«Ложь, любовь, ненависть»!

POV: Ноа

Я оставил Джессу в комнате и медленно спустился по винтовой лестнице на первый этаж. В просторной гостиной горел лишь приглушенный свет. Я устало опустился на кожаный диван, откинул голову на спинку и снял свои очки, потерев переносицу. Шея в месте её укуса всё еще горела, а на губах, казалось, до сих пор оставался сладкий вкус её губ. Я сидел в тишине, застыв в предвкушении того, что отец сейчас приедет. Мой сотовый, лежащий на стеклянном столике, то и дело вибрировал от сообщений Люка. Посты охраны на въезде уже доложили, что машина главы клана «Wolves» проехала главные ворота поселка. Отец ехал сюда в абсолютной, разрушительной ярости. И я прекрасно знал, почему. Тот вечер пару дней назад, когда Люк и Маркус принесли мне досье на Джессу, изменил всё. Я до сих пор помнил шок на лице Маркуса, когда шепотом посвятил его в свой «секретный план». На самом деле в тот же вечер я пошел к отцу. Я выложил ему придуманную на ходу легенду: якобы у меня появился гениальный, циничный план, как забрать ту самую стратегическую территорию в Нью-Йорке у «Black Web». Я соврал отцу, сказав, что выслежу и похищу дочь Майкла Валкера, опорочу её честь, и женюсь на ней. А её отцу не останется ничего другого, кроме как отдать нам земли в качестве приданого, чтобы спасти остатки чести своего клана. Я думал, отец оценит мою мафиозную хватку. Но я ошибся. Отец тогда рассвирепел так, как не свирепел уже очень много лет. Он сорвался на крик, ударив кулаком по столу:

«Ты с ума сошел, Ноа?! Как ты можешь из-за какой-то земли портить жизнь девчонке?! Она не виновата, что родилась в семье Валкера! Этого в жизни не будет, я запрещаю тебе даже приближаться к ней!»

Отец запретил. Именно поэтому всё то, что я сделал дальше — слежка, подготовка и сегодняшнее похищение Джессы с ночной улицы — было сделано в строжайшей тайне от него. Люк, Маркус, Стив и Винни подчинялись лично мне, как будущему вожаку стаи, и беспрекословно хранили этот секрет. Я не мог рассказать отцу правду. Не мог признаться, что на самом деле я устроил это похищение только для того, чтобы спасти Джессу от домашнего насилия и скорой принудительной свадьбы со старым извращенцем доном Лучано. Если бы я рассказал отцу истинную причину, он бы мгновенно догадался... Догадался, что я влюбился в неё. Влюбился с первого взгляда, с той самой секунды, когда приставил нож к её щеке в дождливом переулке. А я крайне не хотел, чтобы кто-то в этом мире узнал о моей слабости. Много лет назад, после одной страшного случая, я дал себе нерушимую клятву — больше никогда в жизни не влюбляться ни в одну женщину. Женщины в нашем мире — это уязвимость. Это мишень, в которую враги бьют в первую очередь. Я закопал свое сердце глубоко под землю и надел маску безжалостного хищника. И сейчас я скорее позволю отцу считать меня циничным, бесчувственным ублюдком, готовым сломать жизнь девушке ради власти, чем признаюсь в том, что эта девчонка с азиатскими глазами стала моей личной одержимостью.

Входная дверь особняка с грохотом распахнулась. В холл стремительным, тяжелым шагом вошел мой отец — Билли Гордон. Его лицо было бледным от гнева, а кулаки сжаты так, что побелели костяшки. За его спиной виновато опустили головы Люк и Маркус — они не смогли его удержать. Я медленно поднялся с дивана, спокойно надел очки и повернулся к нему лицом. Отец преодолел расстояние между нами в один широкий шаг. Прежде чем я успел сказать хоть слово, его тяжелая, сильная ладонь намертво вцепилась в шиворот моей кофты. Он с силой рванул меня на себя, заставляя сойти с места, и принялся яростно встряхивать.

— Как ты посмел?! — оглушительно взревел Билли Гордон, и его громовой голос эхом разнесся по высоким стенам гостиной. — Как ты посмел ослушаться моего прямого приказа, Ноа?! Я всегда доверял тебе! Из всей нашей стаи я считал тебя самым верным, самым надежным сыном! Но я ошибся! Боже, как же я ошибся, что доверял тебе!

Его пальцы до хруста сжали дорогую ткань моей кофты. Он снова встряхнул меня так, что у меня потемнело в глазах, но я упрямо сжал челюсти, продолжая играть роль хладнокровного чудовища.

— Одним своим поступком... Одним этим чертовым похищением ты вдребезги разрушил всё моё доверие! — продолжал кричать он мне прямо в лицо, а его голос срывался от жгучей обиды и гнева. — Отвечай мне, Ноа! Отвечай, зачем ты это сделал?! Как ты мог так поступить с невинной девчонкой?! Отвечай!

Я молчал, принимая его ярость. Билли Гордон резко оттолкнул меня, тяжело дыша, и быстро перевел свой яростный взгляд на Люка и Маркуса, которые стояли неподвижно у дверей, боясь пошевелиться. Отец широким шагом подошел к ним и начал жестко отчитывать:

— А вы двое?! — рявкнул Билли, глядя на моих парней. — Кто ваш босс?! Я! Вы беспрекословно должны были мне всё доложить, как только Ноа заикнулся об этом безумии! Но вы скрыли это от меня! За это вы будете сурово наказаны. Я отстраняю вас всех троих — и Маркуса, и Люка, и тебя, Ноа — от всех дел клана «Wolves» на неопределенный срок! Вы лишены права голоса в синдикате, пока я не решу, что с вами делать!

В этот момент на лестнице послышался легкий шорох.

POV: Джесса:

Когда за Ноа закрылась дверь, у меня окончательно закончились силы. Я до хруста сжала кулаки, чувствуя, как по щекам одна за другой катятся горячие горькие слезы. На меня всё навалилось. Жестокость отца, его ледяные слова о том, что я приношу только беды, драка в переулке, удар по голове и этот сумасшедший склад. И в придачу всего — Ноа со своей мерзкой ложью, поцелуем и приказами. Доковыляв до огромной королевской кровати, я без сил рухнула на белоснежное белье. Я легла прямо в позе звезды, раскинув руки и ноги в стороны, и уставилась в высокий потолок. Черный топ облегал тело, а на талии всё еще была туго повязана его зипка. Слезы душили меня, вымывая остатки адреналина, и я просто беззвучно плакала, чувствуя себя самой несчастной и запертой в клетке птицей. За что мне всё это? Почему моя жизнь превратилась в этот бесконечный криминальный ад?

Вдруг снизу донесся какой-то глухой страшный грохот, а за ним — мощный гул голосов. Я резко замерла, перестав плакать, и прислушивалась. Из гостиной первого этажа доносился чей-то чужой невероятно властный и яростный мужской крик, который то и дело сменялся тяжелыми, резкими звуками похожими на удары или сильную потасовку. Стены роскошного особняка были слишком толстыми, а потолки — высокими, поэтому звуки долетали до моей спальни смазанным неразборчивым эхом. Я абсолютно не могла понять, кто там на кого кричит и из- за чего разгорелась эта буря. Было ясно только одно: внизу происходит масштабный и очень опасный скандал. Любопытство преодолело страх. Быстро стерев слезы с лица, я тихо поднялась с кровати. Мои босые ноги бесшумно ступали по дорогому деревянному полу. Я аккуратно приоткрыла дверь своей комнаты и на цыпочках скользнула в темный коридор второго этажа. Сердце колотилось в груди, пока я медленно направлялась к винтовой лестнице, собираясь осторожно заглянуть вниз и своими глазами увидеть, что за чертовщина творится в этом доме...