Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава VI
— Я извиняюсь, конечно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне стало некомфортно после того, что ты сказал. И я бы не пошла за тобой. Просто... какие автобусы идут отсюда обратно в наш город? Где их можно найти?
— Сейчас здесь таких нет. Уже шесть вечера. После пяти отсюда ничего не ходит. Только с пяти утра до пяти вечера.
— И как же мне добраться?
— Откуда я знаю? — он помолчал, потом спросил жёстко: — А вообще, зачем ты сюда приехала?
— Не знаю, — честно сказала я. — Честно, не хотела. Я думала, ты где-то рядом живёшь.
— Причём тут я?
— Ну... я ехала из-за тебя. Хотела кое-что отдать. Но получилось, что доехала до конечной. Всё из-за той девушки. Я планировала проехать пару остановок и выйти, а она начала мозги выносить, и мне пришлось сказать, что ты мой парень, чтобы сесть рядом.
Он смотрел на меня долго, не мигая. Я отвела взгляд — под его взглядом становилось неуютно и в то же время почему-то тепло.
— И что ты хотела мне передать? — спросил он наконец. — Почему сразу не отдала и не ушла?
— Я хотела, но из-за неё встать не получилось. А потом подумала: раз уж села, можно и поговорить.
— Говори быстро. У меня нет времени.
— Вот, держи.
Я достала из сумки чёрный блокнот. Утром, когда хулиганы разбросали его вещи, я всё собрала и отдала ему рюкзак. А после того, как он ушёл, я заметила под стеной этот блокнот. Открыла — там было написано «Хён Ли». Я поняла, что блокнот его. Я побежала следом, чтобы вернуть, но он скрылся в толпе. Потом, в туалете, я узнала его и решила дождаться у ворот. Но он снова быстро ушёл. А когда подруга сказала, что он сел в автобус, я сначала хотела уйти, но что-то меня толкнуло — то же самое «что-то», что сейчас заставляет меня стоять здесь и дрожать от холода и непонятного волнения.
Я протянула блокнот.
Он взял его — бережно, почти нежно, как будто это был не просто предмет, а часть его самого. Пролистал, задержал взгляд на одной из страниц, потом поднял глаза.
— Всё? Теперь я могу идти?
— Ты даже спасибо не сказал, — голос у меня предательски сел. — Я из-за тебя в такую неловкую ситуацию попала.
— Ты могла просто отдать блокнот и выйти. Но почему-то решила ехать до конечной.
— Я же говорю — не собиралась. Ладно, забудь. Скажи лучше: такси здесь есть?
— Есть. Стоят от тысячи рублей, если в соседний город. Вечером — ещё дороже. И весь транспорт только за наличные. — он кивнул на столб. — На каждом таком столбе висят номера. А теперь я пошёл.
— Стой. У тебя нет тысячи или двух? Я на карту переведу.
— Карта заблокирована. Денег нет. Есть только тысяча — и та на завтра, чтобы доехать в школу и обратно.
— И что мне делать? Отели здесь есть?
— Есть. Поищи свободные места в телефоне.
— А банкомат?
— Банкоматов нет. Есть банк, но он почти в центре.
— А мы где сейчас?
— В конце города.
— Ясно.
— Ладно, я пошёл.
— Давай.
Он развернулся и ушёл.
Я осталась одна в пустом переулке, под тусклым фонарём. Внутри нарастала паника — холодная, липкая. Я попыталась включить телефон — экран вспыхнул и тут же погас. Ноль процентов.
«Вот и всё, — подумала я. — Приехали, Сьюзи. Доигралась».
Я села на лавочку на углу, сжалась в комок и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не плакать. Только не плакать. Я же не слабачка. Но слёзы всё равно защипали глаза — от обиды, от страха, от того, что он ушёл, даже не оглянувшись.
POV Джейк
Придя домой, я зашёл в душ. Стоя под горячей водой, я прокручивал в голове сегодняшний день. Он выдался долгим и тягучим, как жвачка, которую жуёшь уже час, а выплюнуть некуда.
Утром, после подработки, я поехал в соседний город на два урока. После первого вышел покурить к библиотеке. И тут на меня налетели трое — местные, накачанные, с тупыми лицами. Им не понравилась моя внешность. Или моё спокойствие. Или то, что я не смотрел на них с уважением. Хрен их разберёшь.
Я подписал контракт с директором школы: пять предметов, никаких конфликтов. Один пункт — не портить репутацию школы. Если нарушу — выгонят, и тогда всё: и учёба, и возможность получить нормальный аттестат. Поэтому я терпел. Сидел у стены, закрывал лицо руками, позволял им пинать меня и швырять в меня мусором. Унизительно? Да. Но выбора не было.
А потом пришла она.
Маленькая, хрупкая на вид, с горящими глазами. Она швырнула заколку в их главаря — и сделала это так, будто бросала вызов всей вселенной. Я был поражён. Сначала она показалась мне просто глупой — ну кто лезет в драку с тремя здоровыми парнями? Но потом я увидел, как она двигалась. Быстро, точно, без страха. Она не просто отбивалась — она их размазала. И при этом улыбалась. Улыбалась, чёрт возьми.
У меня мурашки побежали по коже. Я зол на себя за то, что не мог вмешаться. Контракт связал мне руки. Но ещё больше я злился на то, что она рисковала собой — ради какого-то незнакомого парня, который даже не попросил о помощи.
Потом я грубо выхватил у неё сумку и ушёл. Потому что если бы я остался, я бы сорвался. Или сказал бы что-то, о чём потом пожалел бы. Или наоборот — не сказал бы, а должен был.
Второй урок пролетел мимо меня. Я сидел, механически решал задачи, а перед глазами стояла она — её лицо, её улыбка, её глаза, которые метали искры. Потом я вышел в туалет, чтобы перекурить. И там, в этой вонючей кабинке, она снова появилась. Зажала мне рот, потащила за руку, и я, как дурак, послушно пошёл за ней. Почему? Я и сам не знал. Но когда мы стояли в тесноте кабинки, прижавшись друг к другу, я впервые за долгое время почувствовал, что не один.
Я прожёг ей рукав сигаретой. Она не заметила — или сделала вид. А потом, когда всё кончилось, я снова нагрубил. «Считай это платой за помощь», — сказал я. Идиот. Какой же я идиот.
Вечером, в автобусе, она села рядом, назвала своим парнем — и у меня внутри что-то оборвалось. Не от злости. От того, что мне... понравилось это слышать. И это было страшнее, чем любой контракт.
Я снова нагрубил. И ушёл. Оставил её одну на конечной остановке, без денег, без телефона, в чужом городе. Даже самый последний подонок так не поступает. Я хуже.
Я пришёл домой, встал под душ и пытался смыть с себя этот день. Но вода не помогала. Её лицо не уходило. И тогда я понял, что не смогу просто лечь спать и забыть.
Я оделся и вышел. Прошёл три квартала до того переулка. Лавочка была пуста. Сердце ёкнуло — то ли от облегчения, то ли от страха: неужели уехала? Я прошёл дальше и увидел её — чёрный силуэт на скамейке, сжавшийся в комок, как бездомный котёнок.
Голова лежала на рюкзаке, ноги поджаты, лицо спрятано в складках толстовки. Она казалась такой маленькой. Такой беззащитной. И такой чертовски красивой, даже сейчас — растрёпанная, замёрзшая, одна в темноте.
Я подошёл и присел на корточки напротив. Она сразу почувствовала меня. Резко вскинула голову. В её глазах мелькнуло что-то — страх? Надежда? Злость? Я не понял.
— Что? Почему ты здесь? — я резко села, увидев Джейка.
Голос мой дрожал — от холода, от неожиданности, от того, что внутри вдруг стало тепло и страшно одновременно.
— Я хотел спросить то же самое, — сказал он, и его голос был тихим — не таким, как в автобусе. — Почему ты здесь? Время видела?
— Нет, — я отвернулась, потому что если бы я продолжила смотреть ему в глаза, я бы, кажется, заплакала. — Но вообще, думаю, тебя это не должно волновать.
— Я тоже так думал, — он помолчал, потом выдохнул. — Но не получается. Я чувствую себя виноватым. Хотя даже не пойму, в чём именно.
— Не волнуйся, со мной всё в порядке, — сказала я, чувствуя, как ложь царапает горло. — Как видишь. Поэтому иди, куда шёл.
— Но я пришёл к тебе.
— Не нужно проявлять ко мне жалость.
— И сколько ты будешь ломаться?
Я резко повернулась к нему:
— Ломаться? Разве не ты говорил сделать вид, что мы не знакомы?
— И что?
— Ну вот. Мы даже не знакомы.
— Так давай познакомимся, — он вдруг протянул руку. — Я Джейк.
Я посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами. На секунду мне показалось, что если я дотронусь до неё, то мир снова встанет на место. Что я перестану бояться. Что я не одна.
— Сьюзи, — сказала я и пожала его руку.
И в тот момент, когда наши ладони встретились, холод отступил. Не до конца — но достаточно, чтобы я поняла: этот день закончился не так плохо, как мог бы.
Комментарии