ПЕТРОВ УСПОКОЙ СВОЮ СЕСТРУ 🖕

Снег вокруг старой беседки взвился вихрем. Темнота сгустилась, обретая форму и вес. Первой появилась Сова. Огромная, бесшумная, она спланировала с ветки дуба прямо в центр их раскопанной ямы, разрывая когтями пульсирующий багровый корень. За ней из теней шагнул Волк, низко пригибая голову, его глаза блеснули жёлтым в свете луны. А справа, проламывая тонкую ледяную корку наста, вышел Медведь.

На этот раз их было трое. И они пришли не пугать. Они пришли рвать.

— Нашумели, — рыкнул Рома, хватая Т/И за шкирку куртки и буквально вышвыривая её из ямы наверх, как мешок с картошкой.

Т/И кубарем откатилась в сторону, приземляясь в грязный сугроб. Над головой просвистела чья-то тень. Она вскинула голову: Бяша уже бежал прочь, спотыкаясь и бормоча своё «хорош тох», но вдруг замер, глядя куда-то поверх её плеча. Его лицо стало белым как мел.

Рома приземлился внизу, разбрызгивая чёрную жижу из раненого корня. Арматура снова оказалась в его руке со звонким лязгом. Он оскалился, глядя на маски снизу вверх, принимая боевую стойку посреди могилы.

— Ну что, красивые, — процедил он, перекидывая железку из руки в руку. — Потанцуем?

Волк прыгнул первым.

Он не стал обходить яму — сиганул прямо через неё, целясь Роме в горло. Пятифан ушёл вниз, пропуская массивное тело над собой, и всадил конец арматуры зверю под ребра на излёте прыжка. Раздался треск ломаемых костей и глухой вой.

Антон остался наверху. Он стоял над ямой, сжимая свой кусок железа так, что побелели костяшки. К нему метнулась Сова. Массивная деревянная голова ударила его в грудь, сбивая с ног. Очки улетели в снег. Антон рухнул навзничь, воздух выбило из лёгких. Маска нависла сверху, раскрывая клюв — внутри темноты черепа шевелилось что-то живое, влажное, многоглазое.

Медведь проигнорировал драку в яме. Он шёл к своей цели. Прямо к Т/И.

Она попыталась встать, но ноги скользили по грязи. Зверь двигался медленно, неотвратимо, сотрясая землю каждым шагом. От него пахнуло холодом склепа. Деревянные когти со скрипом вспороли мёрзлую землю в сантиметрах от её ботинок.

— Ти! — закричал Антон откуда-то снизу, ослепший и дезориентированный после удара Совы. — Беги!

Бежать было некуда. Спина упиралась в корни дуба. Впереди — туша весом в полтонны.

Т/И стиснула зубы. Страх испарился, оставив после себя звенящую пустоту и ярость. Она сунула руку в карман. Пальцы нащупали гладкий металл зажигалки Бяши и... пучок полыни.

Медведь наклонил тяжёлую морду. Из-под маски донёсся низкий вибрирующий гул. Деревянная пасть раскрылась.

Т/И чиркнула колёсиком. Сухая трава вспыхнула ярко-зелёным химическим пламенем, рассыпая искры во тьме. Она швырнула горящий комок прямо в эту распахнутую пасть.

Маска мгновенно отреагировала. Медведь издал звук, похожий на работу трансформатора под напряжением. Резко дёрнул башкой назад, закрывая морду лапами. Полынь явно доставляла ему физическую боль, прожигая дерево изнутри.

Этого хватило на секунду. Одну драгоценную секунду.

Из ямы взмыл Рома. Он использовал спину согнувшегося Волка как трамплин. В прыжке перехватил арматуру обратным хватом и с размаху опустил раскалённый (от адреналина казалось, что железо светится) конец трубы точно на затылочную часть медвежьей маски. Удар был такой силы, что у самого Ромы хрустнуло плечо. Дерево треснуло с оглушительным звуком рвущейся плоти. Кусок резной древесины размером с ладонь отлетел в сторону, обнажая пульсирующую зелёную слизь внутри.

Медведь пошатнулся. Гул перешёл в болезненный рёв. Он развернулся к новой угрозе, забыв про девушку.

Но страх окончательно покинул тело Антона, оставив после себя только рефлексы. Старший брат увидел, как маска Совы заносит деревянный клюв для добивающего удара. Он увидел брата, стоящего один на один против монстра.

Антон перекатился вбок, уходя от слепого замаха Совиного крыла, схватил свою арматуру обеими руками и, вложив в удар всю массу тела, вонзил заточенный конец металла прямо в стык между деревянной шеей и плечом маски. Железо вошло с отвратительным хлюпаньем.

Сова замерла. Клюв завис в миллиметрах от лица Ромы. По дереву пошла сетка трещин. Фигура покачнулась и рухнула набок, погребая под собой край выкопанной ямы.

Волк, раненый, хромающий, понял, что перевес сил изменился. Он зарычал, пятясь в темноту парка, волоча перебитую заднюю лапу. Медведь, лишившийся части черепа, тупо мотал головой, заливая всё вокруг зелёной жижей.

Они отступали. Растворялись в тенях деревьев, оставляя после себя запах озона и гниения.

Наступила тишина. Её нарушало только тяжёлое дыхание четверых людей, треск догорающей полыни в снегу и далёкий, обиженный вой сирены где-то на другом конце посёлка.