Переход

Оля с Андреем Николаевичем собирались домой с большой неохотой. Как хорошо им было здесь, вдалеке от волнений и тревог! Они оба понимали, что дома им придётся нелегко. Им придётся вновь стать предметом всеобщего внимания, но теперь их уже ничто не пугало: это их общее испытание, и они должны достойно пройти его вместе.
​Однако кое о чём Андрей Николаевич счёл нужным предупредить Олю заранее. Разговор об этом он начал вечером накануне отъезда. Как всегда, они шли босиком вдоль берега.
​- Оль, тебе когда выходить из отпуска? - начал он издалека.
​Оля пожала плечами.
​- С понедельника... Ой, что-то я совсем разленилась! Так не хочется никуда идти... Ты случайно не знаешь, с чего бы это?
​Антонович рассмеялся:
​- Знаю, солнышко, знаю! Это очень коварная штука. Нападает на всех без разбору.
​- И на тебя?
​- И на меня.
​- Да не может быть!
​- Очень даже может.
​Они ещё немного пошутили, а затем Антонович осторожно сказал:
​- Я вот думаю, как бы нам с тобой поставить на место вашу Людмилу Ивановну...
​Оля удивилась.
​- В каком смысле? Ты же вроде её уже поставил.
​Антонович обнял жену за плечи, а она положила голову ему на руку и тоже его обняла.
​- В том смысле, коть, что история со вторым сектором продолжается...
​Оля изумлённо посмотрела на мужа.
​- То есть как это?.. Юбилей же уже прошёл?
​- Да понимаешь, юбилей, конечно, прошёл, а вот идея осталась... Знаешь, после нашего с ней разговора тогда, в прошлом году, я был почти уверен, что она тебя больше не тронет... Но я ошибся.
​У Оли всё похолодело внутри.
​- И что? - взволнованно спросила она.
​- Нет, коть, ты только не переживай, страшного ничего не случилось, - Антонович мигом почувствовал Олино смятение. - Просто я узнал от Вишневского, что Людмила, кажется, всё-таки хочет свести нас лицом к лицу. Естественно, под очень благовидным предлогом: наша кафедра заняла первое место в рейтинге. И конечно же, надо срочно осветить событие в журнале... Ну а что дальше, ты, наверное, догадываешься.
​У Оли не было слов. Ну и дела! Вот память у человека! Уже почти полтора года как их с мужем история перестала быть актуальной в институте, а она не забыла... не забыла своего провала.
​Да! Людмила Ивановна Зарубина была не из тех, кто умеет достойно проигрывать. Ещё никто никогда не уходил от её «страшной мести», а опыт в этом деле у неё был более чем солидный. И вот теперь она ждала - ждала удобного случая, чтобы нанести ответный удар неожиданно, когда его не ждут... И, кажется, этот случай представился. Но об этом попозже...
​Тем временем Антонович спросил:
​- Слушай, а ты жаловалась тогда Татьяне Николаевне?
​- Ну... не то чтобы жаловалась... - Оля теребила в руках кончик своих волос, - но я сказала ей, как ты советовал.
​- Умница моя, - Антонович ещё бережнее привлёк её к себе. - И Татьяна тебя поддержала?
​- Да, слава Богу... но она сама в подчинении у Людмилы Ивановны, и если та её прижмёт - что она может сделать?!
​- Ах, девочка моя, ты, наверное, не совсем меня понимаешь! - они остановились. Андрей Николаевич поправил Олины растрепавшиеся волосы и обнял обеими руками за голову. - Что бы там ни затеяла Людмила Ивановна, нам с тобой от этого ни холодно ни жарко: мы муж и жена, и рано или поздно все об этом узнают - это вполне естественно. Но, понимаешь, я хочу раз и навсегда защитить тебя от её хитроумных козней. Она решила свести нас лицом к лицу, думая, что всё по-старому, а я хочу поставить её нос к носу с её же кознями. Чтобы она уже никак не могла выкрутиться и чтобы в будущем она тысячу раз подумала, стоит ли ей лезть в нашу жизнь или ограничиться грязным бельём своих подружек - их у неё, по-моему, столько, что уж чего-чего, а сплетен ей хватит с головой...
​Антонович сделал небольшую паузу, потом улыбнулся и, нежно поглаживая жену по щеке, добавил:
​- И потом, ведь Бог, может быть, пошлёт нам с тобой маленького, - он едва заметно указал взглядом на Олин живот. - Мы должны обеспечить тебе возможность спокойно доработать до декрета...
​От этих слов Оля покраснела и потупилась... В этот момент она ясно осознала, что значит быть замужем - то есть за мужем - быть под его нежной опекой, под крылом... Боже мой! А ведь она могла пройти мимо своего счастья, могла уволиться и не «попасться в клетку» в тот февральский день! Могла не распознать в своём сердце любовь и отторгнуть её, потому что представляла себе будущего мужа совсем другим. А если бы они с Таней не пошли тогда в церковь! Как ужасна была бы тогда её судьба!
​От этих мыслей Олино сердце наполнилось таким огромным чувством благодарения - к Богу, за то, что Он подарил ей, лишённой каких-либо добродетелей, такое великое счастье - Большую, Чистую, Настоящую Любовь - своего единственного, потрясающего, самого лучшего в мире супруга!
​И - о чудо! - Андрей Николаевич в этот миг думал о том же! Он почувствовал её мысли. И точно так же, как и она, от всей души благодарил Создателя за невероятное, потрясающее, такое выстраданное сокровище - любимую до самоотречения половиночку - его Олечку!
​Они долго-долго смотрели друг на друга и говорили шёпотом тайные, известные только им двоим слова...
​К осуществлению же «оборонной» стратегии они приступили сразу же по возвращении домой.
​Оказалось, у Антоновича уже имелся вполне конкретный план, как обезоружить Зарубину её же собственной затеей. И на второй день по приезде домой Андрей Николаевич открыл Оле свой секрет: он уже собрал материал для статьи. И теперь, пока есть время, они могут вместе написать её, а когда Оля выйдет на работу, ей останется только ждать, когда Людмила начнёт наступление...
​Они просидели над статьёй аж до вечера и так увлеклись, что совсем забыли позвонить Олиным родителям, и вспомнили об этом, только когда те сами дали о себе знать.
​Пока Андрей Николаевич извинялся перед тестем и тёщей за забывчивость, Оля отправилась на кухню готовить ужин. Через какое-то время к ней присоединился муж. Он не мог себе представить, как можно отдыхать на диване, в то время как его Олечка будет крутиться как белка в колесе, исполняя свои женские обязанности. Поэтому с самого начала семейной жизни они всё старались делать вместе (по мере возможности, конечно).
​На кухне у них зашёл разговор о планах на завтра. И только он зашёл, как зазвонил Олин мобильный. Это была Таня.
​- Приветик, мадама! - как всегда задорно начала она.
​Оля в это время в одной руке держала телефон, а в другой - сковородку (она так быстро среагировала на звонок, что даже не поставила её на место). Антонович аккуратно вынул сковородку из рук жены и подвинул к ней стул. Оля села. Глаза у неё были квадратные - само собой, Таня читала ей «лекцию».
​- Нет, мы, конечно, вас понимаем, - шутливым тоном вычитывала она сестру. - У вас, конечно, любовь-морковь, но и нас, бедных родственников, всё-таки забывать никак нельзя! Мы тут с Димкой не можем дождаться увидеть вас с драгоценным супругом в домашней обстановке - у нас теперь только и разговоры что про вас! Димка мне все уши прожужжал, что до сих пор не может поверить, что если мы с ним поженимся, то он породнится со своим бывшим преподом - прикинь-ка!
​Оля не выдержала, покраснела и рассмеялась.
​- Ну вы даёте... - сквозь смех проговорила она. - Вам что, не о чем больше поговорить?
​- Ой, ну да! Я и забыла! - щебетала Таня. - Да где уж нам! У нас и любовь поскромнее - таких страстей, как у вас, нам и не снилось! По вам прямо Мексика плачет! Вон - весь институт перестал сериалы смотреть!
​Оля была как бурак. У неё даже слёзы выступили на глазах. Антонович вопросительно смотрел на жену и слегка улыбался. Оля глянула на него, закрыла лицо руками и расхохоталась во весь голос:
​- Ох... Танька! Я не могу... И скажет же что-нибудь...
​Андрей Николаевич подошёл к хохотунье, она встала с места, вложила телефон ему в руку, уткнулась в плечо и продолжала смеяться. А он обнимал её и гладил так нежно-нежно... И улыбался...
​В конце концов Оля рассказала ему, как сестра чуть не свела её с ума своим рассказом об их с Димкой умозаключениях, и Антонович тоже засмеялся.
​- Я его помню, - сказал он о Димке. - Хороший парень, умный и сообразительный. И с Таней, кажется, уже довольно долго вместе.
​- Да, уже года четыре, - отозвалась Оля.
​- И дай Бог им счастья! Думаю, у них всё сложится.
​- Дай Бог, - повторила за ним Оля и улыбнулась (смеяться уже не было сил). - По крайней мере, скучно им не будет, это уж точно... Впрочем, как и нам... - она посмотрела на мужа стыдливым взглядом и опять покраснела.
​Так они с Антоновичем простояли в обнимку среди кухни пару минут, а потом Андрей Николаевич вдруг вспомнил:
​- Да, кстати, насчёт домашней обстановки. Исполним их желание: завтра родители ждут нас в гости.
​Оля едва перевела дух после предыдущей сцены - в жизни она так не смеялась! - и переключилась на обычный режим.
​- А когда? Мне же ещё в паспортный стол...
​Далее они продолжили за работой - надо же было закончить ужин!
​- Так... - Антонович на мгновение задумался, - в паспортный нам где-то к двум, там часа полтора - пока очередь, пока заполнить анкету... Вот к четырём - полпятого мы и приедем.
​- Замечательно! - кивнула Оля, доставая тарелки из сушки. - Тогда я Тане скажу, пусть приезжает к четырём.
​- Конечно, солнышко, - отозвался Антонович...