Моя галлюцинация

Белый потолок — флэшбеки

Капельница тихо капала.

Аарон смотрел на неё — на прозрачную трубку, на медленное движение жидкости — и думал о том что это единственное сейчас что движется с понятной скоростью. Всё остальное было размытым.

Врач объяснил Ники при поступлении — Аарон слышал краем сознания, слова складывались медленно. Диссоциативный ступор. Истощение. Несколько дней без нормального сна и еды. Организм просто отключился.

Ники нашёл его потому что Аарон не отвечал три дня.

Три дня — сообщения, звонки, тишина. Ники пришёл сам, попросил у коменданта открыть дверь. Аарон сидел на кровати — прямо, руки на коленях, взгляд в стену. Не моргал. Не реагировал на голос. Просто сидел.

Потом скорая. Потом белый потолок.

Он вспомнил Кейтлин.

Это было месяца три назад — тёплый вечер, они сидели на скамейке у фонтана. Она была в светло-бежевом пальто, волосы убраны, смотрела на воду.

— Аарон, — сказала она. — Я должна тебе кое-что сказать.

Он уже знал. По голосу, по тому как она держала руки — слишком ровно, слишком аккуратно.

— Знаю, — сказал он.

— С весны, — сказала она тихо. — Я думала что пройдёт.

— Не прошло.

— Нет.

Он смотрел на воду в фонтане. Внутри было тихо — та самая плоская тишина после того как что-то обрывается. Не больно. Просто плотно.

— Ты заслуживаешь кого-то кто остаётся, — сказала она.

Все так говорят, — подумал он. Никто не остаётся.

Вслух не сказал ничего.

После Кейтлин была Би.

Совместная терапия с Эндрю продолжалась — формально. Они сидели в кабинете Би раз в две недели, Би говорила, они отвечали. Эндрю — коротко, по существу. Аарон — ещё короче.

На последнем сеансе Би спросила:

— Аарон, как ты себя чувствуешь в последнее время?

Он посмотрел на неё. Потом на Эндрю — тот сидел в кресле напротив, смотрел в окно. Привычная поза. Привычное расстояние.

— Нормально, — сказал Аарон.

Би смотрела на него чуть дольше чем обычно.

После сеанса он остался у двери и сказал:

— Би. Я хочу прекратить совместные сеансы.

Она не удивилась. Только спросила:

— Почему?

— Не вижу смысла, — сказал он ровно. — Это не работает.

Она помолчала.

— Ты понимаешь что индивидуальные сеансы остаются доступными?

— Да.

— Хорошо. Дверь открыта.

Он кивнул и вышел.

В коридоре Эндрю уже не было — ушёл раньше, пока они говорили. Аарон постоял секунду у закрытой двери кабинета.

Последнее что их связывало формально — исчезло.

Капельница продолжала капать.

Аарон закрыл глаза.

В палате было тихо — только далёкие голоса в коридоре, шаги, звук каталки где-то. Больница жила своей размеренной жизнью вокруг него.

Он думал об Амели.

О том что она бы сказала сейчас — что-нибудь язвительное и точное, что-нибудь что одновременно задело бы и помогло. Она умела так. Никто больше не умел так.

Он достал телефон. Нашёл её номер в контактах.

Смотрел на имя.

Не нажал вызов.

Убрал телефон.

За окном темнело — ноябрьский вечер приходил рано и без предупреждения. Аарон лежал и смотрел как свет меняется на потолке — из серого в синеватый, из синеватого в почти чёрный.

Не-Эндрю не появлялся здесь.

Может потому что здесь было слишком много людей. Может потому что здесь было слишком светло и стерильно для чего-то придуманного.

Аарон не знал хорошо это или плохо.

Просто лежал.

Просто дышал.

Этого пока было достаточно.