«Ложь, любовь, ненависть»!

POV: Джесса

Я бежала уже минут десять, и адреналин постепенно начал спадать, уступая место жуткой усталости и... полнейшему абсурду всей ситуации. Замедлив шаг, я остановилась посреди тёмной, безлюдной улицы, прерывисто дыша и пытаясь перевести дух. Я посмотрела на свои грязные, исцарапанные босые ноги, на разодранный до колен белый шёлк и неожиданно для самой себя... тихонько хмыкнула, а затем и вовсе негромко рассмеялась на весь переулок. Какая же я глупая! Ну вот чего я испугалась?! Зачем нужно было прыгать с балкона, рискуя сломать себе что-то, и бежать чёрт знает куда? Чего мне вообще бояться этого ублюдка Гордона? Я ведь боксёрша! Если бы Ноа посмел сунуться ко мне в постель, я бы просто дала бы прямо в его идеальную челюсть. Я вполне смогла бы побить его сама! А теперь стою тут, как героиня паршивой девичьей драмы. Я утёрла остатки слёз с лица и огляделась. Я уже была на другой улице, на самом выезде из элитного загородного посёлка. Дорога здесь плавно шла на спуск, уводя прочь от роскошных особняков Гордонов. Это был тот самый маршрут, по которому Ноа вёз меня со склада пару дней назад — глухая, пустынная трасса, окружённая с двух сторон редкими деревьями и серыми промзонами, которая вела прямиком к границам оживлённого Нью-Йорка. Здесь не было пешеходных тротуаров, только холодный асфальт и редкие, тусклые дорожные фонари .Прятаться тут было практически негде. И именно в этот момент вдалеке, со стороны особняка Ноа, послышался хищный, нарастающий звук мотора. В темноте ночи показались яркие фары внедорожника, который на бешеной скорости нёсся прямо в мою сторону...

Я замерла посреди пустой трассы, даже не думая убегать. Какой смысл? Бежать босиком в разорванном свадебном платье против пятисот лошадиных сил под капотом — глупость, которую я переросла ещё пять минут назад. Драться я тоже не собиралась. Ярость внутри утихла, уступая место холодному, упрямому спокойствию. Машина с визгом тормозов остановилась всего в метре от меня. Дверь резко распахнулась, и из салона буквально вылетел Ноа. Без пиджака, в расстегнутой черной рубашке, он выглядел по-настоящему пугающе. На нём не было очков. Он подлетел ко мне в два широких шага и сразу начал орать, срывая голос на крик:

— Чёрт возьми, Джесса! Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас глупо выглядишь! Реально, куда ты хотела сбежать?! Ты думаешь, что сможешь от меня скрыться? Да я тебя даже из самого крайнего уголка мира достану! Откуда эта глупая мысль вообще появилась в твоей упрямой башке?!

Ноа тяжело дышал, его грудь вздымалась, а пальцы судорожно снималив кулаки, пачкаясь о воздух.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом побеге кто-нибудь узнает?! — продолжал кричать он, нависая надо мной всей своей огромной фигурой. — Ты вообще с мозгами не дружишь?!

Я спокойно выслушала всю его ярость. Не дрогнула, не отвела взгляда, лишь гордо расправила плечи и посмотрела на него, прямо в потемневшие глаза.

— Во-первых, хватит меня отчитывать, Гордон, — уверенным тоном оборвала его я. — Во-вторых, не ори на меня, у меня уши закладывает. А в-третьих... если мне действительно придётся, я сбегу от тебя без каких-либо проблем. И найти ты меня не сможешь, поверь мне на слово.

Ноа замер на полуслове, ошеломленно уставившись на меня. Несколько секунд он переваривал мою дерзость, а затем резко, бархатно рассмеялся на всю пустую ночную трассу. Этот смех был искренним, полным восхищения перед моим упрямством. Я проигнорировала его веселье. Развернувшись, я спокойно подошла к его машине, сама дернула за ручку, открывая пассажирскую дверь, и залезла внутрь, хлопнув дверью. Через минуту Ноа тоже сел за руль. Он всё еще улыбался, качая головой, но как только завел мотор, его лицо снова приняло серьезное выражение.

Мы ехали обратно к особняку в полнейшей, звенящей тишине.

Внедорожник плавно заехал во двор, и остановился у крыльца. Ноа заглушил мотор, и фары погасли, погружая салон в полумрак. Напряжение, которое всю дорогу можно было резать ножом, достигло своего пика. Я сидела неподвижно, прижимая к себе остатки разорванного белого шёлка, и упрямо ждала, что будет дальше. Ноа не стал обходить машину, чтобы открыть мою дверь. Он просто откинулся на спинку сиденья.

— Выходи, — негромко, низким голосом произнёс он, даже не глядя на меня.

Я молча дёрнула ручку, вышла из машины и босыми ногами пошла по прохладной каменной плитке к дому. Ноа шёл следом, его тяжёлые шаги эхом отзывались в ночной тишине загородного посёлка. Мы зашли в просторный светлый холл.

Я остановилась у винтовой лестницы, в ожидании действий Ноа. Он остановился в паре шагов от меня. Ноа засунул левую руку в карман брюк, а в правой крутил ключи от машины, внимательно разглядывая моё измотанное лицо и грязные ступни.

— Можешь спать спокойно, Валкер, — сухо, с лёгкой хрипотой в голосе произнёс он. На его лице не было привычной ухмылки — только холодная, каменная серьёзность. — В нашем клане есть один нерушимый закон. Мы не насилуем женщин и никогда не притрагиваемся к тем, кто этого не хочет. Вся мои слова про супружеский долг были нужны лишь для того, чтобы напугать тебя.

Я нахмурилась, ошеломлённо переваривая его слова. Горло мгновенно пересохло.

— Так что иди к себе, — Ноа равнодушно отвернулся, направляясь в сторону своей комнаты. — Твоя комната в твоём распоряжении. Завтра приедет стилист и привезёт тебе нормальную одежду взамен этого рванья. Спокойной ночи, жена.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри медленно оседает адреналин. Он ушёл, даже не обернувшись. Развернувшись, я быстро поднялась по лестнице, зашла в свою спальню и плотно прикрыла дверь. На этот раз я не стала закрывать замок. Смыв грязь в душе, я рухнула на королевскую кровать и впервые за эти дни заснула глубоким, спокойным сном, зная, что в этом доме у монстра Гордона всё же есть свои границы дозволенного.