Моя галлюцинация

Тильда

Декабрь был холодным и тихим.

Аарон узнал про могилу давно — ещё когда всё закончилось, после суда, после приговора. Адрес был в бумагах которые он не просил но получил. Он записал его в блокнот — тот самый, маленький, где вёл записи про эпизоды — и больше не открывал эту страницу.

Почти не открывал.

Иногда всё-таки открывал.

В середине декабря, а точнее 12 декабря он написал Эндрю.

Просто сообщение — короткое, без предисловий:

Хочу съездить на могилу. Поедешь?

Телефон лежал на столе экраном вверх. Аарон сидел на кровати — в старых джинсах и бежевом свитере, рукава натянуты на кулаки, колени подтянуты к груди — и смотрел на экран.

Ответ пришёл через двадцать минут.

Нет.

Одно слово. Аарон смотрел на него секунду. Потом положил телефон экраном вниз.

Не-Эндрю сидел у окна — в тёмной толстовке, ноги скрещены, смотрел на него спокойно.

— Он ответил, — сказал Аарон.

— Знаю.

— Быстро ответил. Значит читал сразу.

— Да.

— Мог бы не отвечать вообще. — Аарон помолчал. — Это что-то или нет?

Не-Эндрю не ответил сразу. Потом сказал:

— Не знаю.

Аарон кивнул. Лёг на бок — щекой в подушку, колени к груди, руки спрятаны между коленями. Маленький, свёрнутый, занимающий меньше места чем было.

— Я попрошу ещё раз, — сказал он в подушку.

— Хорошо.

— Наверное откажет снова.

— Наверное.

— Но я попрошу.

Не-Эндрю слез с подоконника — тихо, без звука — и сел на край кровати рядом. Не вплотную — на краю, просто рядом. Положил руку на плечо Аарона — легко, почти невесомо.

Аарон не отодвинулся.

Просто лежал и чувствовал тяжесть этой руки — ненастоящей, придуманной — и дышал.

За окном декабрь темнел рано.

Через три дня он написал снова.

Просто на час. Туда и обратно.

На этот раз ответа не было до вечера.

Потом:

Нет.

Аарон смотрел на экран дольше чем в первый раз. Потом убрал телефон в карман свитера — туда где носил блокнот — и пошёл к окну.

Снег на подоконнике лежал нетронутым — тонкий слой, ровный. Аарон поднял руку и прижал ладонь к стеклу. Холодное. Сразу — мгновенно — холод перешёл в ладонь, побежал по пальцам.

Он держал так секунд десять.

Убрал руку. На стекле осталось мутное пятно от ладони — пять пальцев, размытые края.

— Он не поедет, — сказал Аарон.

— Нет, — согласился не-Эндрю.

— Я попрошу ещё раз.

— Аарон.

— Последний раз. Потом перестану.

Не-Эндрю подошёл — встал рядом у окна, плечо к плечу. Аарон почувствовал тепло вдоль всего бока — от плеча до локтя. Прижался чуть сильнее, почти незаметно.

Они стояли у окна и смотрели на снег.

Третье сообщение он отправил через неделю.

Не текстом — позвонил. Стоял посреди комнаты в пижаме — серо-голубой, мягкой, штаны длиннее чем надо — и слушал гудки.

Три.

Четыре.

Пять.

Сброс.

Аарон опустил телефон. Постоял секунду. Потом медленно сел на пол — прямо посреди комнаты, скрестив ноги — и положил телефон перед собой.

Смотрел на него.

Не-Эндрю сел рядом — вплотную, бедро к бедру, плечо к плечу. Аарон почувствовал как рука легла поверх его руки — накрыла, осталась.

— Всё, — сказал Аарон тихо.

— Да.

— Я больше не прошу.

— Хорошо.

— Я поеду сам.

Пауза.

— Хорошо, — сказал не-Эндрю.

Аарон поднял руку — ту на которой лежала рука не-Эндрю — и перевернул ладонью вверх. Пальцы переплелись — его и ненастоящие, придуманные. Он смотрел на это.

Реальная рука и нереальная.

Его пальцы — бледные, тонкие, с ободранной кутикулой на большом — и придуманные пальцы рядом.

— Она была нашей мамой, — сказал он. — Несмотря ни на что.

— Да, — сказал не-Эндрю тихо.

— Он это знает. Просто не едет.

— Да.

— Это несправедливо.

— Да.

Аарон сжал пальцы — крепче, на секунду — потом отпустил. Встал с пола медленно — колени затекли от холодного линолеума. Пошёл к кровати, лёг, натянул серый плед до подбородка.

— Я поеду в воскресенье, — сказал он в потолок.

— Хорошо, — сказал не-Эндрю.

— Ты поедешь со мной.

— Да.

За окном декабрь шёл тихо и без спешки.

Внутри было пусто — но решение было принято.

И это было что-то.