ПЕТРОВ УСПОКОЙ СВОЮ СЕСТРУ 🖕

Они отступали. Растворялись в тенях деревьев с треском ломающихся веток, оставляя после себя запах озона, палёной древесины и гниения.

Волк пятился, волоча перебитую заднюю лапу. Медведь тупо мотал расколотой головой, заливая всё вокруг зелёной жижей из разбитого черепа. Сова лежала неподвижно, но Т/И знала — это лишь временная смерть. Дерево всегда стремится зарастить свои раны.

Наступила тишина. Её нарушало только тяжёлое дыхание четверых людей, треск догорающей полыни в снегу и далёкий, обиженный вой сирены где-то на другом конце посёлка.

Первым рухнул Рома. Арматура выскользнула из его пальцев и со звоном упала на ледяной наст. Пятифан осел на край выкопанной ямы, зажимая левое плечо рукой. Его олимпийка стремительно темнела от крови — не чёрной слизи масок, а собственной, человеческой, густой венозной крови. Сустав вылетел при ударе о маску или кость Волка.

— Твою мать... — прохрипел он, скрипя зубами. Лицо стало бледным до синевы.

Т/И оказалась рядом мгновенно. Она отбросила бесполезную зажигалку, сорвала с шеи свой длинный вязаный шарф и одним резким движением затянула узел у него над ключицей, фиксируя руку.

— Не смей отключаться, Пятифан, — процедила она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде больше не было холода — только животный страх потерять то, что она только что осознала своим. — Я тебя на себе до трассы потащу, так и знай.

Рома попытался усмехнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. Он кивнул на яму.

— Добей корень... Пока они не очухались...

Антон сидел в двух метрах от них прямо в грязном сугробе. Очки остались где-то под тушей Совы. Он щурился, пытаясь разглядеть происходящее сквозь близорукий туман, дышал открытым ртом, выпуская густые клубы пара. Его била крупная дрожь — отходняк адреналина. Но когда Рома отдал приказ, Антон не стал ждать. Он поднялся, пошатываясь, подобрал свою арматуру и тяжело спрыгнул вниз. Раздался глухой металлический удар — добивающий удар по пульсирующему багровому узлу. Свечение внизу окончательно погасло. Корень умер с тихим, всасывающим звуком, словно втягивая воздух.

Сверху донёсся полный отчаяния и злобы вопль Кати. Из темноты парка вынырнула её фигурка. Она не подошла ближе, остановилась на границе света и тени.

— Вы идиоты! — закричала она срывающимся голосом. — Сюда менты едут! Полина позвонила куда надо, сказала, тут наркоманы памятники рушат! У вас пять минут, чтобы исчезнуть!

Она развернулась и растворилась в темноте быстрее, чем они успели моргнуть. Лиса всегда знает, когда пора бежать с тонущего корабля.

— Собирай железо, — скомандовала Т/И Антону, даже не повернув головы. Голос снова стал ровным, режущим как стекло. — Бяша! Где этот суслик?

Бяша обнаружился за беседкой. Бурят стоял на коленях в стороне от драки, обхватив голову руками, и мелко трясся. При виде целого Ромы он издал странный писклявый звук.

— Хорош тох... живы... дело говоришь... святые угодники, защитили дураков... — бормотал он, размазывая слёзы и грязь по лицу.

— Хватит ныть! — рявкнул Рома, поднимаясь на ноги с помощью Т/И. Каждое движение причиняло ему боль, но показывать слабость перед пацаном он не собирался. — Бурят, бегом к машине. Открываешь багажник. Ждёшь нас там. Если через три минуты не появимся — уезжай нахрен в город. Понял?

Бяша часто-часто закивал, схватил валяющуюся лопату и, петляя как заяц, бросился прочь по аллее. Его шаги быстро стихли в ночи.

— Идти можешь? — спросила Т/И Ромы, проверяя натяжение импровизированного жгута.

— Смогу, — отрезал он. Плечо висело плетью, но ноги держали. — До машины доковыляем. Там аптечка есть.

Т/И посмотрела на брата. Антон уже выбрался из ямы. В руках он сжимал куски арматуры, обмотанные изолентой. На скуле наливался огромный синяк — след от удара Совиного крыла. Очков не было, и без них он выглядел непривычно уязвимым, почти ребёнком. Но взгляд... взгляд был твёрдым. Он встретился глазами с сестрой и медленно кивнул. *«Мы справились»*.

Где-то совсем близко, уже на соседней улице, завизжали тормоза. Вспыхнули красно-синие всполохи мигалок, окрашивая снег в цвет дешёвого неонового клуба. Сирена резко оборвалась, сменившись громкими щелчками раций.

У них осталось секунд тридцать.

Роме не нужно было повторять дважды. Он грубо перехватил Т/И за здоровое плечо, притягивая к себе. Второй рукой сгрёб Антона за воротник куртки, стягивая братьев-близнецов в одну кучу.

— Бегом. За мной. След в след, — прорычал он им прямо в лица. — И если кто-то из вас, ботаники, попадёт в обезьянник — лично зубы выбью. Шевелите булками!

Он первым шагнул в густую тень старых ёлок, уходя с открытого пространства парка в сторону ржавого забора. Близнецы переглянулись в последний раз.

Затем синхронно развернулись и побежали вслед за хромающим вожаком своей стаи, растворяясь в зимней тьме под нарастающий вой милицейских сирен.