Моя галлюцинация

То, что осталось

Из больницы его выписали через неделю.

Физически — стабилен. Врач говорил про режим сна, про питание, про нагрузку. Аарон слушал и кивал. Внутри было то же самое что и до — просто чуть тише. Как после шторма когда ветер стих но море ещё не успокоилось.

Ники забрал его на машине. Молчал всю дорогу — что для него было подвигом. Аарон смотрел в окно на серый ноябрьский город и думал об Амели.

Амели была ростом сто семьдесят три — чуть выше него, она иногда пользовалась этим чтобы положить локоть на его плечо с видом человека который нашёл удобную подставку. Чёрные волосы она убирала небрежно — всегда по-разному, всегда так чтобы не мешали. Карие глаза, светлая кожа, тёмная одежда почти всегда.

Она двигалась тихо — для человека который занимался стрельбой и гольфом и успевал при этом учиться на хирурга и психолога одновременно.

Оба родителя работали в финансах — серьёзные люди с серьёзными деньгами и серьёзными ожиданиями. Амели уважала их и держала дистанцию. Своя компания — небольшая, специализированное оружейное оборудование, всё легально, всё чисто — была построена на её собственных условиях. Не на родительских деньгах. Не на чужих правилах.

— Я не хочу чтобы чьи-то деньги определяли что я могу, — сказала она однажды.

— Твои деньги тоже чьи-то, — сказал Аарон.

— Нет. Мои.

Он не стал спорить. Она была права.

У неё было состояние — она сама называла его просто вот это. Накатывало без предупреждения, без видимой причины. Не грусть, не тревога — что-то другое. Лёгкое помутнение, как будто мир стал чуть менее чётким по краям. Она описывала это как алкогольное опьянение без алкоголя — всё немного плывёт, всё немного не то.

Они с Аароном однажды пробовали — из чистого любопытства, она настояла — выпить, покурить, что-то принять. Ей не зашло ничего. Аарону зашло больше чем надо было, и об этом они оба предпочитали не вспоминать.

— Мне и без этого бывает похожее состояние, — сказала она потом. — Зачем добавлять химию.

— Логично, — согласился Аарон.

— Всегда логично.

В такие моменты она обычно шла в библиотеку. Садилась где-нибудь в дальнем углу с книгой или просто так — и сидела. Аарон иногда составлял ей компанию. Они могли просидеть так часа три не сказав ничего.

Это было нормально.

Это было хорошо.

Она знала про галлюцинации.

Не потому что он рассказал — потому что она была достаточно умной чтобы сложить детали. Однажды спросила — коротко, без давления:

— Ты разговариваешь сам с собой или с кем-то кого я не вижу?

— Со вторым, — сказал он.

Она кивнула.

— Давно?

— Да.

— Ты знаешь что это?

— Знаю.

— Хорошо.

И всё. Больше не спрашивала. Просто иногда — когда он замолкал на середине фразы и смотрел куда-то в сторону — она ждала. Не комментировала. Не тянула резко обратно.

Просто ждала.

Он не знал тогда насколько это было важно.

Она погибла спасая его.

Мысль доходила до определённого места — и там останавливалась. Как будто дальше был обрыв и мозг отказывался идти дальше.

Он помнил её лицо в последний момент. Спокойное. Не героическое — просто спокойное. Как будто она приняла решение и решение было для неё простым.

Три года назад.

Он до сих пор не удалил её номер из телефона.

Ники довёз до общежития молча.

У двери остановился.

— Аарон.

— Что.

— Если будет плохо — стучи. Я через два коридора.

Аарон смотрел на него секунду. Ники говорил серьёзно — без лишней интонации, просто факт.

— Хорошо, — сказал Аарон.

Ники ушёл.

Аарон открыл дверь комнаты. Всё то же — стол, кровать, учебники, серый плед. Бумага из щели под окном снова выпала пока его не было. Он поднял листок, свернул, затолкал обратно.

Сел на кровать.

Тишина была абсолютной.

Не-Эндрю появился у окна — молча, как всегда.

Аарон почувствовал странное облегчение. И одновременно — что-то тревожное в этом облегчении.

— В больнице тебя не было, — сказал он.

— Там было слишком много реального, — сказал не-Эндрю тихо. — Ты держался за реальное.

— А сейчас?

— Сейчас ты дома. Один. Привычно.

Аарон лёг. Натянул серый плед до подбородка.

За окном ноябрь продолжался — серый, холодный.
Не-Эндрю стоял у окна.
Плед был тяжёлым и тёплым.
И этого пока хватало.