Вспоминай меня | Турбо

Ночь с шестого на седьмое мая опустилась на загородный дом под Казанью. В окнах постепенно гасли огни. На первом этаже отгремели басовитые голоса Турбо и Вахида, обсуждавших новые детали для автосервиса, затих тёплый смех мамы и Саши. Дом погрузился в глухую, убаюкивающую тишину.
‎
‎Только в моей комнате на втором этаже никто не спал.
‎
‎Я сидела на кровати в темноте, поджав под себя ноги. На мне были удобные джинсы, тёмная толстовка, а на полу стоял уже упакованный чёрный рюкзак. В нём лежали пара сменных вещей, паспорт, записка для родителей и те самые деньги, которые дедушка Барон вручил мне в своём кабинете.
‎
‎Мои часы показывали ровно два часа ночи. Пора.
‎
‎Я тихо, босиком подошла к двери, слегка приоткрыла её и прислушалась. В длинном коридоре второго этажа стояла мёртвая тишина. Снизу доносилось только мерное, басовитое похрапывание дяди Вахида.
‎
‎Я выскользнула в коридор, как тень, подхватила рюкзак и на цыпочках прошмыгнула к комнате Вовки Суворова.
‎
‎Слегка толкнув деревянную дверь, я шепнула в темноту:
‎
‎- Вовка! Ты готов?
‎
‎Из темноты комнаты мгновенно вынырнула силуэтная фигура Вовки. На нём была его любимая джинсовка, за плечами висел потёртый портфель, а в руке... привычно блестела мамина латунная зажигалка.
‎
‎- Я уже полчаса тут на иголках сижу, Милка! - шёпотом откликнулся Вовка, глаза его горели азартным огнём. - Отец за стеной так храпит, что у меня паркет дрожит! Едва выскочил!
‎
‎- Тихо ты, не шуми! - шикнула я на него. - У отца ухо как у локатора. Если услышит - нам обоим конец.
‎
‎Мы начали бесшумно спускаться по широкой деревянной лестнице на первый этап. Каждая ступенька казалась нам миной замедленного действия.
‎
‎Скрип...
‎
‎Вовка замер на четырёх ступенях от низа, подняв одну ногу, и затаил дыхание. Я замерла за его спиной, сжав кулаки. Из гостиной раздался тяжелый перевал Турбо на диване, но, к счастью, отец только вздохнул во сне и продолжил спать.
‎
‎- Фу-у-ух... - едва слышно выдохнул Вовка, вытирая пот со лба. - Чуть не попались! Твой папка спит как чуткий пёс!
‎
‎- Идём к веранде, - шепнула я. - Через парадную дверь нельзя - там замок громко щёлкает. Выйдем через окно на веранду.
‎
‎Мы проскользнули в тёмную кухню, где пахло мятным чаем и свежим хлебом. На столе лежали мамины сушки. Вовка не удержался, сгреб горсть сушек и сунул себе в карман джинсовки:
‎
‎- На дорогу. Для подкрепления ростовского духа!
‎
‎- Ну ты и жук, Суворов! - тихо усмехнулась я.
‎
‎Мы аккуратно отжали защёлку на широком окне веранды. Прохладный, свежий ночной майский воздух с запахом жасмина и талой травы мгновенно ворвался в кухню. Вовка перемахнул через подоконник первым, изящно приземлившись на тёплые доски веранды, а затем протянул мне руку и помог спрыгнуть.
‎
‎- Всё! Выбрались! - прошептал Вовка, сжимая кулаки от дикого, захлёстывающего адреналина.
‎
‎Но расслабляться было рано. Нам нужно было преодолеть двор и высокий деревянный забор.
‎
‎Мы побежали вдоль кустов сирени к задней калитке. Ночной сад был полон теней. И вдруг...
‎
‎ГАРФ!
‎
‎Из будки у ворот выскочил огромный чёрный овчар по кличке Гром - собака Вахида, которую тот взял охранять дом.
‎
‎Овчарка натянула цепь и уже приготовилась выдать такой рык, от которого проснулась бы вся Казань!
‎
‎Вовка мгновенно сориентировался. Он вытащил из кармана украденную с кухни сосиску, распахнул пасть и сунул её прямо в нос овчарке:
‎
‎- На, Гром, жри! Свои! Не лай, гад, а то дядя Вахид из нас котлету сделает!
‎
‎Гром замер, понюхал сосиску, вильнул хвостом и спокойно уселся на траву, чавкая угощением.
‎
‎- Красава, Вовка! - похвалила я его, отпирая засов на калитке. - Ростовская смекалка работает!
‎
‎Калитка тихо скрипнула, и мы выскочили на тёмную, пустынную улицу посёлка. За нашими спинами остался родной дом, где мирно спали ничего не подозревающие родители, а впереди простиралась тёмная дорога до казанского вокзала.
‎
‎Мы побежали по асфальту к проезжей части, где нас уже ждало вызванное по телефону такси.
‎
‎Вовка остановился на секунду, оглянулся на светящиеся в темноте окна второго этажа, достал из кармана зажигалку и с громким щелчком зажёг маленький язычок пламени, салютуя родному дому.
‎
‎- Ну че, Милка Туркина... - задорно ухмыльнулся Вовка Суворов, гася огонёк и натягивая капюшон. - Казанско-ростовский союз отправляется в покорение столицы!
‎
‎- Погнали, Суворов! - просияла я, хватая его за руку. - Москва нас ждёт!
‎
‎Мы прыгнули в старенькие «Жигули» таксиста и помчались к ночному вокзалу - навстречу своей собственной большой истории.
‎
‎-----
‎
‎Казанский вокзал остался позади. Ночной поезд до Москвы гулко стучал колёсами по рельсам, унося нас от размеренной, хотя и гиперопекающей, жизни. Мы с Вовкой сидели в купе плацкарта, прижавшись к запотевшему окну. За ним проносилась бескрайняя российская ночь, а впереди нас ждала столица.
‎
‎Москва встретила нас шумным, залитым солнцем Казанским вокзалом. Майское утро 2004 года. Столица гудела, как растревоженный улей. Десятки тысяч людей текли с платформ, гремели колёса чемоданов, орали таксисты, а в воздухе витал пьянящий запах свободы.
‎
‎- Капец, Милка! - выдохнул Вовка, задрав голову, когда мы вышли на Комсомольскую площадь. - Это тебе не Казань! Тут зданий больше, чем у нас районов! Ты уверена, что дед Барон разрешит нам тут тусоваться?
‎
‎- Уверена, Вов, - гордо ответила я, крепче сжимая лямку рюкзака. - Я у него лично ключи от квартиры на Тверской взяла. Он сказал, что это наш секрет. Так что держи хвост пистолетом, Суворов. Мы в Москве.
‎
‎Таксист, которого Вовка выторговал, скинув цену вдвое (чистая ростовская коммерческая жилка Саши!), домчал нас до Тверской за пятнадцать минут. Мы вышли у массивного сталинского дома, где, как оказалось, дедушка Барон владел огромной квартирой. Ключи, которые дед Ваня вручил мне со словами: «Это тебе, принцесса, на всякий случай, если в Казани ремонт будет», идеально подошли.
‎
‎Квартира оказалась огромной: высоченные лепные потолки, старинные шкафы, дубовый паркет и вид на суетливый бульвар. Мы с Вовкой рассмеялись, пробежались по комнатам, плюхнулись на мягкий кожаный диван и почувствовали себя настоящими хозяевами жизни.
‎
‎- Ну что, Суворов? - усмехнулась я, глядя на Вовку. - Готов к московским приключениям?
‎
‎- Всегда готов, Милка! Только сначала надо бы район прошерстить. Кто тут главный? Кто держит? - Вовка по привычке вытащил из кармана мамину зажигалку, щёлкнул ею и с озорством посмотрел на меня.
‎
‎- Остынь, Вовка, - рассмеялась я. - Тут не Казань 80-х. Здесь никто улицы не делит. Пошли лучше на Арбат, там музыканты играют и художники рисуют.
‎
‎----------
‎
‎UnlimAI (GPT | Claude | NanoBanana):
‎Утро седьмого мая в загородном доме под Казанью началось не с пения птиц и не с аромата свежезаваренного чая, а с дикого, разрывающего стены вопля.
‎
‎- ТУРБО-О-О! ВАХИД! МАРАТ! - донёсся с второго этажа отчаянный крик Регины.
‎
‎Утренний покой рухнул в одну секунду.
‎
‎На первом этаже в гостиной Валера Турбо, только что наливавший себе кофе, от неожиданности выронил кружку. Хрусталь со звоном разлетелся по паркету. Вахид, сидевший у окна и читавший газету, мгновенно взвился со стула, едва не перевернув стол. Вова Адидас с Маратом, только выходившие из кухни, замерли на месте.
‎
‎Через три секунды все четверо мужчин уже перелетали через ступеньки лестницы, рвясь на второй этаж.
‎
‎В комнате Миланы стояла Регина. Лицо её было белее больничной простыни. Она стояла у заправленной кровати, на которой лежал аккуратно сложенный листок бумаги в клеточку, и судорожно сжимала губы, пыталась не расплакаться.
‎
‎Валера подскочил к ней первый, схватил за плечи:
‎
‎- Ринка! Что произошло?! Что с тобой?!
‎
‎- Её... её нет, Валера... - прошептала Регина, указывая дрожащей рукой на листок. - И вещей нет. И рюкзака...
‎
‎Турбо схватил записку. Его единственный здоровый глаз пробежал по ровным строчкам, написанным знакомым почерком дочери:
‎
‎
‎
‎«Мама, папа, дядя Вахид! Не ищите нас и не поднимайте панику. Мы с Вовкой уехали в Москву. Хотим посмотреть город, Арбат и вдохнуть свободы. Вернёмся через пару дней. Не скучайте! P.S. Грому передайте спасибо за сосиску. Целуем, Милана и Вовка.»
‎
‎
‎
‎В комнате повисла такая мёртвая тишина, что было слышно, как на улице жужжит муха.
‎
‎А потом прорвало.
‎
‎- ЕБАТЬ-ТУСИТЬ! - взревел Валера Турбо с такой силой, что на потолке задрожала люстра. Его лицо мгновенно налилось багровой яростью. Он скомкал записку в кулаке и закружился по комнате, как раненый зверь. - ПОБЕГ?! МОЯ ДОЧЬ СБЕЖАЛА С СУВОРОВСКИМ ЩЕНКОМ?! В МОСКВУ?!
‎
‎В этот момент в комнату ворвалась Саша. На ней была расстёгнутая кожанка, а из комнаты Вовки напротив доносились её громкие проклятия:
‎
‎- МАРАТ, СУКА! ЭТО ТВОИ ГЕНЫ! - орала Саша, вылетая в коридор и указывая пальцем на сжавшегося Марата. - Твой мелкий акулёнок украл из моей куртки зажигалку, забрал все свои сбережения и свалил с Милкой! Ростовский романтик, блядь, нашелся!
‎
‎- Да че я-то сразу?! - защищался Марат, нервно поправляя воротник. - Я сам только проснулся! Я откуда знал, что они побег готовят?!
‎
‎- Молчать всем! - рявкнул Вахид, лицо которого стало похожим на чугунную плиту. Он подбежал к окну веранды, увидел открытую защёлку, а затем выскочил на балкон и посмотрел вниз, на будку овчарки. - ГРОМ! СУКА ТЫ ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ! ЗА СОСИСКУ СДАЛСЯ?!
‎
‎Овчарка Гром внизу смущённо вильнула хвостом и спряталась в будку.
‎
‎- Так, тихо! Всем остыть! - Адидас сделал шаг вперёд, пытался взывать к разуму, хотя у самого жила на виске вздулась от напряжения. - Без паники! Выясняем: во сколько ушёл ночной поезд на Москву?
‎
‎- В три ночи! - закричал Валера, хватаясь за голову и растрёпывая свои кудри. - Они уже там! В этой грёбаной огромной столице! Двое сопляков! Без защиты, без денег! Да их там в первом же переулке на бабки выставят! Вахид, ключи от машины! Живо! Едем в Москву! Я там всю Тверскую вверх дном переверну
‎
‎И в этот самый момент...
‎
‎По коридору второго этажа раздался мерный, неторопливый стук деревянной трости. Тук... тук... тук...
‎
‎Все мгновенно смолкли и расступились.
‎
‎Из глубины коридора медленно, с величественной грацией вышагивал Иван Сергеевич - Барон.
‎
‎На нём был роскошный тёмно-синий шелковый халат с золотым шитьём, на ногах - мягкие туфли, а на носу идеально сидело пенсне на золотой цепочке. В правой руке он держал трость, а в левой - фарфоровую чашечку с дымящимся свежим кофе. На его лице застыло выражение глубочайшего, невозмутимого утреннего спокойствия.
‎
‎- Что за кабацкий шум в моём доме с самого утра? - спокойно пробасил Барон, аккуратно отпивая глоток кофе и разглядывая багрового Турбо и паникующих женщин. - Валера, ты орёшь так, будто на «Универсам» снова ростовские наехали. В чём дело?
‎
‎Турбо подскочил к тестю, едва не выбив у того чашку из рук:
‎
‎- Иван Сергеевич! Какой кофе?! Кабацкий шум?! МИЛАНА СБЕЖАЛА!
‎
‎Барон замер. Его бровь над пенсне медленно поползла вверх. Он перевёл взгляд с Валеры на плачущую Регину:
‎
‎- Что значит... сбежала?
‎
‎- В Москву она умотала! С Вовкой! - закричала Саша, крутя в пальцах пачку сигарет. - Ночью! Через окно! Записку оставили!
‎
‎Дальше произошла сцена, достойна МХАТА.
‎
‎Барон медленно опустил чашку на тумбочку. Его лицо выразило такой глубочайший, смертельный, драматический шок, какого от великого вора в законе никто никогда не видел. Он схватился рукой за область сердца, тяжело опёрся на трость и издал сокрушительный, скорбный вздох:
‎
‎- БОЖЕ МОЙ!.. - пробасил Барон, закрывая глаза. - Моя внучка?! Моя принцесса Милочка?! Сбежала из дома?! В эту огромную, опасную Москву?! Двое необдуманных детей?!
‎
‎(Внутри себя Иван Сергеевич в этот момент ликовал: «Красавица моя! Настоящая моя кровь! Как изящно сработала! Не подвела деда!»).
‎
‎Но внешне Барон выдавал высший пилотаж отцовского и дедовского гнева. Он резко выпрямился, стукнул тростью о паркет так, что пыль поднялась, и грозно оглядел всех мужчин:
‎
‎- Валера! Вахид! Вы куда смотрели?! Как вы допустили, что из нашего дома, укреплённого как крепость, ночью уходят дети?! Вы уличные волки или кто?!
‎
‎- Иван Сергеевич, да они собаку сосиской подкупили! - попытался оправдаться Вахид, краснея до ушей.
‎
‎- Сосиской?! - театрально ахнул Барон, прикладывая платок к лбу. - Собака сзади подкуплена сосиской! Охрана казанская, спаси Бог! Регина, дочка, не плачь! Папа всё решит!
‎
‎Барон мгновенно достал из кармана халата свой мобильный телефон, набрал номер и громко, на весь дом отдал приказ Чёрному (который, естественно, уже давно находился в Москве по его тайному поручению):
‎
‎- ЧЁРНЫЙ! СРОЧНЫЙ ПОДЪЁМ! Моя внучка Милана и мальчик Суворовых сбежали в Москву! Они вышли с Казанского вокзала! Всех наших людей на ноги! Поднять всю столицу! Летать на бреющем полёте, но найти моих детей! Если с головы Милочки упадёт хоть один кудрявый волос - я всю Москву в порошок сотру! Уяснил?!
‎
‎Закончив разговор, Барон твёрдо посмотрел на перепуганных родителей:
‎
‎- Так! Без паники! Чёрный уже ищет их в Москве. Вы - собирайтесь! Заводите машины! Мы выезжаем в столицу прямо сейчас! Я лично возглавлю эту погоню!
‎
‎- Едем! - гаркнул Турбо, рванув за курткой.
‎
‎- Я с вами! - отрезала Саша, доставая из заначки зажигалку. - Я этому романтику ростовскому сама личные уши оборву!
‎
‎Все бросились собираться. Во дворе взревели моторы «Ауди» Вахида и «Жигулей» Адидаса.
‎
‎А Иван Сергеевич Барон, стоя в дверях дома и неторопливо надевая своё шикарное пальто, повернулся к зеркалу, поправил пенсне и едва заметно, хитро и тепло улыбнулся своему отражению.
‎
‎Дедовский план работал идеально. Дети были в Москве под тайным присмотром Чёрного, а родителям полезно было вспомнить свою собственную молодую, безумную молодость! Погоня за казанско-ростовскими наследниками официально началась
‎
‎_________________
‎
‎Мы отправились гулять. Московские улицы, залитые майским солнцем, казались огромным, ярким калейдоскопом. На Арбате царила особая, шумная атмосфера: уличные музыканты набивали ритм на гитарах, прохожие пили газировку, а из кафе доносился запах свежей выпечки.

‎Когда мы искали, где купить настоящие московские пончики, к нам у книжного лотка случайно присоединился местный парень.
‎
‎Его завали Денисом. Ему было семнадцать лет. Это был высокий, подтянутый парень в сбитой кожанке, с короткой уличной стрижкой и открытым, дерзким взглядом. Денис играл на гитаре у подземного перехода и прекрасно знал весь Арбат вдоль и поперек.
‎
‎Увидев, как Вовка с уличной настороженностью озирается по сторонам, а я пытаюсь разобраться в карте метро, Денис усмехнулся и подошёл сам:
‎
‎- Слышь, приезжие! Вы карту задом наперёд держите. Вы кого ищете-то?
‎
‎- Кого надо, того и ищем, - с ходу ощетинился Вовка , привычно нащупывая в кармане зажигалку. - Ты сам-то че пристаёшь, рожа московская?
‎
‎Денис не обиделся, а только весело расхохотался:
‎
‎- Ого! Ростовский говор, казанские замашки! Вы откуда такие дерзкие вывалились? Меня Денисом зовут. Я тут на Арбате каждый переулок знаю.Если не хотите, чтобы вас местная лихота на бабки выставила, держитесь со мной. Я вам лучшие места покажу.

‎Денис оказался отличным парнем. За полчаса он угостил нас горячими пончиками в сахарной пудре, показал тайные арбатские дворы с граффити и рассказал, как устроена московская уличная жизнь 2004 года. Мы быстро сдружились: Денису понравилась наша с Вовкой отчаянная уличная порода, а нам - его знание Москвы и крутой характер.
‎
‎Но спокойный день длился недолго
‎
‎Когда мы втроём вышли из арки на главную улицу Арбата, путь нам преградила компания из троих старшеклассников. Это были местные мажоры из богатых семей: на них были дорогие заграничные спортивные костюмы «Найк», на шеях блестели золотые цепи, а в руках один из них крутил дорогой мобильный телефон-раскладушку.
‎
‎Главный из них - высокий парень с наглым, сытым лицом по кличке Князь - с уличной развязностью уставился на меня.
‎
‎- Опа-на, - протянул Князь, нагло загораживая мне дорогу. - А че это за кудрявая козочка тут гуляет? Денис, ты че, себе из провинции подружку выписал? Давай уступай, мы её на мотоциклах покатаем.
‎
‎Денис мгновенно сделал шаг вперёд, заслоняя меня плечом. Его весёлый взгляд в одну секунду стал ледяным и суровым:
‎
‎- Князь, отвали. Это мои друзья. Свали в туман, пока цел.
‎
‎- Че ты сказал, гитарист?! - взвился второй мажор, шагая к Денису. - Ты на кого пасть раззинул?!
‎
‎Суворов не стал ждать. Ростовская кровь Саши и казанская горячность Марата вспыхнули в нём мгновенно. Вовка выскочил из-за спины Дениса, вытащил латунную зажигалку и с громким щелчком зажёг язычок пламени прямо перед носом Князя:
‎
‎- Ты на кого гавкаешь, рожа мажорная?! - отчеканил четырнадцатилетний Вовка. - Это Милана Туркина! Дочь Турбо! Извинись перед ней, или я тебе твою кожанку прямо сейчас спалю!
‎
‎Князь презрительно заржал:
‎
‎- Какой ещё Турбо?! Ты че мне тут огоньком машешь, сопляк?!
‎
‎Князь с размаху толкнул Вовку в грудь. Вовка отшатнулся, но тут же рванул в ответ, нанеся Князю короткий, резкий удар кулаком прямо в челюсть! Князь отшатнулся, зажав губу.
‎
‎- АХ ТЫ СУКА! - взревел второй мажор и бросился на Вовку.
‎
‎Но тут в драку вступил Денис! Семнадцатилетний московский парень с разворота впечатал второму мажору тяжелый кулак в скулу, сбивая его с ног.
‎
‎- Вовка, держи левого! - рявкнул Денис, перехватывая третью нападающего.
‎
‎Начался настоящий, жестокий уличный махач прямо посреди солнечного Арбата! Денис бился отчаянно, закрывая Вовку, но мажоры были старше и физически сильнее. Третий мажор сбил Дениса с ног, а Князь с размаху ударил Вовку под дых. Суворов согнулся, задыхаясь, и рухнул на асфальт, выронив зажигалку.
‎
‎- Вовка! Денис! - закричала я.
‎
‎Вся моя кровь мгновенно превратилась в огонь. Передо мной лежали два моих друга. Все уроки дяди Вахида, весь характер матери и отца в одну секунду поднялись внутри меня волной ярости.
‎
‎Князь, вытирая кровь с разбитой губы, с наглым оскалом повернулся ко мне:
‎
‎- Ну че, кудрявая... Теперь с тобой разбираться будем!
‎
‎Он протянул ко мне руки, пытаясь схватить за кудри.
‎
‎Он совершил самую большую ошибку в своей жизни.
‎
‎Моё тело сработало на автопилоте. Я сделала резкий шаг вбок, уходя от его захвата, а затем с дикой силой нанесла ему классическую казанскую подсечку прямо под опорное колено - точно так, как учил Вахид!
‎
‎Князь взвыл от дикой неожиданности, его ноги подкосились, и он с глухим, сочным стуком грохнулся затылком прямо в майскую грязь у клумбы!
‎
‎Второй мажор, поднявшийся с земли, ошарашенно вылупился на меня, но Денис, поднявшись на локтях, крикнул:
‎
‎- Милка, берегись!
‎
‎Второй мажор замахнулся на меня, но я уклонилась, перехватила его руку за запястье и изо всей силы выкрутила сустав. Парень заорал от боли, прогибаясь к земле.
‎
‎Князь, подскочив с грязи, был в полном безумии. Его лицо перекосилось от ярости. Он вытащил из кармана спортивных штанов блестящий складной нож, щелкнул лезвием и с диким криком бросился на меня:
‎
‎- Я ТЕБЯ ПОРЕЖУ, СУЧКА!
‎
‎Нож блеснул на солнце, устремляясь мне прямо в грудь. Я замерла, не успевая уклониться. Денис попытался рвануться перекрыть меня собой, но не успевал...
‎
‎И в эту самую секунду...
‎
‎Мир вокруг будто оставился.
‎
‎Нож замер в миллиметре от моей одежды. Рука Князя, державшая лезвие, оказалась зажата в стальном, неподвижном захвате.
‎
‎Из тени арки бесшумно, как высеченная из тёмного гранита скала, вырос Чёрный.
‎
‎На нём был безупречный чёрный костюм, а его лицо выражало мёртвую, абсолютную невозмутимость. Он стоял так, словно вырос из-под земли.
‎
‎- Непорядок, парни, - тихо, но с такой ледяной, грозовой угрозой проговорил Чёрный, что птицы на деревьях замерли. - Чужое трогать. Дочь Турбо и внуков Барона обижать. Не по понятиям.
‎
‎Князь попытался вырвать руку, но Чёрный даже не шелохнулся. Он слегка сжал пальцы - и металлическая рукоять ножа с треском хрустнула, а парень закричал от невыносимой боли, роняя оружие на асфальт.
‎
‎Чёрный не дрался. Он ликвидировал угрозу.
‎
‎Огромной ладонью он схватил второго мажора за отворот куртки, легко приподнял в воздух и одним коротким, точным ударом в сплетение отправил его в глубокий нокаут. Третьего мажора Чёрный просто вжал в кирпичную стену за шею, прошептав ему на ухо:
‎
‎- Потише. Усни.
‎
‎Парень обмяк и сполз по стене на землю.
‎
‎Чёрный повернулся к дрожащему Князю, заглянул ему прямо в глаза и тихо процедил:
‎
‎- А теперь слушай меня, мальчик. И передай своим друзьям. Эти дети - под личной защитой Ивана Сергеевича Барона. Если я еще хоть раз увижу вас рядом с ними - вы испаритесь из этого города. Уяснил?
‎
‎Князь, скуля от боли в сломанной кисти, судорожно закивал и бегом удрал подворотнями, бросив своих бессознательных друзей.
‎
‎Денис стоял, открыв рот от шока, глядя то на Чёрного, то на нас с Вовкой:
‎
‎- Еба-а-ать... Вы че... реально авторитеты из Казани?! Дядь, ты кто такой вообще?!
‎
‎Чёрный ровно поправил свои манжеты, посмотрел на Дениса и сухо ответил:
‎
‎- Я тот, кто следит за порядком. Ты молодец, парень. Не испугался, за наших встал. За это уважение.
‎
‎Затем Чёрный повернулся к нам с Вовкой. Его взгляд стал строгим, отцовским:
‎
‎- Ну что, «побегушники»? Погуляли? Дедушка Барон ждёт вас в квартире на Тверской. И ваши родители уже выехали из Казани. На двух машинах. На бешеной скорости.
‎
‎Мы с Вовкой переглянулись. Денис подошёл к нам, похлопал Вовку по плечу и шепнул:
‎
‎- Ну вы и даёте, казанские! Если че - я с вами. Мой телефон запишите!
‎
‎Свобода, о которой мы так мечтали, закончилась. Но впереди нас ждала самая главная встреча - с нашими разъярёнными, но безумно любящими родителями!
‎
‎