Вспоминай меня | Турбо

Ожидание в огромной квартире Барона на Тверской казалось вечностью.
‎
‎После стычки на Арбате Чёрный привёл нас с Вовкой в квартиру, а Денис - московский семнадцатилетний парень, который вступился за нас в драке, - не бросил нас и пошёл следом. Он сидел на дубовом парапете у балкона, крутя в руках свою гитару и потирая сбитые в драке костяшки.
‎
‎Суворов прикладывал к опухшему глазу мокрое полотенце и с открытым ртом слушал арбатские истории Дениса. А я... я сидела в кресле и постоянно ловила себя на мысли, что не могу отвести взгляд от Дениса.
‎
‎В нём было что-то удивительно знакомое. Поджарые плечи в потёртой кожанке, дерзкий, но тёплый взгляд и этот небрежный уличный наклон головы... Денис был невероятно, просто поразительно похож на молодого отца - на Валеру Турбо в его уличные годы!
‎
‎- Милка, ты че застыла? - прошептал Вовка, замечая мой взгляд и хитро усмехаясь. - Влюбилась, что ли, в москвича?
‎
‎- Завали, Суворов! - тихо фыркнула я, вспыхнув румянцем, но тут же быстро опустила глаза.
‎
‎И в этот момент...
‎
‎ГРОХОТ.
‎
‎Дубовая дверь квартиры на Тверской не просто отворилась - она буквально зазвенела на петлях от удара!
‎
‎В прихожую влетела настоящая казанско-ростовская буря. Они домчались из Казани до Москвы за рекордные шесть часов!
‎
‎Первым ворвался Валера Турбо. На нём был расстёгнутый пиджак, кудри растрёпаны, а единственный здоровый глаз горел диким, сумасшедшим отцовским огнём. За ним следом шли Вахид и Марат, готовые ломать стены, паникующие мама с Сашей и вальяжный, но строгий Барон.
‎
‎- МИЛАНА! - взревел Турбо на всю огромную квартиру, напрочь забыв про статус дома.
‎
‎- ПАПА! - я подскочила с кресла.
‎
‎Валера за три шага преодолел гостиную, схватил меня за плечи, начал судорожно осматривать с ног до головы, целовать в макушку и орать:
‎
‎- Цела?! Тебя никто не обидел?! Пальцем не тронул?! Ринка, смотри, она цела!
‎
‎- Валера, не удуши девку! - подскочила мама Регина, обнимая меня и вытирая слезинки.
‎
‎Саша в это время уже давала шутливого, но звонкого леща Вовке
‎
‎- Ах ты мелкий акулёнок! Зажигалку у матери увёл! Нас чуть инфаркт в Казани не хватил!
‎
‎Но тут взгляд Турбо переместился в угол комнаты. На Дениса.
‎
‎Денис поднялся с парапета, спокойно поставил гитару и выпрямился. Он не побежал, не испугался, а встал ровно, скрестив руки на груди и твёрдо встретив взгляд взрослого казанского авторитета.
‎
‎У Валеры мгновенно включился рефлекс уличного бойца. Его лицо налилось багровой яростью, желваки на челюсти заходили ходуном.
‎
‎- ЭТО ЕЩЁ ЧЁ ЗА ХУЙ?! - загремел Турбо, шагая к Денису. - Ты кто такой?! Ты че вокруг моей дочери крутишься?! Это ты их из Казани выманил, сопляк?! Ты за ними следил?!
‎
‎Вахид мгновенно подтянулся за спину Турбо, хмуря брови и прижимая кулаки:
‎
‎- Так, кудрявый, давай я ему сейчас челюсть поправлю, чтобы быстро всё выложил!
‎
‎Денис даже не вздрогнул. Он смерил Вахида и Турбо спокойным, дерзким взглядом и отчеканил:
‎
‎- Я ни за кем не следил. Я ваших детей на Арбате от троих мажоров закрывал, пока вы из Казани ехали.
‎
‎Турбо замер в полушаге.
‎
‎И вот тут до всех дошло...
‎
‎Саша, крутившая в руках зажигалку, вдруг застыла, перевела взгляд с Дениса на Турбо, потом снова на Дениса, и её ростовский рот открылся в немом шоке:
‎
‎- Еба-а-ать... - выдохнула Саша на всю квартиру. - Марат, глянь! Это же... Это же вылитый Турбо! Твою мать, один в один! И кожанка, и рожа эта казанская!
‎
‎Марат тихо присвистнул:
‎
‎- Капец... Реально двойник Турбо! Только московский!
‎
‎Валера сам опешил. Он стоял в двух шагах от Дениса и разглядывал парня. В Денисе проглядывала та самая уличная сталь, та самая негибаемая порода, которой сам Валера гордился в молодости. Но отцовская ревность оказалась сильнее!
‎
‎- Мне пофиг, на кого он похож! - рявкнул Турбо, поднимая руку. - Отвечай, че тебе от моей Миланы надо?!
‎
‎И тут я не выдержала.
‎
‎Я сделала два быстрых шага вперёд и встала прямо между Валерой и Денисом, заслонив парня собой!
‎
‎- ПАПА, СТОЙ! - закричала я, глядя в глаза отцу. - Перестань орать! Денис ни в чём не виноват! Если бы не он - нас с Вовкой на Арбате избили бы! Он один против троих за нас встал! Заступился! И вообще... он наш друг!
‎
‎В комнате повисла звенящая тишина.
‎
‎Валера замер с поднятой рукой. Впервые в жизни его собственная пятнадцатилетняя дочь встала перед ним стеной, защищая чужого парня. И Турбо увидел в моих глазах ту самую нерушимую верность и огонь, которые когда-то видела мама Регина, когда защищала его самого от Барона и уличных быков.
‎
‎Денис аккуратно положил руку мне на плечо, слегка отодвигая меня за свою спину:
‎
‎- Мила, не надо. Я сам отвечу.
‎
‎Турбо посмотрел на то, как Денис бережно заслонил меня своей спиной. Уличный боец внутри Валеры нахмурился, но мужская уважуха зародилась мгновенно.
‎
‎В этот момент из глубины прихожей послышался неторопливый стук трости. Вышел Иван Сергеевич - Барон.
‎
‎- Ну что, Валера? - тихо пробасил Барон, опираясь на набалдашник. - Нашёл врага? Парень за твою дочь в драку лез, кровь за неё проливал, а ты на него орёшь. Не по-мужски это, Валера.
‎
‎Турбо тяжело выдохнул, взъерошил свои густые кудри и сбавил тон. Он подошёл к Денису вплотную, посмотрел ему прямо в глаза и протянул свою широкую, сбитую ладонь:
‎
‎- За дочь... и за Вовку... спасибо, парень. Мужик.
‎
‎Денис без тени страха твёрдо пожал руку Валеры Турбо:
‎
‎- За такую девчонку, как Милана, любой нормальный пацан бы встал.
‎
‎Мы с Денисом встретились взглядами. В его карих глазах вспыхнул такой тёплый, нежный огонёк, от которого у меня сладко сжалось сердце. Я поняла: наша история с Денисом только начинается. И этот кудрявый московский парень останется в моей жизни навсегда.
‎
‎- Так! - отрезала мама Регина, разряжая обстановку. - Побегушники наказаны! Но сначала - пить чай! Все на кухню!
‎
‎А Барон стоял у окна, поправлял пенсне и тихо шептал себе под нос: «Кровь не водица... Кудрявая любовь передаётся по наследству».
‎
‎Кухня в огромной сталинской квартире Барона на Тверской напоминала кают-компанию корабля. На подставках дымился пузатый заварочный чайник, на столе возвышалась гора свежих сушек, варенье и пряники, а вокруг стола расселась вся наша шумная казанско-ростовская делегация.
‎
‎Первичный ураган страстей улёгся. Вовка Суворов сидел в углу с мешком со льдом у глаза и трескал сушки за обе щёки. Денис сидел рядом, аккуратно поставив свою гитару у стены.
‎
‎Вахид, налив себе крепкого чаю, опёрся локтями о стол и внимательно, с тёплым, но суровым прищуром посмотрел на семнадцатилетнего москвича:
‎
‎- Ну, расскажи о себе, гитарист. Выглядишь ты как наш казанский пацан из восьмидесятых, а говоришь по-московски. С кем живёшь? Где родители?
‎
‎В кухне на секунду повисла тишина. Денис помешал ложкой чай в кружке, опустил спокойный взгляд и честно, без тени жалости к себе, ответил:
‎
‎- Родителей нет. Четыре года назад в аварии погибли. Я один остался... точнее, с младшей сестрёнкой. Ей сейчас семь лет, Полинка зовут. В первый класс осенью пойдёт.
‎
‎Регина ахнула, закрыв рот ладонью, а у Саши рука с зажигалкой замерла в воздухе.
‎
‎- Сам растишь? - тихо, с глубоким уважением пробасил Барон, сидевший во главе стола.
‎
‎- Сам, - кивнул Денис. - Квартира от родителей осталась. Днём в автосервисе на Пресне машины чиню - слесарить умею. А по вечерам на Арбате на гитаре играю, на жизнь и на Полинку зарабатываю. Соседка баба Маша помогает за ней присматривать, пока я на смене. Проживём. Не жалуемся.
‎
‎Я смотрела на Дениса, и у меня внутри всё сжималось от неимоверной гордости за него. А у старших пацанов - у Турбо, Вахида и Адидаса - перед глазами пронеслась их собственная молодость: как они сами в подвалах выживали, как Андрей Пальто растил маленькую Юлю, как цеплялись за жизнь зубами.
‎
‎Турбо молча посмотрел на Дениса, тяжело поднялся из-за стола, кивнул парню головой в сторону балкона:
‎
‎- Денис. Пойдём выйдем. Поговорить надо.
‎
‎- Папа! - тревожно подалась я.
‎
‎- Сиди, Мила, - мягко остановила меня мама, сжав мою ладонь. - Пусть пацаны сами разберутся.
‎
‎------
‎
‎На балконе пятого этажа с видом на ночную Тверскую шумел весенний московский ветер. Внизу проносились редкие машины, светили фонари.
‎
‎Валера Турбо стоял, опершись сильными руками о металлические перила, и смотрел на огоньки столицы. Денис встал рядом, привычно засунув руки в карманы потертой кожанки.
‎
‎Турбо вытащил из кармана пачку сигарет, чиркнул спичкой, закурил и тихо проговорил, не поворачивая головы:
‎
‎- За сестрёнку... уважение, парень. Я сам с улицы поднялся. Знаю, каково это - когда за твоей спиной мелкий ребёнок, а ты один против всего мира. Ты мужик. Честный.
‎
‎- Спасибо, дядь Валер, - спокойно ответил Денис.
‎
‎Турбо повернулся к нему. В полумраке балкона глаз уличного ветерана горел строгим, нерушимым огнём:
‎
‎- А теперь про Милану. Ты видел её сегодня? Знаешь, кто она? Она - внучка Барона. За неё весь наш район в Казани стены снесёт. А для меня... для меня она - вся моя жизнь. Я за неё каждого, кто косо посмотрит, в порошок сотру.
‎
‎- Я понял, дядь Валер, - Денис встретил его взгляд твёрдо, не отведя глаз ни на миллиметр. - Я не из тех, кто девчонок обижает. А за Милану я сегодня на Арбате не раздумывая под нож лез. Потому что она... она не такая, как все. В ней свет есть.
‎
‎Турбо долго разглядывал Дениса. В этом семнадцатилетнем парне он видел самого себя - такого же горячего, упёртого, готового драться за своё до конца.
‎
‎Валера тяжело вздохнул, похлопал Дениса по плечу своей широкой, сбитой ладонью и тихо проговорил:
‎
‎- Если в Москве с запчастями или с деньгами для Полинки проблемы будут - говори мне. Или Вахиду. Мы тебе поможем. Ты теперь не один. Но если хоть одна слезинка из-за тебя с глаз Миланы упадёт...
‎
‎- Не упадёт, дядь Валер. Обещаю, - отчеканил Денис.
‎
‎Они обменялись крепким, настоящим мужским рукопожатием.
‎
‎----------
‎
‎А в это время в диванной зоне гостиной разворачивался свой разговор.
‎
‎Саша сидела на подлокотнике кресла, крутя на пальце свою латунную зажигалку, и с откровенной, лукавой ухмылкой разглядывала меня. Вова прикладывал к глазу лёд и нагло хихикал.
‎
‎- Ну чё, Зималединова-младшая? - протянула Саша с чисто ростовским задором. - Запала на москвича? А че, порода хорошая! Вылитый твой Турбо в семнадцать лет! Такой же , наглый и в кожанке только не кудрявый
‎
‎- Саш! Ну хватит вам! - вспыхнула я, пряча лицо в ладонях, но из-за пальцев всё равно проглядывала счастливая улыбка.
‎
‎- Да че «хватит»-то?! - расхохотался Вовка с дивана. - Мам, ты бы видела, как Милка на него смотрела, когда он на Арбате мажору с разворота прописал! У неё аж глаза светились, как у деда Барона пенсне!
‎
‎- Вовка, завали! А то я тебе второй глаз таким же сделаю! - шутливо пригрозила я ему кулаком.
‎
‎Мама тихо засмеялась, подошла ко мне, села рядом и нежно обняла за плечи, уткнувшись носом в мои кудри:
‎
‎- Оставь её, Саш. Пусть порадуется. Денис - замечательный парень. Знаешь, Мила... Он мне твоего папу пятнадцать лет назад до слёз напомнил. Такой же гордый, за своих стеной стоит и никого не боится.
‎
‎- Мам... а папа сильно злится? - тихо спросила я, прижимаясь к матери.
‎
‎- Папа тебя любит безумно, - мягко ответила Регина, гладя меня по голове. - Он просто перепугался за тебя. Ты для него - самое дорогое на свете. А Денису он верит. Папа мужчин насквозь видит.
‎
‎В этот момент с балкона вернулись Турбо и Денис. Они шли рядом, о чём-то спокойно беседуя.
‎
‎Денис подошёл ко мне, тепло улыбнулся и шепнул:
‎
‎- Всё нормально, Мил. Твой отец - лучший мужик, которого я встречал.
‎
‎Я просияла, взяла Дениса за руку, а Вовка на заднем плане снова закрутил зажигалку, салютуя нашей новой, большой и нерушимой семье.
‎
‎Позже тем же вечером, когда суета на Тверской немного улеглась, огромная квартира Барона погрузилась в мягкий полумрак. Гости разошлись по комнатам: Вовка мирно посапывал в гостевой спальне, Барон уединился в кабинете, а Саша с Маратом тихо о чём-то шептались на кухне.
‎
‎Мы с мамой Региной и папой находились в нашей спальне. Мама сидела перед туалетным столиком, расчёсывая свои тёмные кудри, а Валера стоял у полуоткрытого окна, задумчиво стряхивая пепел в пепельницу.
‎
‎Я сидела на кровати, чувствуя себя немного виноватой за утренний побег, хотя на душе было удивительно легко.
‎
‎- Значит, говоришь, «побег века» у них не удался? - прервал тишину Валера, не поворачивая головы, но в его голосе уже не было утренней ярости - только глухая, отцовская усталость и бесконечная нежность.
‎
‎Регина вздохнула, отложила расчёску и подошла к мужу, обняв его со спины за плечи:
‎
‎- Валер, перестань себя накручивать. Она у нас взрослая. В пятнадцать лет я тоже думала, что умнее всех на свете и весь мир покорю.
‎
‎Турбо тяжело выдохнул, повернулся и прижал маму к себе, зарывшись лицом в её волосы:
‎
‎- Я просто боюсь, Рин... Смотрю на неё - и вижу тебя тогда, в Ростове. И на Арбате сегодня... Если бы этот придурок с ножом на шаг ближе подошёл... я бы себе этого никогда не простил. Я её от уличной грязи берёг, от всех этих кастетов и разборок прятал в загородном доме, а она сама на рожон лезет.
‎
‎Я тихо слезла с кровати, подошла к родителям и обняла их обоих за талии:
‎
‎- Пап, мам... Простите меня за побег. Честно. Я не хотела вас так пугать. Но я должна была сама попробовать. Я же ваша дочь. Без этого никак.
‎
‎Валера посмотрел на меня своим единственным здоровым глазом, в котором блестела влага, мягко улыбнулся и крепко прижал к своей груди:
‎
‎- Эх, Туркина... Вся в мать. Упрямая, как казанский ослик. Иди уже, туристка. Завтра утром будем думать, как тебя обратно в Казань везти... или не везти.
‎
‎- Пап! - возмутилась я.
‎
‎- Ладно-ладно, шучу я, - усмехнулся Турбо. - Иди погуляй. Денис внизу у подъезда тебя ждёт. Только чтоб ровно в десять была дома, понял?
‎
‎Я просияла, чмокнула родителей в щёки и бегом бросилась в прихожую.
‎
‎----------
‎
‎Московские улицы после заката казались совершенно другими - тихими, таинственными, залитыми жёлтым светом фонарей. Мы с Денисом шли по Тверскому бульвару, неспешно шагая по аллее. Прохладный ночной воздух приятно освежал лицо.
‎
‎Денис шёл чуть впереди, а потом внезапно остановился, повернулся ко мне и с лукавой улыбкой спросил:
‎
‎- Слушай, побегушница, а у тебя есть план на вечер? Кроме того, что твой папа велел тебе вернуться в десять?
‎
‎- У меня? - улыбнулась я, заложив руки за спину. - Воообще-то я планировала посмотреть ночную Москву. А ты что предложишь, москвич?
‎
‎- А я хочу познакомить тебя с главным человеком в моей жизни, - тихо и тепло сказал Денис. - Пойдёшь со мной?
‎
‎Через полчаса мы стояли перед старой пятиэтажкой в тихом районе Восточного Измайлова.
‎
‎Мы поднялись на третий этаж, и Денис тихо, своим ключом открыл дверь квартиры. В прихожую тянуло запахом ванильного печенья и детской сказки.
‎
‎- Тсс... спит уже, наверное, - шёпотом предупредил Денис, аккуратно снимая кроссовки.
‎
‎Мы прошли в маленькую, но очень уютную комнату, оклеенную светлыми обоями с бабочками. На небольшой детской кроватке, свернувшись калачиком и прижимая к себе потёpтого плюшевого мишку, сладко спала девочка лет семи. У неё были такие же тёмные длинные волосы, и длинные пушистые ресницы.
‎
‎Это была Полинка, его младшая сестрёнка.
‎
‎Я замерла в дверях, чувствуя, как у меня внутри всё тает от невероятного умиления. Денис подошёл к кроватке, бережно поправил сбившееся одеяло, а затем тихонько обернулся ко мне.
‎
‎- Она... она прелесть, Ден, - шёпотом выдохнула я, подходя ближе и опускаясь на ковёр рядом с кроватью. - Похожа на тебя безумно.
‎
‎- Самое лучшее, что у меня есть, - так же тихо ответил Денис, садясь рядом со мной на ковёр. Его плечо касалось моего. - Знаешь, Мил... Когда родители погибли, мне казалось, что земля из-под ног уходит. Я думал, я сорвусь, покачусь по наклонной на улице, как многие пацаны во дворе. Но я посмотрел на Полинку... и понял, что права на слабость у меня нет. Я должен стать для неё и братом, и отцом.
‎
‎Я повернулась к нему, посмотрела в его тёмные, искренние глаза и, не раздумывая, протянула руку, переплетя свои пальцы с его пальцами. Его ладонь была мозолистой от работы в автосервисе, но невероятно тёпной и надёжной.
‎
‎- Ты справился, Ден, - прошептала я, чувствуя, как моё сердце бьётся всё быстрее. - Ты самый лучший брат на свете. И я безумно рада, что мы сбежали в Москву и встретили тебя.
‎
‎Денис улыбнулся, мягко сжал мою руку в ответ, а потом осторожно притянул меня к себе и легко, невесомо поцеловал в губы.
‎
‎Этот поцелуй среди ночной тишины детской комнаты, под свет ночника и дыхание спящей малышки, казался самым настоящим и самым счастливым моментом во всём мире.

_____________

На следующий день после нашего вечернего «побега» загородный и московский покой окончательно перемешались. В квартиру на Тверской, узнав о «московском приключении» казанско-ростовских наследников, приехали неожиданные гости из Казани — Андрей Пальто и его сестра Юля.

Маленькая девчонка с плюшевым зайцем, которая пятнадцать лет назад на свадьбе родителей обещала катать меня на саночках, превратилась в эффектную, красивую двадцатиоднолетнюю девушку. Юля выросла высокой, стильной, с яркими синими глазами, ухоженными волосами и той невероятной уверенностью в себе, которая присуща только казанским девчонкам, выросшим под опекой старших пацанов.

Андрей Пальто — солидный, статный мужчина в дорогом пиджаке — здоровался в коридоре с Вахидом и Адидасом, а Юля, сбросив изящные туфли на каблуках, сразу прошла в гостиную.

— Ого! Наша «побегушница» на месте! — улыбнулась Юля, обнимая меня и маму Регину. — Ну привет, Милочка! А я смотрю, ты времени даром в Москве не теряла? Весь дом у нас в Казани гудит про ваши подвиги на Арбате!

— Привет, Юль, — с улыбкой ответила я, хотя внутри всё ещё чувствовала себя слегка виноватой. — Да мы просто город хотели посмотреть…

— Ага, город она смотрела! — хохотнул Вовка с дивана, уплетая бутерброд. — Юль, ты бы видела, какого она себе тут личного гида отхватила! Вылитый дядя Валера в двадцать только с гитарой!

В этот самый момент входная дверь тихо скрипнула, и в гостиную вошёл Денис.

Он пришёл, как и обещал, проверить, всё ли у нас в порядке, и занести свежие казанские газеты, которые попросил Барон. На нём была его неизменная потёртая кожанка.

Денис остановился у порога, встретившись взглядом с незнакомой высокой девушкой.

— Опа-на… — протянула Юля.

Её синие глаза мгновенно вспыхнули откровенным, хищным любопытством. Юля медленно окинула Дениса взглядом с головы до ног — от сбитых костяшек на руках до характерного казанского подбородка. В её глазах промелькнул такой нескрываемый восторг, от которого у меня внутри всё мгновенно закипело!

Юля сделала пару шагов к Денису, прищурилась и с подколами протянула:

— Валера… ты что, себе клона в Москве отростил? Андрей, глянь! Это же вылитый Турбо из наших подвалов! Только покрасивее.

Денис слегка смутился, но держался ровно, сжав ручку гитарного чехла:

— Здравствуйте. Я Денис.

— Привет, гитарист,— Юля улыбнулась своей самой чарующей, взрослой улыбкой, подошла вплотную и чуть наклонила голову. — А я Юля. А ты у нас, значит, герой с Арбата? Один против троих за детей заступился?

— За Милану с Вовкой, — отчеканил Денис, не отводя взгляда.

— М-м-м, за Милану… — протянула Юля, слегка проведя пальчиком по отвороту кожанки Дениса. — А мне вот тоже экскурсия по Москве нужна. Не хочешь вечерком красивую девушку по Арбату прогулять, а? Показать, где тут у вас самые крутые места?

В комнате мгновенно наступила тишина.

Вовка замер с бутербродом во рту, Марат с Сашей переглянулись с ухмылкой, а у меня внутри словно лопнула стальная струна! Ростовская кровь моей тёти Саши и казанский огонь отца мгновенно ударили мне в голову.

Я сделала три быстрых, чеканных шага, подошла прямо к Юле и с ходу встала между ней и Денисом, уперев руки в бока и смерив двадцатиоднолетнюю красавицу таким ледяным, взрывным взглядом, что сам Барон бы гордился!

— Юля! — громко и твёрдо отчеканила я. — А экскурсии по Москве у нас только по предварительной записи! И гид Денис на сегодня… да и на вообще… ЗАНЯТ! Понятно?!

Денис за моей спиной тихо хохотнул, а в его карих глазах вспыхнул такой безумный восторг от моей ревности, что он еле сдерживался.

Юля округлила глаза, перевела взгляд с меня на красного от злости Дениса, а потом… громко, на всю квартиру расхохоталась!

— Еба-а-ать! — подала голос Саша с подлокотника, крутя зажигалку. — Ринка, смотри! Твоя дочь прямо как ты пятнадцать лет назад, когда к твоем кудрявому ростовские девки клеились! Зималединовская порода! Сейчас Юльке глаза выцарапает!

— А че «Юльке»-то сразу?! — смеялась Юля, поднимая руки в защитном жесте. — Милка, да ты че, всерьёз?! Я же просто проверяла твои чувства! Ну всё, всё, убрала руки! Настоящая Туркина! Чужое не отдаст!

Пальто подскочил, качая головой и улыбаясь:

— Юлька, хватит девку провоцировать! Ты ей сейчас подсечку казанскую организуешь, Вахид научил!

Денис аккуратно сделал шаг вперёд, приобнял меня за плечи своей широкой ладонью и прижал к себе. Я чувствовала его тепло, и вся моя ярость мгновенно улеглась, уступая место гордости.

Денис посмотрел на Юлю спокойно и твёрдо:

— Экскурсии не будет, Юль. Я с Миланой. Навсегда.

В гостиной раздался дружный, тёплый хохот пацанов. Турбо, стоявший у дверей кухни с чашкой кофе, посмотрел на то, как Денис обнимает его дочь, хмыкнул себе в усы и одобряюще кивнул.

— Вышка, парень, — тихо пробасил Барон из своего кресла, поправляя пенсне. — Проверку казанскими девчонками прошёл. Принят в семью.