«Ложь, любовь, ненависть»!

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я лежала на огромной кровати в своей так называемой комнате, прислушиваясь к каждому шороху внизу. После того как я швырнула зипку к ногам Ноа и ушла, в доме наконец воцарилась тишина.

Утром, едва первые лучи солнца пробились сквозь панорамные окна, мой желудок предательски заурчал. Я не ела со вчерашнего дня, и вчерашний стресс полностью истощили организм. Быстро умывшись, почистив зубы в личной ванной, я спустилась по лестнице на первый этаж. В гостиной уже было поибрано — осколки стекла исчезли, но на светлой стене всё ещё красовались бурые, подсохшие капли крови. Четыре жутких удара кулаком. Безумец. Я пошла на запах свежесваренного кофе и заглянула на просторную, дорогую кухню. Ноа был там. Он сидел у барной стойки, спиной ко мне, одетый в простую черную футболку, и джинсы. Он пытался левой рукой налить себе кофе из турки, но его правая рука была неумело, криво замотана каким-то грязным бинтом. Белая ткань уже насквозь пропиталась свежей алой кровью — ночные раны снова открылись от любого движения. Из-за этого турка в его левой руке дрожала, и пара капель кофе выплеснулась на стол. Ноа глухо, раздраженно выругался сквозь зубы. Моя гордость требовала развернуться и уйти, оставив этого похитителя мучиться. Но я не могла. Я стирала костяшки пальцев в кровь о жесткие груши и знала о травмах кистей абсолютно всё. Смотреть на то как этот дебил медленно уничтожает собственную руку паршивой перевязкой было выше моих сил. Я молча, бесшумно подошла к стойке. Ноа резко напрягся почувствовав мое присутствие, и повернул голову. Его глаза без очков выглядели уставшими, но в них тут же вспыхнул привычный, опасный азарт. Вместо слов я бесцеремонно протянула руку и отобрала у него турку, поставив её на стол. Затем нашла на полке аптечку, которую, видимо, оставил Ноа, достала рулон чистого медицинского бинта и антисептик.

— Что ты делаешь, малыш? — хриплым от сна, низким голосом спросил Ноа, приподняв бровь. На его губах заиграла ленивая, дерзкая ухмылка. — Решила сменить гнев на милость?

— Заткнись, Гордон, — грубым тоном оборвала его я. — Дай сюда свою руку. Смотреть тошно на это позорище.

Я грубо перехватила его тяжелую, горячую ладонь и принялась быстро сматывать его старый, окровавленный бинт. Когда обнажились его костяшки, я невольно сглотнула. Кожа была разорвана в мясо пальцы сильно опухли. Я обильно полила раны антисептиком. Ноа даже не поморщился, его челюсть лишь едва заметно дернулась, а взгляд потемнел, неотрывно следя за моим лицом. Я взяла чистый бинт и принялась за работу. Мои пальцы двигались уверенно и быстро, накладывая классическую спортивную повязку: петля на запястье, крест-накрест через ладонь, фиксация каждого сустава по отдельности, чтобы пальцы могли двигаться, но кисть была жестко защищена. Ноа удивленно наблюдал за моими точными движениями.

— Хм... А ты умеешь обращаться с руками, Валкер, — тихо усмехнулся он, приближая свое лицо чуть ближе к моему. — Не думал, что дочь мафии умеет что-то кроме как разбивать лица и кусаться, кстати, шея до сих пор болит.

— Я же сказала: помолчи, — процедила я.

Чтобы проучить этого наглого ублюдка за его дерзость, я специально, со всей силы затянула финальный узел бинта прямо на его разбитом суставе. Ноа глухо, хрипло зарычал от резкой вспышки боли, но руку не отдернул. Наоборот, его левая, здоровая ладонь мгновенно взлетела вверх и намертво перехватила мое запястье, прижимая мою руку к своей груди. Я оказалась заблокирована, стоя в опасной близости от него. Я чувствовала, как под моей ладонью бешено и сильно бьется его сердце. Я попыталась рвануть руку назад, но хватка Ноа была железной. Он медленно потянулся свободной рукой к столу, надел свои очки и посмотрел на меня сквозь прямоугольные стекла в упор. В его взгляде больше не было ночной ярости — только чистая концентрированная одержимость, от которой по коже побежали мурашки.

— Сильная. Гордая. И чертовски опасная, — прошептал Ноа, и его горячее дыхание коснулось моей разбитой губы. — Спасибо за повязку, будущая жена. Но не думай, что это что-то изменит. Ты всё ещё в моей клетке.

Я открыла рот, чтобы выдать ему очередную порцию яда, но не успела. Ноа резко подался вперед. Его левая ладонь переместилась мне на затылок, пальцы запутались в моих темных волосах, и он впился в мои губы поцелуем. На этот раз поцелуй не был грубым, как на складе. Он был тягучим, и невероятно горячим. Ноа аккуратно обходил мою разбитую губу колени прелательски задрожали. На долю секунды я совершила самую страшную ошибку в своей жизни — я перестала сопротивляться, просто замерев, и чувствуя, как внутри разгорается опасный пожар. Опомнившись, я с силой упёрлась ладонями в его грудь и резко отстранилась, тяжело и прерывисто дыша. Сердце колотилось где-то в горле, а щеки пылали.

— Не наглей, Гордон! — выплюнула я, сердито вытирая губы тыльной стороной руки и делая два шага назад. — Больше я к тебе близко не подойду.

Ноа откинулся на спинку стула и тихо, бархатно рассмеялся, ничуть не задетый моим отпором. Его глаза за стеклами очков блестели неприкрытым азартом. Ему явно нравилось доводить меня до белого каления.

— Ладно, ладно, остынь, малыш, —усмехнулся он, поднимаясь со стула во весь рост. Высокий, широкоплечий, он сразу занял собой половину кухни. — Раз уж мы здесь совершенно одни, придется кому-то позаботиться о завтраке. Ты как умеешь готовить?

Я хмуро посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Я вообще не умею готовить, — буркнула я, отвернувшись к окну. — У нас дома всегда готовили поварихи. Отец держал целый штат прислуги, а мне запрещалось даже подходить к плите.

Ноа подошел к огромному современному холодильнику, открыл его левой рукой и достал упаковку бекона, яйца и свежие тосты. На его губах снова появилась эта ленивая, красивая полуулыбка.

— Ну, значит, тебе повезло, — отозвался он, раскладывая продукты на мраморной столешнице. — Я отлично умею готовить. Вот только с одной покалеченной рукой у меня вряд ли выйдет кулинарный шедевр Так что... давай, Валкер, помогай мне с готовкой. Будешь моими правыми руками на сегодня.

Я недовольно фыркнула, но тонкий манящий запах свежего кофе и урчащий желудок заставили мою гордость временно отступить. Медленно подойдя к столу, я закатала рукава своего черного лонгслива, готовая выполнять его команды. Наша война в этом доме явно принимала очень странный оборот. Совместная готовка на удивление успокаивала. Я послушно выполняла его указания: левой рукой Ноа было тяжело переворачивать бекон на сковороде, поэтому я аккуратно орудовала лопаткой, пока он нарезал тосты и следила за тем чтобы ничего не подгорело. В воздухе плыл умопомрачительный аромат жареного мяса и кофе. Но тишина и эта фальшивая семейная идиллия слишком сильно давили на меня, напоминая о том кем мы являемся друг другу на самом деле. Похититель и жертва. Я замерла, опустив лопатку, и медленно повернула голову к Ноа. Он как раз раскладывал хрустящие тосты по тарелкам, поправляя дужку своих фирменных очков.

— Ноа... — тихо, почти шепотом позвала я его.

Он остановился, переведя на меня свой тяжелый, проницательный взгляд сквозь прямоугольные стекла.

— Почему ты не отпускаешь меня? — в моих глазах, должно быть, читалась вся накопившаяся за эти дни боль. — Зачем ты похитил меня? И... почему ты вчера так нагло соврал своему отцу? Зачем наговорил ему эту грязь про мою честь?

Ноа замер. На его лице не дрогнул ни один мускул. Секунду назад он улыбался но сейчас его лицо превратилось в каменную, непроницаемую маску. Он молчал, и это молчание длилось слишком долго, заполняя кухню удушающим напряжением. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что спасает меня. Ноа отвел взгляд, выключил плиту левой рукой и сухо, тихо произнес:

— Пожалуйста, Джесса, не задавай мне глупых вопросов. И не зли меня. Нам обоим это не нужно.

От его холодного, безразличного тона внутри что-то окончательно надломилось. Гордость больше не могла сдерживать чувства. Одинокая, горячая слеза медленно скатилась по моей щеке, оставляя мокрую дорожку на бледной коже. Я сделала шаг назад, глядя на него со смесью жгучей обиды и разочарования.

— Неужели в тебе нет... совсем нет обычной человечности? — сорвавшимся голосом спросила я, сглатывая подступивший к горлу комок. — Неужели внутри тебя не осталось хотя бы чуточку доброты, Ноа?

Ноа медленно повернулся ко мне всем телом. В его глазах за стеклами очков промелькнула едва заметная вспышка боли, которую он тут же жестоко подавил силой воли. Он сделал шаг навстречу нависая надо мной своей огромной фигурой, и тихо, пугающе отчетливо произнес:

— Нет, Джесса. Во мне нет доброты. Я настоящий монстр и дьявол. Запомни это и не ищи во мне человека.

После этих слов разговор оборвался. Мы сели за стол и в полнейшей, гробовой тишине съели этот чертов завтрак. Еда казалась безвкусной, а воздух на кухне — слишком тяжелым. Едва мы закончили тишину особняка резко нарушил резкий, требовательный звонок телефона Ноа. Он достал мобильник из кармана брюк, бросил взгляд на экран и тут же нажал на громкую связь, поставив телефон на мраморную столешницу прямо между нами. На экране высветилось имя отец.

— Да, отец, — сухо отозвался Ноа, поглядывая на меня.

Из динамика раздался суровый уставший, но непоколебимый голос его отца:

— Ноа, слушай меня внимательно. Назад пути нет. Раз уж ты устроил это безумие и осквернил девчонку Валкера, я был вынужден вмешаться, чтобы не допустить бойни на улицах Нью-Йорка. Несколько минут назад я официально отправил своих людей к Майклу Валкеру с новостью о том, что его дочь Джесса находится у моего сына.

Я затаила дыхание, вцепившись пальцами в край стола. Моё сердце забилось на бешеной скорости.

— Я передал главе «Black Web» наши жесткие условия, — продолжал Билли Гордон через динамик. — Ваша свадьба должна состояться через несколько дней как только Джессе исполнится восемнадцать. Майкл Валкер обязан выдать её за тебя и подписать документь о передаче той самой территории в Нью- Йорке нашему клану, в качестве её приданого. Только на этих условиях его синдикат сохранит лицо, а между нами не начнется кровопролитная война. Твой подлый план сработал, Ноа. Готовься к свадьбе.

В трубке раздались короткие гудки. Связь оборвалась. Я сидела, бледная как смерть гладя на телефон. Ловушка захлопнулась окончательно. Через несколько дней я официально стану женой этого чудовища.

***

Привет! Как вам книга? Нравится? Мне важно узнать ваше мнение, поэтому делитесь им в коммах. 💋