернулся.

– Могу остаться у тебя?

Кирби замер, рука на ручке двери, а пальцы будто онемели от неожиданности. Он медленно повернул голову, стараясь не выдать, насколько сильно эти слова его встряхнули.

– Что?.. — Выдохнул он, и голос прозвучал чуть хрипло. — Остаться? У меня?

Морган не смотрел на него.

– Не насовсем, — Сухо уточнил Морган, наконец переводя взгляд на Кирби. — Просто… там, у ТЭЦ, в промзоне, слишком тихо.

Кирби застыл, рука всё ещё лежала на ручке двери, но он уже не тянул её на себя. В груди что-то дрогнуло.

– Ты… боишься тишины? — Осторожно спросил он, сам удивляясь, как легко сорвалось с языка это «ты».

Морган чуть поморщился, словно слово было горьким.

– Я не боюсь, — Отрезал он, но тут же смягчил тон. — Просто привычка.

Кирби медленно убрал руку с ручки. Он смотрел на Моргана

– У меня не дворец, — тихо сказал Кирби, будто оправдываясь. — Диван скрипит, кофе только растворимый.

Уголок губ Моргана дрогнул — почти улыбка, но не совсем.

– Мне хватит дивана, — Ответил он. — И кофе. Даже растворимого.

Кирби кивнул, будто принял какое-то важное решение, и распахнул дверь. Холодный утренний воздух ворвался в салон.

Они поднялись в квартиру. Кирби щёлкнул выключателем, и тусклый свет лампы выхватил из темноты привычный беспорядок: стопку книг на полу, плед, небрежно сброшенный на спинку дивана.

Морган остановился на пороге, оглядывая комнату так, будто сканировал её на наличие скрытых угроз. Его уши чуть дёрнулись, улавливая тихий гул холодильника, скрип старого пола, далёкий гудок поезда где-то на окраине города.

– Здесь… шумно, — неожиданно сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение.

Кирби усмехнулся, скидывая куртку на стул.

Он прошёл на кухню, включил чайник, достал две чашки. Одна была с трещиной, другая с надписью «Лучший стажёр года», которую кто-то из коллег подарил ему в шутку на первый день. Кирби поставил обе на стол и замер, не зная, какую предложить Моргану.

Агент тем временем снял плащ, аккуратно повесил его на спинку стула. Без плаща он казался чуть менее неприступным, но всё равно оставался тем самым Морганом собранным и настороженным.

– Садись, — махнул Кирби на стул. — Сейчас будет кофе.

Морган сел, осторожно, будто боялся, что стул под ним развалится. Он провёл пальцами по гладкой поверхности стола, потом поднял глаза на Кирби.

Чайник щёлкнул, выключаясь. Кирби разлил кофе, подвинул чашку Моргану, сел напротив.

Кирби подвинул к Моргану сахарницу, будто это был какой-то мирный жест, знак, что здесь можно не быть начеку.

– Тут не очень сладко, но… в общем, бери, если хочешь.

Морган покосился на сахарницу, потом на чашку, будто решал сложную задачу. В конце концов он взял одну ложку, медленно размешал, впервые сделал глоток не морщась.

– Терпимо, — коротко признал он, но в этом «терпимо» слышалось почти одобрение.

Они посидели ещё немного, допивая кофе, пока чашки не опустели, а пар не перестал подниматься над ними. Потом Кирби встал, собрал посуду, поставил в раковину.

– Можешь лечь на диване, — сказал он, кивая на комнату. — Одеяло там, в шкафу. Если хочешь, могу ещё плед дать. Он колючий, но тёплый.

Морган поднялся, взял плащ, аккуратно свернул его и положил на спинку дивана так, чтобы в любой момент можно было схватить и уйти. Но потом, снял и ремень с кобурой и положил его поверх плаща.

Кирби постоял в дверях, глядя, как Морган понемногу расслабляется. Потом тихо прошёл на кухню, убрал чашки, выключил свет.

– Сладких снов, — Тихо сказал Кирби, садясь на край кровати.

Морган приоткрыл один глаз, посмотрел на него, потом снова закрыл.

– Тебе того же, — Отозвался он.