«Ложь, любовь, ненависть»!

Прошло несколько дней. Совместная жизнь с Ноа постепенно вошла в какое-то странное, молчаливое русло. Нужно отдать Ноа должное — он сдержал своё слово. Уже на следующее утро в мою комнату доставили целую кучу коробок: он полностью позаботился о моём гардеробе, косметике, и т.д. Вещи были дорогими, качественными и, к моему удивлению, идеально подобраны под мой размер. Все эти дни я сознательно и упрямо пыталась игнорировать Ноа. Я демонстративно молчала, когда мы пересекались в холле, не отвечала на его колкие реплики и уходила к себе, стоило ему зайти в комнату. И я видела, кожей чувствовала, как сильно это его бесило. Ноа, привыкший к абсолютному подчинению, буквально закипал от моего хладнокровного безразличия, хотя и пытался сохранять спокойствие. Кстати, наказание Билли Гордона для Ноа и его парней продлилось совсем недолго. Старик уже через пару дней официально снял с них все запреты и вернул власть в синдикате. Оно и логично — глава клана не может надолго отстранить от дел собственного сына, который фактически тащил на себе весь их иафиозный клан, и его самых близких, проверенных людей вроде Люка и Маркуса.

Я сидела на просторной, залитой солнцем кухне у барной стойки и не спеша пила горячий кофе. Особняк Ноа был настолько огромным, что здесь без проблем можно было заблудиться. Я до сих пор не очень хорошо знала этот дом, изучив только свою спальню, кухню и холл первого этажа. Вдруг мёртвую тишину дома нарушил какой-то глухой, ритмичный и очень знакомый шум. Я замерла, опустив чашку. Звук доносился откуда-то из глубины первого этажа, в самом конце длинного, путанного коридора. Любопытство, одолело верх надо мной. Поднявшись со стула, я бесшумно пошла по коридору, ориентируясь на нарастающие звуки ударов. Пройдя мимо нескольких закрытых кабинетов, я упёрлась в массивную дверь в самом конце крыла. Звуки шли оттуда. Набравшись смелости, я протянула руку и чуточку приоткрыла тяжёлую створку, заглядывая внутрь. Это был личный, профессионально оборудованный тренировочный зал. Повсюду стояли тренажёры, а в самом центре на цепях висела тяжёлая кожаная груша. И прямо перед ней тренировался Ноа. Я затаила дыхание. Он был с полностью голым верхом — без футболки, в одних спортивных брюках. На его руках были надеты плотные боксёрские перчатки. Его спина и грудь были покрыты каплями пота, красиво поблёскивающими на свету. Ноа двигался с невероятной скоростью, нанося по груше сильные удары. Вдруг Ноа резко остановился, удержав качающийся кожаный снаряд левой рукой. Тяжело дыша, он вальяжной, неторопливой походкой подошел к скамейке, взял белое полотенце и принялся небрежно вытирать пот с шеи и лица.

— Долго будешь на меня заглядываться, Валкер? — громко, с явной издевкой произнёс он, даже не поворачивая головы в мою сторону.

Он заметил меня с первой же секунды. Поняв, что скрываться глупо, я решительно открыла дверь пошире и уверенным шагом зашла прямо в его зал. На мне были широкие штаны и облегающая футболка. Я скрестила руки на груди, стараясь смотреть строго в его глаза, а не на его голый торс.

— Я не заглядывалась на тебя, много чести, — соврала я, гордо вскинув подбородок. — Я просто шла на звук. К тому же, я давно хотела сказать тебе, чтобы ты наконец вернул мне мой телефон. Мне нужно связаться с семьёй.

Ноа медленно повернулся ко мне всем телом. На его губах снова появилась эта ленивая, хищная и безумно раздражающая ухмылка. Он бросил полотенце на скамью и сделал шаг в мою сторону, небрежно стягивая зубами липучку на боксёрской перчатке.

— Я подумаю над этим, детка, — протянул он.

— В смысле ты подумаешь?! — внутри меня мгновенно всё вспыхнуло от ярости. Я сделала несколько шагов вперёд, сокращая расстояние. — Ты не имеешь никакого права отрезать меня от связи с моей семьёй, Гордон! Ты понмаешь?!

Ноа невозмутимо швырнул перчатки на пол, оставаясь с голыми руками. Шрамы на его заживших костяшках побелели.

— Я имею, — хищно ухмыльнулся он, нависая надо мной. — Твой старый телефон я вернуть не смогу при всём желании. Я оставил его там, на складе. Так что я куплю тебе новый. Но... только с одним условием. Если ты прямо сейчас сможешь меня победить на этом ринге.

Я на секунду опешила, а затем коротко, искренне рассмеялась.

— Ты что, сейчас мне угрожаешь? Или условия ставишь?

— Ставлю условия, Валкер, — спокойно ответил Ноа. — Ну так что? Рискнёшь? Или твоя гордость умеет только языком чесать?

— Ну хорошо, — процедила я сквозь зубы.

Сумасшедший азарт ударил в голову. Быстрым движением я собрала свои длинные тёмные волосы и туго завязала их в высокий хвост. Подойдя к стойке со снаряжением, я выбрала пару черных кожаных перчаток, натянула их и с сухим стуком ударила кулаком о кулак. Развернувшись к Ноа, я мгновенно сгруппировалась, подняла руки к подбородку и встала в боксёрскую стойку.

— Нападай, — лениво скомандовал Ноа, даже не подняв руки в защиту.

На его губах играла наглая, самоуверенная улыбка. Я не заставила себя ждать. Шаг, уклон, и мой первый стремительный джеб полетел прямо в его челюсть. Ноа в последний момент увернулся, качнув корпусом. Я начала атаковать по-настоящему: била жёстко, серийно, вкладывая в каждый выпад всю свою накопленную злость за эти дни. Удар слева, прямой в корпус, апперкот — я двигалась на бешеной скорости, тяжело дыша. Но очень быстро я поняла, что этот ублюдок со мной просто играет. Ноа не бил в ответ. Он лавировал между моими ударами с грацией огромного дикого кота, легко блокируя мои выпады здоровой рукой и уклоняясь в самые слепые зоны. Он сдерживал себя.

— Раз сам предложил, так что же ты силы ограничиваешь?! — в ярости крикнула я, нанося очередной удар в область его плеча. — Бьёшься как трус, Ноа! Принимай бой всерьёз!

Лицо Ноа мгновенно потемнело, ухмылка исчезла.

— Как хочешь, Джесса, — глухо бросил он.

В следующую секунду воздух со свистом рассекла его рука. Ноа провёл стремительную контратаку и ударил меня кулаком по лицу — не сильно, скорее наотмашь, просто чтобы сбить мой спесивый настрой и заставить отступить. От неожиданности в голове зашумело. Разозлившись ещё сильнее, я рванулась вперёд, уходя в слепой замах, но моё босое плечо внезапно потеряло сцепление с гладким полом. Я наступила на пролитую из его спортивной бутылки воду и поскользнулась, со свистом теряя равновесие.

— Чёрт! — сорвалось с моих губ.

Я стремительно падала навзничь назад, увлекая за собой воздух. Ноа среагировал на автомате — его левая мощная рука мгновенно выстрелила вперёд, перехватывая моё запястье, чтобы удержать от падения. Но инерция была слишком сильной. Запнувшись босой ногой о брошенное на полу полотенце, Ноа потерял баланс. По звуку глухого удара мы оба с грохотом рухнули на резиновый мат. Приземление вышибло из меня дух. Огромное, тяжёлое тело Ноа упало прямо сверху на меня, полностью вжимая в пол и садясь между моих разведенных ног. Он вовремя успел упереться левым локтем в мат рядом с моей головой, чтобы не раздавить меня окончательно, а его правая рука всё ещё намертво сжимала моё запястье, прижимая его к полу над моей головой. Наши лица оказались в каких-то жалких сантиметрах друг от друга. Его тёмные глаза, горели таким диким, обжигающим пламенем, что у меня перехватило дыхание. В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Мы слышали только рваное, тяжёлое дыхание друг друга. Время словно остановилось. Я неотрывно смотрела в его глаза, чувствуя, как его обнажённая грудь вздымается, касаясь моего тела. Так продолжалось почти минуту. Ни один из нас не шевелился, запутавшись в этой внезапной, удушающей близости. Пока эту тишину зала резко не разрушил сухой, покашливающий звук от дверей.

— Кхм... Кхм... Кхм... — раздался знакомый, ехидный голос.

Я резко повернула голову, вспыхнув от стыда. В дверях, облокотившись о косяк, стоял Маркус. На его лице играла самая широкая, дьявольская ухмылка из всех возможных.

— Оу, босс... Я, пожалуй, уйду. Точнее, не буду вам мешать, — Маркус шутливо поднял руки вверх, пятясь назад и откровенно издеваясь над нами.

Следом за его спиной из коридора показалась высокая, массивная фигура Люка. Он окинул взглядом нашу позу на полу, его суровое лицо на секунду дрогнуло, а затем он тоже завёлся, лаконично выдав:

— Романтика, чёрт возьми.

Я со стоном зажмурилась, готовая прямо сейчас провалиться сквозь этот гребанный пол. Наша тихая война в особняке окончательно превращалась в какой-то сумасшедший хаос.