Моя галлюцинация

Октябрь, середина

Дождь не заканчивался три дня подряд.

Аарон сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, колени подтянуты к груди. На нём был бежевый свитер с дыркой на локте и домашние штаны — мягкие, серые, застиранные до состояния второй кожи. Носки с левой ноги он потерял где-то под кроватью и не стал искать. Просто сидел с одним носком и смотрел в окно.

Дождь шёл косо — ветер гнал его вдоль стекла длинными размытыми полосами.

Не-Эндрю сидел рядом.

Не вплотную — на расстоянии ладони. Но рядом. На нём была тёмная толстовка с капюшоном, откинутым назад, светлые волосы чуть растрёпаны. Он смотрел туда же, куда Аарон — в окно, в дождь, в серое октябрьское ничего.

Они молчали уже давно.

Не потому что не о чем говорить — просто иногда слова были лишними.

Аарон сполз чуть ниже по стене. Потом ещё чуть. В какой-то момент он оказался боком — щека на плече не-Эндрю, колени всё ещё подтянуты, руки сжаты у груди. Он не планировал этого — просто так вышло. Тело само нашло позицию.

Не-Эндрю не двинулся. Не отстранился.

Просто остался.

— Холодно, — сказал Аарон. Не жалуясь — просто так.

— Возьми плед.

— Лень.

— Ты в полуметре от него.

— Знаю.

Пауза.

— Аарон.

— Что.

— Плед.

Аарон не ответил. Зажмурился и сильнее вжался в плечо рядом — плечо, которого не было, которое он придумал, но которое сейчас было твёрдым и тёплым и настоящим настолько, насколько вообще может быть настоящим что-то ненастоящее.

— Не хочу двигаться, — сказал он тихо.

— Тогда не двигайся.

— Ты же скажешь, что это ненормально.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты устал. Устал — и лежишь. Это нормально.

Аарон помолчал.

— Настоящий так не говорит.

— Знаю.

— Настоящий сказал бы встать и заняться чем-нибудь полезным.

— Наверное.

— Или вообще ничего не сказал бы.

— Тоже вариант.

Дождь за окном усилился — забарабанил по стеклу чаще, громче. В комнате стало темнее, хотя было только три часа дня. Аарон открыл глаза и смотрел на серый прямоугольник окна, не двигаясь.

Рядом было тепло.

Ненастоящее тепло — он это знал. Но тело не различало. Тело просто чувствовало — рядом кто-то есть, и плечо твёрдое, и можно не держать спину прямо, можно не следить за лицом, можно просто лежать вот так, как ребёнок, которому разрешили.

— Расскажи что-нибудь, — сказал Аарон.

— Что?

— Что угодно. Просто говори.

Не-Эндрю помолчал секунду. Потом начал говорить — тихо, ровно. Что-то незначительное — про дождь, про то, как меняется свет в октябре, про то, что асфальт после дождя пахнет иначе чем до. Простые вещи. Слова без веса.

Аарон слушал и не слушал одновременно.

Просто звук голоса — знакомый, свой, придуманный — лежал рядом с ним в тишине комнаты как что-то живое.

В какой-то момент он почувствовал, что глаза закрываются.

— Сплю, — сообщил он.

— Сплю, — согласился не-Эндрю.

Аарон засыпал медленно — слой за слоем, как уходишь под воду в тёплом бассейне. Последнее, что он почувствовал — рука. Ненастоящая, придуманная, но ощутимая — легла на его плечо и осталась там.

Тихо.

Без лишних слов.

Он спал три часа подряд — первый раз за несколько недель по-настоящему.

Вечером того же дня он попробовал позвонить Эндрю.

Сидел на кровати, телефон в руках, смотрел на имя в контактах. Просто смотрел. Потом нажал вызов.

Гудки.

Три. Четыре. Пять.

Сброс.

Аарон положил телефон экраном вниз на кровать. Сидел и смотрел в стену. Не-Эндрю стоял у окна — смотрел на улицу, спиной к нему — и молчал.

— Он занят, наверное, — сказал Аарон.

Не-Эндрю не ответил.

— Или не слышал.

Тишина.

— Или не захотел, — сказал Аарон тихо. Ровно. Как факт.

Не-Эндрю обернулся. Посмотрел на него.

— Позвони ещё раз, — сказал он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если он не взял — значит не взял.

— Или не слышал. Ты же сам сказал.

— Я знаю, почему не взял.

Не-Эндрю помолчал. Потом пересёк комнату и сел рядом — близко, почти вплотную — и Аарон не отодвинулся. Просто сидел и смотрел на телефон экраном вниз.

— Я скучаю по нему, — сказал он. Первый раз вслух. — По настоящему. По тому, которого никогда особо не было.
— Знаю.
— Это глупо.
— Нет.
— Скучать по человеку, которого не существовало — это глупо.
— Он существует, — сказал не-Эндрю тихо. — Просто не так, как тебе нужно.
Аарон взял телефон. Убрал в ящик тумбочки. Закрыл.
Потом лёг — просто упал на бок, щекой в подушку — и натянул плед до уха.
— Останься, — сказал он в подушку.
— Остаюсь, — сказал не-Эндрю.