Моя галлюцинация

15 декабря

Воскресенье началось серым.

Аарон проснулся в восемь — не по будильнику, просто проснулся. Лежал минуту не двигаясь, смотрел в потолок. Потом встал.

В комнате было холодно — батарея ночью грела хуже чем обычно. Он нашёл на полу тёплые носки — серые, толстые — натянул не вставая с кровати. Потом встал, взял с крючка кардиган — вязаный, тёмно-серый, чуть великоватый, с вытянутыми локтями — накинул поверх термолонгслива.

Умылся. Выпил кофе — стоя у окна, двумя руками обхватив кружку.

За окном снег. Тихий, ровный.

15 декабря.

Он помнил.

Одевался медленно.

Термолонгслив — чёрный, облегающий, мягкий. Поверх — оверсайз худи, тёмно-зелёная, без принтов, рукава чуть длиннее ладоней. Он сразу спрятал руки в рукава — привычным движением, не задумываясь. Свободные спортивные штаны дома он менял на джинсы только на улице — сейчас взял тёмные, прямые, не новые но чистые, без дырок.

Куртка висела на крючке у двери — чёрная, негреющая уже почти, молния на левом кармане не застёгивалась до конца. Он затягивал её вручную и придерживал. Шапка — тёмно-серая, вязаная, без логотипов, натянул до бровей.

Кроссовки у порога — белые когда-то, теперь просто светлые, подошва чуть стёрта с правой стороны больше чем с левой. Чистые. Просто давно ношеные.

Он посмотрел на себя в маленькое зеркало у двери.

Нормально. Аккуратно. Ничего лишнего.

Денег на такси не было.

Это была простая арифметика которую он давно выучил наизусть — стипендия, учебники, еда, коммуналка. Медицинские учебники стоили столько что он покупал их по одному, иногда брал у старшекурсников. После больницы были расходы которые стипендия не покрыла полностью.

Эндрю получал деньги через контракт с Мориямой — Аарон знал это. У Эндрю был Нил, был Ники, была система которая держала их всех.

У Аарона был автобус.

Он вышел из общежития в девять утра.

Автобус шёл сорок минут.

Аарон сидел у окна — рюкзак на коленях, руки в рукавах худи, смотрел на город за стеклом. Декабрьский утренний город был пустым — редкие машины, редкие прохожие, всё в одном цвете серого.

Не-Эндрю сидел рядом.

Никто из пассажиров не смотрел на пустое сиденье рядом с Аароном. Конечно не смотрел — там никого не было. Аарон это знал. Просто чувствовал тепло справа — плечо к плечу, почти — и не отодвигался.

— Ты не был здесь раньше, — сказал Аарон тихо. Так тихо чтобы никто не слышал.

— Нет.

— Я был. Три раза.

— Знаю.

— Один раз зимой. Один раз весной. Один раз летом.

— Один.

— Всегда один.

Автобус притормозил на остановке. Вошли двое — пожилая женщина с сумками, мальчик лет десяти в красной куртке. Сели впереди.

Аарон смотрел на мальчика.

Красная куртка. Он в детстве никогда не имел красной куртки — всегда что-то чужое, с чужого плеча, не по размеру. Это было нормально тогда. Это просто было.

— Ты думаешь о детстве, — сказал не-Эндрю тихо.

— Да.

— О нас.

— О том чего не было.

Пауза.

— О том что могло быть, — поправил не-Эндрю.

Аарон отвернулся к окну.

Кладбище было небольшим.

Тихим — как все кладбища зимой, когда снег глушит звуки и остаётся только скрип собственных шагов. Аарон знал дорогу — третья аллея, налево, потом ещё раз налево.

Камень был простым. Имя, даты. Ничего лишнего.

Аарон остановился перед ним.

Стоял и смотрел — руки в карманах куртки, плечи чуть подняты от холода, шапка натянута низко.

Не-Эндрю встал рядом.

Долгое молчание.

— Привет, мам, — сказал Аарон наконец.

Голос был тихим. Ровным. Без надрыва — просто так говорят с кем-то кого давно не видели.

— Я один. — Пауза. — Как обычно.

Снег шёл тихо. Ложился на камень, на аллею, на плечи куртки.

— Эндрю не поехал, — сказал он. — Я просил три раза. Он не поехал. — Аарон помолчал. — Ты бы сказала что я должен понять его. Наверное. Ты всегда так говорила.

Тишина.

— Я понимаю его, — сказал он тихо. — Просто это всё равно больно.

Не-Эндрю стоял рядом — молча, близко. Его рука нашла руку Аарона в кармане куртки — пальцы переплелись, ненастоящие с настоящими.

Аарон не убрал руку.

Просто стоял.

Снег шёл.

— Ты пыталась, — сказал он наконец. — Я помню. Под конец ты пыталась. Никто этого не видел кроме меня. — Голос чуть дрогнул — один раз, быстро. — Это несправедливо что никто не видел.
Не-Эндрю сжал его пальцы.
Аарон стоял и молчал ещё долго — пока снег не засыпал следы и пока внутри не стало немного тише.
Потом сказал:
— Я приеду ещё.
Повернулся и пошёл обратно к автобусной остановке.
Не-Эндрю шёл рядом.
Рука всё ещё в руке.