Моя галлюцинация

Белый потолок

Потолок в больнице был белым.

Не таким белым как потолок его комнаты — там была хоть какая-то фактура, хоть какая-то жизнь в штукатурке. Здесь белый был абсолютным. Стерильным. Как будто кто-то специально убрал всё лишнее, чтобы не за что было зацепиться взглядом.

Аарон лежал и смотрел в этот потолок уже час.

Или два. Время в больнице текло странно — густо, как мёд, без привязки к чему-либо реальному. За окном было светло, потом стало темнее, потом снова светло. Он не следил.

В руке капельница. В груди — тупая, привычная пустота.

Он попал сюда три дня назад.

Не сам пришёл — привезли. Ники нашёл его утром на полу комнаты — Аарон не помнил как оказался на полу, не помнил предыдущий вечер толком, помнил только что сидел у стены и разговаривал с не-Эндрю, а потом что-то случилось с временем и оно просто — пропало. Ники вызвал скорую. Аарон не сопротивлялся.

Сил сопротивляться не было.

Дверь открылась.

Аарон не повернул голову — незачем. Медики входили и выходили по расписанию, он уже выучил примерный график. Сейчас должна была быть медсестра с таблетками.

Шаги были лёгкими. Знакомыми.

— Ну и вид у тебя, — сказал голос.

Аарон повернул голову.

У кровати стояла девушка в медицинской форме — светлой, чуть мятой, как будто она только что с долгого дежурства. Тёмные волосы убраны небрежно, один локон выбился. Она смотрела на него с тем выражением, которое он знал наизусть — спокойным, чуть насмешливым, с чем-то тёплым глубоко внутри.

Аарон открыл рот.

Закрыл.

Амели, — подумал он.

Она проверяла капельницу — привычно, уверенно, не глядя на руки. Потом посмотрела на него.

— Что смотришь? — сказала она. — Скажи лучше как себя чувствуешь.

— Амели, — сказал он вслух.

Она подняла бровь.

— Миньярд. Ты в порядке?

Он смотрел на неё. На знакомый наклон головы. На то как она держит планшет — локтем прижимает к боку, точно так же как всегда. На локон который она убирает за ухо одним движением.

Амели, — снова подумал он.

И потом — как холодная вода:

Амели умерла три года назад.

Он моргнул.

Девушка у кровати была другой — незнакомой, с другим разрезом глаз, с другим цветом волос. Просто медсестра. Просто человек на дежурстве, который зашёл проверить капельницу.

— Всё нормально, — сказал Аарон. Голос был ровным. — Извините.

Она кивнула и вышла.

Аарон снова посмотрел в потолок.

Амели было пять лет когда они познакомились.

Он помнил этот вечер — поздний, летний, воздух был тёплым и пах травой. Он гулял один — недалеко от дома, но достаточно далеко для пятилетнего ребёнка который сам решил что это нормально.

Она сидела на бордюре и смотрела на него серьёзно.

— Привет, Эндрю, — сказала она.

— Я Аарон, — сказал он.

Она нахмурилась.

— Но мы же утром разговаривали. На площадке.

— Нет.

Она смотрела на него долго. Потом сказала:

— Ты очень похож на одного мальчика.

— Знаю, — сказал Аарон.

Она помолчала ещё секунду. Потом подвинулась на бордюре и сказала:

— Садись. Меня зовут Амели.

Он сел.

Они просидели там до темноты — говорили о чём-то, о чём говорят пятилетние дети когда впервые знакомятся. О мелких важных вещах. Аарон не помнил слов — помнил только что это было легко. Что он не думал о том правильно ли он говорит и достаточно ли хорошо себя ведёт.

Просто сидел рядом с кем-то и разговаривал.

Первый раз в жизни.

Она была единственным другом у которого он когда-либо был по-настоящему.

Они виделись нечасто — она жила в другом районе, потом в другом городе, потом они оба выросли и жизнь стала сложнее. Но она всегда отвечала. Всегда находила время. Когда Аарон писал ей в час ночи что не может спать — она отвечала через три минуты, язвительно и точно, и это почему-то помогало.

Она никогда не говорила всё будет хорошо.

Она говорила ну и что теперь — и это было лучше.

Она знала про Эндрю. Знала что они братья — догадалась сама, но никогда не говорила об этом вслух, потому что оба сказали ей что не хотят знать важного. Она уважала это.

Она была умнее большинства людей которых он знал. Резче. Смешнее в самый неподходящий момент. Она изучала хирургию и психологию одновременно — просто потому что могла — и руководила небольшой компанией связанной с оружием, которую построила сама, независимо от состояния родителей.

Она была живой.

До того дня три года назад когда перестала.

Она погибла спасая его — оказалась рядом в нужный момент и сделала то что сделала. Без пафоса. Просто так получилось. Аарон не любил думать об этом — точнее, он не мог думать об этом дольше нескольких секунд прежде чем что-то внутри закрывалось наглухо.

Он до сих пор иногда набирал её номер.

Не нажимал вызов. Просто смотрел на имя в контактах.

Не удалял.

В палату заглянул Ники.

Осторожно — просунул голову в дверь, как будто не был уверен что его пустят.

— Можно? — спросил он.

Аарон не ответил. Ники воспринял это как разрешение и вошёл — в обычной одежде, не в форме, с пакетом в руках. Поставил пакет на тумбочку, сел на стул у кровати.

Молчал.

Это было неожиданно — Ники молчащий был редким явлением. Аарон покосился на него.

— Ты не будешь спрашивать, — сказал Аарон. Не вопрос — просто констатация.

— Не буду, — согласился Ники.

— Почему?

— Потому что ты скажешь нормально и я не узнаю ничего нового.

Аарон промолчал.

Ники смотрел в окно. За окном был серый ноябрьский двор — деревья без листьев, мокрый асфальт, припаркованные машины.

— В пакете еда, — сказал Ники. — Нормальная. Не больничная.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он помолчал. — Команда спрашивала.

Аарон чуть напрягся.

— Что именно.

— Где ты. Я сказал что приболел. — Ники пожал плечами. — Мэтт хотел приехать. Я сказал что не надо пока.

— Правильно.

— Рене передала... ну, просто передала привет. Без деталей.

Аарон смотрел в потолок.

Команда спрашивала. Это было неожиданно — не то чтобы совсем неожиданно, но как-то не вписывалось в картину которую он выстроил у себя в голове. Картину в которой он был невидимым. В которой его отсутствие никто не замечал.

— Эндрю? — спросил он тихо.

Ники помолчал секунду.

— Не спрашивал, — сказал он осторожно.

Аарон кивнул.

Конечно.

— Окей, — сказал он.

Ники остался ещё час. Не говорил ничего важного — просто сидел рядом и иногда говорил что-то незначительное. Аарон почти не отвечал.

Но когда Ники уходил — остановился у двери и сказал:

— Ты не один, Аарон. Даже если кажется что один.

Аарон не ответил.

Смотрел в белый потолок после того как дверь закрылась.

И думал об Амели, которой больше не было.

И о не-Эндрю, которого никогда не было.

И о настоящем Эндрю, который не спросил.