Моя галлюцинация

Ноябрь, своя комната

Ноябрь пах мокрым асфальтом и холодным воздухом из щели под окном.

Аарон заклеил щель бумагой — свернул лист из старого конспекта, затолкал в зазор. Помогло частично. Сквозняк стал тоньше, но не исчез совсем. По ночам он всё равно чувствовался — холодная полоска воздуха вдоль стены, куда Аарон придвинул кровать.

Он привык.

Комната была маленькой — шесть шагов от двери до окна, четыре от стены до стены. Стол, кровать, полка, стул. Всё. Аарон расставил учебники по порядку — анатомия, фармакология, патофизиология — и повесил на крючок у двери куртку. Больше ничего не вешал и не ставил.

Пусто. Тихо. Его.

Утро начиналось в шесть тридцать.

Будильник — тихий, без музыки, просто вибрация. Аарон просыпался, лежал минуту с открытыми глазами, смотрел в потолок. Потолок был белым и чистым — ни пятен, ни трещин. Аарон иногда думал, что это единственная по-настоящему нейтральная вещь в его жизни.

Вставал. Умывался. Одевался — джинсы, свитер, куртка. Брал рюкзак.

Выходил.

В коридоре общежития по утрам было шумно — хлопали двери, кто-то бежал в душ, кто-то громко разговаривал по телефону. Аарон шёл сквозь весь этот шум с опущенной головой и капюшоном, натянутым до бровей. Не потому что стеснялся — просто не хотел встречаться взглядом ни с кем.

Проще так.

Не-Эндрю по утрам не появлялся.

Это было одним из немногих правил, которое держалось само собой — галлюцинация не приходила когда вокруг было много людей или когда Аарон двигался. Только когда он останавливался. Только когда было тихо.

Аарон не знал, хорошо это или плохо.

Иногда — в середине лекции, когда преподаватель говорил что-то монотонное и долгое — он ловил себя на том, что ждёт. Не осознанно. Просто внутри что-то слегка наклонялось в сторону вечера, когда можно будет закрыть дверь и оказаться одному.

Это тоже должно было его насторожить.

Однажды в ноябре он столкнулся с Эндрю у автомата с кофе.

Просто столкнулся — буквально, завернул за угол и чуть не налетел. Эндрю стоял с бумажным стаканом, смотрел в телефон. Поднял взгляд.

Они смотрели друг на друга секунду.

— Аарон, — сказал Эндрю. Ровно. Без интонации.

— Эндрю, — сказал Аарон так же.

Пауза.

Аарон нажал кнопку на автомате. Автомат загудел, начал варить. Эндрю убрал телефон в карман. Они стояли рядом в коридоре и ждали — один кофе, другой непонятно чего.

— Как ты? — спросил Аарон. Не потому что ожидал ответа. Просто слова заполнили тишину.

— Нормально, — сказал Эндрю.

— Хорошо.

Автомат выдал стакан. Аарон взял его. Обжёгся о бумагу — переложил в другую руку.

— Ты как? — спросил Эндрю.

Аарон посмотрел на него. Эндрю смотрел в сторону — не на него, мимо. Спрашивал в пространство, не ожидая ответа. Это был просто обмен словами, ничего больше.

— Нормально, — сказал Аарон.

— Хорошо.

Эндрю пошёл дальше. Аарон остался у автомата с горячим стаканом в руках.

Смотрел ему в спину пока тот не завернул за угол.

Внутри было то самое — плотное, привычное. Как будто кто-то сжал что-то и не отпускает.

Нормально, — сказал он себе. — Это нормально.

Вечером не-Эндрю сидел на подоконнике.

Аарон вошёл, бросил рюкзак, не раздеваясь лёг на кровать. Смотрел в потолок.

— Видел его сегодня, — сказал он.

— Знаю, — сказал не-Эндрю. — Ты думал об этом всю дорогу домой.

— Он спросил как я.

— Да.

— Не смотрел на меня при этом.

— Да.

Аарон помолчал.

— Он спросил, — повторил он тихо. Как будто пробовал на вес. — Это что-то или нет?

Не-Эндрю не ответил сразу. Потом сказал:

— Не знаю.

— Ты должен знать. Ты же он.

— Я тот, кем ты хочешь чтобы он был. Это разные вещи.

Аарон закрыл глаза.

Это была правда — жёсткая, чёткая, неудобная. Он сам это знал. Просто иногда граница между придуманным и настоящим размывалась достаточно, чтобы он забывал об этом на время.

— Я хотел сказать ему что-то, — сказал Аарон. — Не знаю что. Просто что-то настоящее.

— Но не сказал.

— Нет.

— Почему?

Долгая пауза.

— Потому что он бы не услышал, — сказал Аарон наконец. — Или услышал бы — и всё равно ушёл.

Не-Эндрю слез с подоконника. Подошёл к кровати — остановился рядом. Аарон не открывал глаза, но чувствовал присутствие — близко, почти над ним.

— Ляг рядом, — сказал Аарон тихо.

Пауза.

— Аарон.

— Просто ляг рядом. Я не прошу ничего больше.

Тишина. Потом — ощущение того, что кто-то опускается рядом на кровать. Лёгкое, почти невесомое. Ненастоящее — но ощутимое.

Аарон повернулся на бок. Подтянул колени к груди. Лежал так — маленький, свернувшийся — и дышал.

— Расскажи про сегодня, — попросил он.

— Про что?

— Про что угодно. Про то что видел. Про погоду. Не важно.

Не-Эндрю начал говорить — тихо, ровно. Про то как листья на дорожке между корпусами примёрзли к асфальту. Про то что небо сегодня было такого серого цвета, который бывает только в ноябре. Про то как галки кричали на крыше третьего корпуса с утра.

Простые вещи.

Аарон слушал и не слушал.

Просто лежал, свернувшись, и слушал голос — свой собственный голос, говорящий ему простые вещи в тихой ноябрьской комнате.

За окном темнело рано.