«Ложь, любовь, ненависть»!

Я тихо спускалась по винтовой лестнице, стараясь не издавать ни звука босыми ногами. Шаг за шагом я приближалась к ярко освещенной гостиной первого этажа. Наконец, заглянув через перила, я увидела всю картину целиком. Посреди комнаты стоял высокий, статный мужчина в возрасте — Билли Гордон. Рядом застыли Люк и Маркус, бледные и неподвижные под его суровым взглядом, а чуть поодаль стоял Ноа, поправляя свои очки. Сначала они меня не заметили. Мужчина в ярости расхаживал по комнате, отчитывая парней и лишая их власти в клане за то, что они скрыли от него похищение. Но стоило моей ноге ступить на последнюю ступеньку, как Маркус резко поднял голову. Все четверо мужчин одновременно повернулись и уставились на меня. В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Я смело сделала несколько шагов вперед, крепко сжимая кулаки. Мой взгляд был прикован к пожилому мужчине, в котором угадывались те же властные черты, что и у хозяина дома.

— Вы его отец? — негромко, но твердо спросила я, остановившись посреди холла.

Билли Гордон медленно, с тяжелым вздохом кивнул, внимательно разглядывая мою разбитую губу и синяки на лице. В его глазах промелькнула искренняя жалость.

— Пожалуйста... — мой голос чуть дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Скажите ему, чтобы он меня отпустил. Этот маньяк украл меня! Пожалуйста, верните меня домой.

— Нельзя! — резко и грубо выплюнул Ноа, мгновенно делая шаг вперед и перерезая мне путь к своему отцу. Его голос вибрировал от ледяной жесткости. — Ты уже никуда не пойдешь, Джесса. Ты принадлежишь мне. Твоя честь уже опорочена мною.

Он сделал намеренно грязный, недвусмысленный намек на то, что взял меня силой на том складе. Мои глаза округлились от шока и непонимания. Что за бред он несет?! Но прежде чем я успела выкрикнуть опровержение, Ноа повернулся ко мне и посмотрел на меня в упор таким убийственным, леденящим кровь взглядом, что слова застряли у меня в горле. Его глаза за стеклами очков буквально кричали:

«Посмей сказать правду — и твоему брату конец».

Он безмолвно приказал мне молчать. Билли Гордон тяжело перевел взгляд с сына на меня, а затем устало потер лицо руками. Было видно, что мафиозные законы чести связали его по рукам и ногам — если в криминальном мире пошел слух, что дочь Валкера побывала в постели врага, вернуть её обратно живой и чистой уже невозможно. Начнется бойня.

— Не переживай, Джесса Валкер, всё будет хорошо, — тихо, с глубокой горечью произнес отец Ноа, глядя на меня. — Но теперь... вам придется жениться. Другого выхода спасти твою жизнь и честь семьи просто нет.

— Вы... вы все просто ненормальные! — выплюнула я, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы ярости.

Я переводила взгляд с Ноа на его отца.

— Вы дикари! Пусть карма вас всех покарает! — Убийцы, психи, маньяки!

Билли Гордон ничего не ответил. Он лишь бросил на сына последний разочарованный взгляд, развернулся и тяжелым шагом покинул особняк. Дверь за ним закрылась. Отец уехал, оставив нас в этом удушающем замкнутом пространстве. Я развернулась, собираясь броситься обратно к лестнице, чтобы запереться в комнате, но грубый голос Ноа настиг меня в спину:

— Стой. Подожди, Джесса.

Я даже не подумала остановиться. Ослушавшись его, я пулей взлетела по ступеням на второй этаж, ворвалась в спальню и с силой захлопнула дверь. Навалилась такая жуткая, удушающая пустота, что у меня не осталось сил даже на крик. Я снова без сил рухнула на огромную кровать. Слезы душили меня. Я лежала так, свернувшись от боли внутри, пока звенящую тишину особняка резко не разорвал дикий, яростный и оглушительный крик Ноа, от которого у меня внутри всё сжалось:

— Джесса!! Спустись сюда живо! Не зли меня, черт тебя дери!

Следом за его ревом снизу донесся страшный грохот — звук бьющегося стекла и ломающихся предметов. Ноа крушил собственную гостиную. Испугавшись его неистового гнева и понимая, что этот психопат может подняться сюда, я осторожно поднялась с кровати. Быстро стерев слезы, я открыла дверь, тихо вышла в коридор и, бледная как смерть, спустилась по лестнице. Я замерла посреди разгромленной комнаты, испуганно глядя на осколки у моих ног.

POV: Ноа

Я стоял посреди холла, не шевелясь. Джесса, проигнорировав мой приказ остаться, пулей взлетела по лестнице на второй этаж. Сверху донёсся резкий, оглушительный грохот — она с силой захлопнула дверь своей спальни и, судя по звуку, провернула защёлку замка. Я остался один в пустой гостиной. В тишине дома было слышно, как Люк и Маркус тихо собирают свои вещи. Они подошли ко мне, Маркус виновато опустил голову, растеряв всю свою дерзкую ухмылку.

— Прости нас, Ноа... — глухо произнес Люк, сжав кулаки. — Мы не думали, что твой отец так быстро узнает. Из-за нас тебя отстранили от дел клана.

— Ничего страшного, парни, — я устало выдохнул, снимая очки и бросая их на столик. В груди всё горело от несправедливости, но я держал лицо перед своими людьми. — Это вы меня простите. Это из-за меня и моих планов вас наказали. Идите по домам, нам всем нужно остыть.

Едва они ушли, и за ними закрылась дверь, маска хладнокровного босса, которую я удерживал из последних сил, треснула. Напряжение, копившееся во мне последние дни — страх за эту девчонку, ненависть к её отцу-тирану, бешенство из-за наказания отца— в одно мгновение прорвало плотину. Контроль, который я выстраивал, рухнул, обнажая дикого, раненого зверя. Я поднял голову к потолку, зная, что она там — заперлась в своей комнате, ненавидит меня, считает чудовищем и наверняка сейчас плачет, сломленная новостью о принудительной свадьбе. От мысли, что я причинил ей эту боль, хотя пытался спасти, внутри всё перевернулось.

— Джесса!! — бешено взревел я на весь особняк, и мой голос сорвался на крик. — Спустись сюда живо! Не зли меня, черт тебя дери!

Наверху было тихо. Эта тишина и её непокорность добили меня. Я повернулся к деревянному стулу, и со всей силы пнул его. Мне было этого мало. Я крушил всё, что попадалось под руку: хватал дорогие фарфоровые вазы, элементы декора и с силой швырял их на пол. Дом наполнился грохотом ломающейся мебели. Я уничтожал собственную гостиную, выпуская на волю запертого внутри демона, пока краем глаза не заметил движение на лестнице. Джесса осторожно, бледная как смерть, спускалась по лестнице. Она замерла посреди разгромленной комнаты, испуганно глядя на осколки у моих ног. Я в два шага подлетел к ней, теряя остатки разума. Мои пальцы со всей силы, до боли вцепились в её хрупкое плечо, судорожно встряхивая девушку.

— Это всё из-за тебя! — закричал я ей, тяжело дыша. — Слышишь?! Из-за тебя отец наказал меня! Из-за тебя!

Джесса лишь на секунду замерла, а затем в её глазах вспыхнул такой яростный, презрительный огонь, что я невольно опешил. Она с силой, грубо рванула плечо, сбрасывая мою хватку.

— Ты сам-то вообще понимаешь, кого винишь?! — закричала она, глядя на меня со всей ненавистью, на которую была способна. — Это ты меня похитил! Ты притащил меня в свой чертов дом и нашел какую-то глупую, выдуманную причину с честью, чтобы просто не пускать меня домой! Ты сам разрушил свою жизнь, испортить мою тоже Гордон!

Её слова, пропитанные чистым презрением, ударили по самому живому. Горькая, безжалостная правда выжгла остатки моего самообладания. Не контролируя себя от ярости и разрывающей изнутри боли, я резко развернулся к бетонной стене прямо рядом с ней. Четыре оглушительных, яростных удара кулаком подряд сотрясли гостиную. Я бил со всей дури, вкладывая в каждый замах всю свою злость, бессилие и глухую обиду на этот чертов мир. Кожа на костяшках лопнула в первые же секунды, и к четвертому удару из разорванных пальцев густым, горячим потоком хлынула алая кровь, разбрызгиваясь по светлой стене. Я замер, тяжело и прерывисто дыша, уперевшись лбом в стену и глядя на свою покалеченную, истекающую кровью руку. Джесса даже не вздрогнула. Она спокойно посмотрела на стекающую по стене кровь, а затем медленно подняла на меня глаза, полные ледяного, уничтожающего презрения.

— Ненавижу тебя, Ноа Гордон, — тихо, пугающе отчетливо произнесла она.

Она медленно потянулась к своим бедрам, где всё еще была завязана моя огромная зипка. Одним резким движением она сорвала зипку со своей талии и с силой швырнула её прямо к моим ногам, оставляя свои короткие шорты полностью открытыми.

Развернувшись, она гордо выпрямила спину и, уверенным шагом поднялась к себе, оставив меня стоять в одиночестве посреди разрухи и собственной крови.

***

Как вам книга? Надеюсь интересно 🫶🏻