ПЕТРОВ УСПОКОЙ СВОЮ СЕСТРУ 🖕

Т/И не отстранилась. Она стояла неподвижно, чувствуя, как его горячее дыхание плавит ледяную корку на её коже. В полумраке арки глаза Ромы казались абсолютно чёрными, без белков — две бездны, в которых отражается свет далёкого фонаря.

— Какого цвета будут синяки? — тихо спросила она. Голос прозвучал хрипло, чужеродно даже для неё самой.

Рома усмехнулся уголком рта, но взгляд остался тяжёлым.

— Чёрные с фиолетовым по краям. Красивые. На запястьях или на шее — выбирай сама. Я щедрый.

Он медленно провёл костяшками пальцев по её открытой шее, там, где под кожей отчаянно билась жилка. Это было прикосновение собственника, ставящего клеймо ещё до того, как жертва сказала «да».

— Условия такие, копия, — продолжил он шёпотом, наклоняясь ниже. Его слова обжигали кожу. — Ты больше не ходишь одна. Ни в школу, ни из школы, ни в этот вонючий магазин за дошираком. Твой маршрут теперь согласуется со мной. Антон дышит ровно только потому, что я позволяю ему быть рядом с тобой. Если ты выкинешь какой-нибудь фокус вроде вчерашнего ножа — защищать я буду уже его. От тебя. Вопросы есть?

Вопросов была тысяча. Почему он это делает? Что получит взамен? Но глядя в его лицо, Т/И понимала: торговаться бесполезно. Это не сделка двух равных. Это ультиматум хищника более высокого ранга. И единственный способ выжить для зверя поменьше — признать вожака.

Она подняла руку и накрыла его ладонь на своей шее. Пальцы у неё были ледяными, у него — обжигающими.

— Кофе всё ещё за твой счёт, — выдохнула она, прежде чем притянуть его голову к себе и впиться губами в его рот.

Это был не нежный поцелуй влюблённых подростков. Это был акт агрессии, укуса, попытка поглотить чужой огонь, чтобы перестать мёрзнуть изнутри. Рома ответил мгновенно, жёстко, прижимая её спиной к ледяному металлу трансформаторной будки. Мир сузился до запаха табака, дешёвого одеколона и звенящего в ушах страха, который стремительно перерождается в чистое, незамутнённое возбуждение.

***

Квартира встретила их оглушительной тишиной. Родители наконец-то угомонились, свет на кухне погас.

Антон сидел на кровати, сгорбившись над учебником истории. Очки сползли на самый кончик носа. При звуке поворачивающегося ключа он вздрогнул так сильно, что ручка выпала из его рук и закатилась под стол.

Т/И вошла бесшумно. Сняла куртку, стряхнула снег. Только сейчас она почувствовала, как горят губы и мелко дрожат колени.

— Ты где была? — голос Антона звучал не как обычно — испуганно-заискивающе. В нём прорезалась сталь. Старшая (пусть и на пять минут) кровь близнецов. — Полина написала мне в мессенджере час назад. Сказала, что видела, как Пятифан увёл тебя за школу. Мы договаривались всегда ходить вместе, Ти. Ты обещала.

Т/И посмотрела на брата. В полумраке комнаты он выглядел пугающе похожим на неё саму, когда она стояла перед Ромой — такая же напряжённая линия плеч, такой же потухший, но требовательный взгляд.

— Я могу ходить с кем хочу, Тошик, — спокойно ответила она, проходя вглубь комнаты. — Включая гопников. Особенно если эти гопники отпугивают тех, кто носит маски медведей.

Антон вскочил. Учебник шлёпнулся на пол.

— Ты знала?! Ты поэтому пошла с ним? Думаешь, он... он типа щит? Он сам один из них! Ты видела его сегодня утром? Он смотрел на физрука так, будто хотел снять с него скальп!

— Он смотрел так на всех, идиот, — устало бросила Т/И, садясь на край своей кровати. — Потому что все мы для него — просто декорации. Включая твою Полину. Он псих, Антон. Опасный, больной ублюдок. И я подписала с ним контракт.

Антон замер с открытым ртом. Кровь отхлынула от его лица.

— Какой... какой контракт?

— Защиту в обмен на послушание, — она легла, закинув руки за голову и уставившись в потолок, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Теперь я его территория. А ты — мой брат. Пока я веду себя хорошо, волк будет охранять нашу дверь снаружи. Если я взбунтуюсь — он перегрызёт тебе горло первым, чтобы мне было больнее. Удобная схема, правда? Спокойной ночи.

Она отвернулась к стене, натягивая одеяло до подбородка, давая понять, что разговор окончен. Но Антон не лёг. Он остался сидеть на своей постели, сгорбившись, обхватив голову руками. Впервые за всю жизнь Т/И увидела на лице своего отражения настоящую, взрослую панику. Он понял: монстры под окном оказались не главной проблемой этого января.

***

На следующий день мороз сковал посёлок намертво. Лужи превратились в матовое стекло.

После уроков, вместо того чтобы идти к остановке, Т/И вышла на задний двор. Рома ждал её у той самой арки. Рядом с ним стоял Бяша. Бурят выглядел так, словно проглотил кусок льда — плечи сведены, взгляд бегает от Т/И к Роме и обратно.

— Кури, — Рома протянул ей открытую пачку Marlboro, вытаскивая одну сигарету себе. — Огонь дать?

Т/И молча взяла сигарету. Прикурила от его зажигалки. Они стояли в паре метров друг от друга, молчали и выпускали дым в бледное небо.

— Зачем тебе Бяша? — нарушила тишину Т/И, кивнув на бурята. Тот вздрогнул.

— Ноги длинные, язык короткий, — лениво отозвался Рома. — Хорошее сочетание для разведки. Эй, сказочник, повтори ей то, что рассказал мне.

Бяша сглотнул. Он явно боялся Ромы больше, чем масок.

— Мой дед говорил... — начал он сипло. — Эти личины старые. Древние. Они приходят из леса, когда в посёлке рождаются двое одинаковых. Говорят, они ищут разрыв. Место, где мир живых тонет. Ваш отец... отец Пятифана, — Бяша быстро покосился на Рому, ища одобрения, — он держит эту грань. Он Хозяин кладбища. Поэтому твари слушаются его сына. Они чуют кровь лесничего.

Рома затушил сигарету о кирпич. Достал новую.

— Вот видишь, копия, — сказал он, выдыхая дым прямо в лицо подошедшей слишком близко Полине, которая решила проследить за ними. — А ты думала, я просто местный дурачок с района. Добро пожаловать в наш зоопарк.