Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Потанцуем?
Копать мёрзлую землю — это пытка.
Железо со звоном отскакивало от промёрзшего грунта. Первые полчаса ушли только на то, чтобы пробить ледяную корку. Антон работал механически, мышцы горели огнём, дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облаками. Рядом тяжело дышал Рома. Гопник оказался невероятно выносливым: он вонзал штык лопаты в грунт с силой гидравлического пресса, не сбивая ритма.
Бяша метался вокруг ямы, размахивая руками.
— Левее! Ещё левее берите! — командовал он. — Чувствуете? Земля вибрирует, на... Плохо тут. Дышит!
Земля действительно казалась живой. Чем глубже они спускались — яма уже доходила им почти до пояса, — тем теплее становился воздух, поднимающийся снизу. Это был не жар костра, а влажная, сладковатая духота могилы.
Внезапно лезвие лопаты Ромы прошло сквозь пустоту. Раздался глухой, чавкающий звук. Не дерева о дерево, а чего-то мягкого, плотного, наполненного жидкостью.
— Есть, — выдохнул Рома.
Он отбросил лопату и спрыгнул вниз, в грязь. Присел на корточки, разгребая землю руками.
Корень напоминал огромный пульсирующий сосуд тёмно-багрового цвета. Он уходил вертикально вниз во тьму, но основная масса клубилась прямо под ними, переплетаясь в тугой узел размером с человеческую голову. От него исходило тусклое, нездоровое свечение, похожее на гнилушку. И запах. Сладкий запах тлена и озона перед грозой.
— Вот оно, — прошептал Бяша, заглядывая сверху. — Сердце рощи. Режь связь, пока горячее, на!
Антон сглотнул ком в горле. Его арматура была слишком грубой для такой работы. Но у Т/И...
Она поняла без слов. Спрыгнула в яму вслед за Ромой. Достала из внутреннего кармана тот самый складной нож-бабочку, который дала ей Катя (или который Рома подбросил ей утром?). Щёлчок механизма прозвучал в ночной тишине как выстрел.
Лезвие было тонким, идеально заточенным. Она опустилась на колени прямо в холодную жижу на дне ямы. Положила ладонь на пульсирующий корень, прощупывая его структуру. Дерево казалось живым — оно едва заметно сокращалось под пальцами.
— Руби основание, — скомандовал Рома, подсвечивая ей телефоном. — Одним ударом. Чтобы не успела захлопнуться.
Т/И занесла руку. Холодный металл ножа коснулся багровой коры. Она почувствовала сопротивление — корень будто отталкивал сталь, пытаясь уклониться. Тогда она нажала сильнее, вкладывая в движение весь вес тела.
*Хруст.*
Звук был омерзительным. Как будто переломили свежую кость, покрытую слизью.
Нож вошёл в мякоть корня сантиметров на пять. Из раны хлынула не древесная смола. Густая, чёрная жидкость, светящаяся изнутри мертвенно-зелёным светом. Она брызнула Т/И на перчатки, на рукав куртки, забрызгала щёку.
Реакция последовала мгновенно.
Земля под ногами мелко задрожала. Свечение внутри корней вспыхнуло ослепительно-ярким красным цветом. Со стороны леса, окружающего парк, донёсся низкий, утробный гул, переходящий в вой десятков глоток.
— Нашумели, — рыкнул Рома, хватая Т/И за шкирку и буквально вышвыривая её из ямы наверх. — Валим!
Но убежать они не успели.
Снег вокруг старой беседки взвился вихрем. Темнота сгустилась, обретая форму. Первой появилась Сова. Огромная, бесшумная, она спланировала с ветки дуба прямо в центр их раскопанной могилы, разрывая когтями багровый корень. За ней из теней шагнул Волк, низко пригибая голову. А справа, проламывая тонкую ледяную корку наста, вышел Медведь.
На этот раз их было трое. И они пришли не пугать.
Они пришли заканчивать.
Рома приземлился на ноги внизу, разбрызгивая чёрную жижу. Арматура снова оказалась в его руке. Он оскалился, глядя на маски снизу вверх.
— Ну что, красивые, — процедил он, перекидывая железку из руки в руку. — Потанцуем?
______________________________________________
Га будет этот типо ххоррер потом уйдём в русло романтики?
Комментарии