ПЕТРОВ УСПОКОЙ СВОЮ СЕСТРУ 🖕

Утро началось не с кофе, а с запаха хлорки и мокрой тряпки. Физра первым уроком — любимое издевательство советской системы образования. Т/И стояла у шкафчиков в женской раздевалке, стягивая через голову школьную водолазку, когда почувствовала чужое присутствие.

Полина закрыла дверцу своего шкафчика бесшумно. На ней был идеальный спортивный топ, а волосы собраны в тугой хвост, открывающий острые скулы. Она подошла вплотную, вторгаясь в личное пространство так же нагло, как Рома вчера вечером, но без капли его тепла.

— Слушай сюда, копия, — голос Полины звучал тихо, но бритвенно-остро. — Мне плевать, что ты там крутишь задницей перед Пятифаном после уроков. Это ваши дела. Но мой класс — это моя территория. Антон теперь под моей защитой. Он сидит со мной, отвечает мне и дышит по моему расписанию. Если я узнаю, что ты давишь на него своей токсичностью или заставляешь делать за тебя контурные карты — я сделаю так, что следующие три года вы будете ходить в разные смены. Поняла меня?

Т/И медленно закончила снимать водолазку. Она осталась в одном спортивном лифе, даже не думая прикрываться. Вместо этого она повернулась к Полине лицом, глядя на неё сверху вниз, несмотря на разницу в росте.

— Во-первых, мои контурные карты рисует атлас. Во-вторых, Толик умеет дышать самостоятельно, он просто забывает об этом, когда видит твой голубой океан в глазницах. В-третьих... — Т/И сделала шаг вперёд, заставляя Полину инстинктивно отступить на полшага назад к холодным металлическим дверцам. — Не путай защиту с поводком, Полли. Мой брат может сидеть где хочет. А вот тебе стоит научиться делиться игрушками. Говорят, жадные девочки в нашем посёлке часто спотыкаются на лестнице. Больно.

Полина сузила глаза. Между ними повисла такая густая ненависть, что её можно было резать ножом. Но блондинка лишь коротко кивнула, признавая поражение в этой словесной дуэли, развернулась на каблуках своих кроссовок и вышла из раздевалки. Бой отложен, но не окончен.

***

Вечером мороз стал только злее. Воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Т/И вышла из подъезда, ежась от ветра, и двинулась вдоль дома к арке. Она специально пошла длинным путём — знала, что если двинется через детскую площадку, Антон снова начнёт читать нотации про маньяков.

Фонарь у арки моргнул и погасил жёлтый свет, погрузив тупик в густой синий сумрак. Из тени, прямо от трансформаторной будки, отделилась фигура.

Рома стоял, прислонившись плечом к ржавому металлу. Без куртки, в одной тонкой олимпийке, словно минус двадцать для него были комнатной температурой. Оранжевый огонек тлеющей сигареты освещал нижнюю половину его лица, делая верхнюю похожей на маску хищника из вчерашней ночи.

— Замёрзнешь, идиот, — вместо приветствия бросила Т/И, останавливаясь в паре метров от него. Сигарету она сегодня не взяла — оставила в кармане куртки Антона, чтобы лишний раз не провоцировать брата.

— Я греюсь мыслью о твоём обещанном кофе, — хрипло ответил он, отталкиваясь от стены. Движения у него были плавными, перетекающими, как у зверя. Он сделал шаг навстречу. — Или ты думаешь, что «я мёрзну» — это метафора? Я конкретику люблю.

Он сократил дистанцию до опасной близости. Теперь между их телами оставалось сантиметров десять. Он нависал, перекрывая собой узкий проход арки. Путь назад был отрезан.

— Ты быстро учишься, — заметил он, втягивая дым. — Сегодняшняя стычка с альфа-самкой была красивой. Ты показала зубки. Но зубы хороши только тогда, когда знаешь, кого ими рвать.

— Уроки биологии от гопника? — усмехнулась Т/И, хотя сердце пропустило удар. От него всё ещё фонило той самой первобытной угрозой, которую она чуяла сквозь сон. — Валяй. Только быстро, у меня сериал не досмотрен.

Рома вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, почти жёстким. Он выбросил окурок прямо в снег — белый асфальт тут же покрылся чёрной точкой ожога.

— Они настоящие, — сказал он без предисловий. Голос потерял обычную ленцу, став глухим и тяжёлым. — Волк, сова, медведь. Это не школьники из параллели купили реквизит в «Party Market».

Т/И напряглась. Внутри всё похолодело, но внешне она осталась каменной, лишь крепче сжала лямку рюкзака.

— Откуда ты...

— Я знаю, потому что они знают меня, — перебил он. — В этом посёлке есть вещи пострашнее вызова родителей к директору. Эти маски приходят не поиграть. Они жрут страх. И они пришли на запах твоей паники прошлой ночью.

Он поднял руку и медленно, почти бережно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Жест был настолько интимным и неуместным посреди замёрзшей арки, что у Т/И перехватило дыхание.

— Я стою здесь не потому, что хочу трахнуть тебя на мусорных баках, красивая, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Я стою здесь, потому что эти твари боятся моего отца. А значит, пока я рядом, они не тронут ни тебя, ни твоего дрожащего брата. Вопрос только в том, готова ли ты принять такую охрану? Моя защита всегда оставляет синяки.

Его губы замерли в миллиметре от её кожи. Весь пафос школьной войны, весь сарказм и ножи — всё это осыпалось пеплом. Остался только январский холод, запах табака и понимание: она только что подписала контракт с самым опасным дьяволом посёлка, который, в отличие от масок, выглядел как человек.

____________________________________________Как вам такой расклад событий 😉