Вспоминай меня | Турбо

Утро наступило с тяжелым, давящим ощущением надвигающейся беды. Меня мутило уже третий день подряд, но сегодня к постоянной тошноте добавился липкий, пронизывающий до костей страх.
‎
‎Я сидела на краю кровати, судорожно сжав холодные пальцы. Дверь в комнату тихо скрипнула, и зашла Саша. Она притворила дверь, набросила щеколду и села рядом со мной на ковёр, обняв колени. В её руках не было привычной зажигалки - она смотрела на меня внимательно, без капли своей обычной уличной наглости.
‎
‎- Ринка, хватит трястись, - тихо, но твёрдо заговорила Саша, заглядывая мне в глаза. - Ты белее потолка уже неделю. У тебя когда задержка началась? В Москве ещё или уже тут, в Казани?
‎
‎- Я... я не знаю, Саш, - прошептала я, чувствовавшая, как к горлу снова подступает ком. - Всё смешалось: побег, Ростов, Барон, Арбат, теперь вот вернулись... У меня всё сбилось. Мне страшно, Сашка. Вдруг это...
‎
‎- Вдруг не бывает, Рин, - мягко перебила меня подруга, взяв за руки. Её ладони были горячими и сухими. - Сидеть и гадать на кофейной гуще - последнее дело. Нам тест нужен. Продаётся в аптеке на улице Баумана, я видела витрину, когда мы с Маратом мимо проходили.
‎
‎- Да ты что?! - перепугалась я, подняв на неё красные глаза. - Если кто-то из казанских увидит, как сестра Зимы тест покупает... Это же позор на весь район! Нам конец, Саш! Вахид не простит, а Турбо...
‎
‎- Так, завали, Зималединова, - отрезала Саша, прищурив карие глаза. - Забыла, с кем кентуешься? Я ростовская. Я тебя прикрою так, что ни одна мышь не срисует. Ты будешь стоять у входа, а я устрою аптекарше такой театр, что она забудет, как её зовут. Пошли.
‎
‎----------
‎
‎Мы шли по морозной улице Баумана, кутаясь в воротники. Снег под ногами скрипел, а у меня внутри всё сжималось от ужаса. Саша шла рядом, привычно засунув руки в карманы кожанки, но я видела, как она напряжена - она то и дело оглядывала прохожих, закрывая меня своим плечом.
‎
‎- Слушай меня внимательно, - шептала Саша на подходе к аптеке. - Заходим вместе. Я начинаю разыгрывать приступ изжоги и спазмов, прошу у неё самое редкое лекарство из дальнего шкафа. Аптекарша отворачивается - ты быстро, без шума, хватаешь с витрины коробочку, бросаешь на стойку трёшку и выходишь. Поняла?
‎
‎- Поняла... - сглотнула я.
‎
‎В аптеке пахло сухими травами, спиртом и чем-то тошнотворно-сладким. За стеклянным окошком сидела пожилая женщина в круглых очках.
‎
‎Едва мы переступили порог, Саша мгновенно схватилась за живот, согнулась в три погибели и громко, жалобно застонала на всё помещение:
‎
‎- Ой, миленькая! Помогите! Живот режет, сердце горит! Дайте от изжоги что-нибудь, умираю! Нет у вас настойки такой, в синей бутылочке, на верхней полке?!
‎
‎Аптекарша ахнула, всплеснула руками и суетливо кинулась к дальним стеллажам за лекарством.
‎
‎Я, чей пульс стучал прямо в висках, быстро протянула дрожащую руку, сграбастала с витрины нужную коробочку, швырнула на деревянную стойку смятую тройку и выскочила из аптеки на улицу. Саша выскользнула за мной через секунду, мгновенно выпрямившись и на ходу поправляя свой алый пионерский галстук.
‎
‎- Готово, - выдохнула Саша, сунув тест мне глубоко в карман пальто. - Видела, как я её? Ростовская школа!
‎
‎Но порадоваться мы не успели.
‎
‎Прямо перед нами из-за угла аптеки вынырнул Марат.
‎
‎В руках он держал авоську с бутылкой кефира и батоном. Увидев нас, Марат расплылся в довольной ухмылке, но, заметив, как я судорожно прячу руку в кармане, вылупился на меня во все глаза.
‎
‎И тут этот идиот, не думая башней, на всю улицу, на весь морозный переулок заорал:
‎
‎- О, Регин! Ты чё, тест покупала?! Ты чё, беременна, что ли?!
‎
‎У меня внутри всё обвалилось.
‎
‎- Завали пасть, Суворов! - прошипела Саша и с размаху, от самого бедра, всадила Марату локтем точно под дых.
‎
‎Марат согнулся пополам, роняя авоську в сугроб и жадно глотая воздух:
‎
‎- Кхм... Да чё... чё я такого сказал-то...
‎
‎- Ты дурак набитый! - рявкнула Саша.
‎
‎Но было поздно. Чуть отдаль, у деревянного забора, стояли двое пацанов из вражеской группировки домбыт. Услышав вопли Марата, они медленно повернули головы, переглянулись и хищно, мерзко усмехнулись, запоминая каждое слово. Информация на «Универсаме» стоила дороже золота.
‎
‎----------
‎
‎Прошла неделя. Неделя полнейшего, адского молчания и изводящего ожидания.
‎
‎Я сделала тест в тот же день. Две полоски проявились почти мгновенно, яркие, четкие, как приговор. Срок был совсем маленький - около недели, всё случилось в ту самую ночь в на мое день рождения
‎
‎Вечер опустился на Казань быстро и глухо. За окном шел мокрый снег, а в квартире стояла звенящая тишина. Я сидела прямо на холодном линолеуме в прихожей, прижавшись спиной к стене и уткнувшись лицом в колени. В руках я сжимала ту самую смятую коробочку с двумя четкими красными полосками, которую мы с Сашей вытащили из аптеки.
‎
‎Меня била крупная, мелкая дрожь. Страх, тошнота, виражи последних недель - всё это сошлось в один сплошной, удушающий узел.
‎
‎Щёлкнул замок. Дверь отворилась, и в квартиру с мороза вошёл Вахид. Он стряхнул снег с шапки, бросил ключи на тумбочку и уже хотел позвать меня, как вдруг увидел меня на полу.
‎
‎Вахид замер. Вся его суровая, привычная уличная выправка мгновенно слетела.
‎
‎- Ринка? - брат в два шага преодолел коридор и опустился на корточки прямо передо мной. Его широкие, прохладные ладони легли мне на плечи. - Ты чего на полу сидишь? Тебе плохо? Опять мутит?
‎
‎Я подняла на него заплаканные, опухшие глаза. Слезы текли по щекам без остановки, горло сжало спазмом, я не могла выговорить ни слова.
‎
‎- Эй, мелкая, ты чего? - голос Вахида стал тревожным и жёстким. Его глаза сузились. - Кто тебя обидел? Кто-то из пацанов? Ростовские пронюхали?! Говори, Рин! Убью любого!
‎
‎- Никто... никто не обидел, Вахид... - задыхаясь от слез, пропищала я. - Я... я дура просто... Конченная дура...
‎
‎- Так, ну-ка вставай, - Вахид аккуратно подхватил меня под локти, поднял с холодного пола и усадил на банкетку. Сам опустился перед мной на одно колено, строго глядя мне прямо в лицо. - Вдохни и выдохни. Дыши. А теперь говори по-человечески. Что произошло?
‎
‎Я смотрела на своего старшего брата - на его шрам у брови, на суровые казанские черты, за которыми всегда скрывалась самая глубокая, слепая и нежная братская любовь. Я судорожно разжала пальцы и протянула ему смятый тест.
‎
‎Вахид взял белую пластиковую полоску. Он долго смотрел на две яркие красные линии. В коридоре стало настолько тихо, что было слышно, как тикают старые часы на кухне и как капает вода из крана.
‎
‎Лицо Вахида изменилось. На секунду он замер, словно его обухом по голове оглушили. Он перевёл взгляд с теста на моё перепуганное, мокрое от слёз лицо, и его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном.
‎
‎- Вахид... - в ужасе прошептала я, закрывая лицо руками и сжимаясь в комок. - Прости меня... Пожалуйста, прости! Я не хотела... Я боялась сказать... Не бей Валеру, Вахид, прошу тебя! Он не знает ещё! Он не виноват!
‎
‎Я ждала взрыва. Ждала, что Вахид заорёт, выскочит из квартиры с кастетом, разнесёт весь подвал качалки и запрёт меня дома на засов.
‎
‎Но брат молчал.
‎
‎Он тяжело, рвано вздохнул. Его огромная, огрубевшая от драка ладонь мягко, бережно легла мне на макушку. Вахид подался вперёд, обнял меня за шею своей широкой рукой и притянул к своей груди, уткнувшись носом в мои кудри.
‎
‎От его пальцев пахло морозом и табаком.
‎
‎- Маленькая моя глупая дурочка... - тихо, с невероятной, надрывной нежностью выдохнул Вахид, и я почувствовала, как его грудь тяжело вздымается. - Ты чего напридумывала-то? С чего ты решила, что я тебя гнобить стану?
‎
‎- Я думала... это позор... - всхлипнула я в его олимпийку.
‎
‎- Позор - это когда бросают и предают, - жестко, но с глубоким теплом отрезал Вахид, вытирая своим большим пальцем слезы с моих щёк. - А ты - моя сестра. Ты - сестра Зимы. Поняла меня? Никто в этом городе - ни пацаны, ни бабки у подъезда - кривого слова в твою сторону сказать не посмеют. Я каждому лично язык вырву.
‎
‎- А Турбо?.. - испуганно прошептала я.
‎
‎Вахид на секунду прищурился, а потом едва заметно, качнул головой:
‎
‎- А Валере мы башку потом открутим, если он хоть на секунду заднюю даст. Но Валера не даст. Я его знаю, он за тебя душу отдаст. Завтра утром пойдём к тёте Зифе в женскую консультацию - она женщина проверенная, лишнего не болтает. Всё проверим, анализы сделаем. А вечером скажешь ему. Я рядом буду.
‎
‎Я посмотрела на брата через слезы. Он смахнул последнюю каплю с моего подбородка, щелкнул меня по носу и улыбнулся той самой родной, тёплой ухмылкой:
‎
‎- Слышишь, мелкая? Выше нос. Зималединовы не сдаются. В конце концов... дядей стану. Капец, конечно... но прорвёмся. Пошли чай пить
‎
‎На следующий же день Вахид, бледный, суровый и не произнесший за всё утро ни единого слова, отвёл меня в районную женскую консультацию к своей давней знакомой - тёте Зифе.
‎
‎Из кабинета я вышла спустя двадцать минут. Лица на мне не было. Я была белая, как больничная простыня. Руки дрожали так, что я не могла застегнуть пуговицы на пальто.
‎
‎Анализ подтвердил: беременность, две недели ровно .
‎
‎Я стояла в гулком коридоре, глотая слезы и ожидая от Вахида чего угодно - крика, ярости, упреков, проклятий в адрес Турбо. Но мой брат-авторитет сделала то, чего не делал с нашего самого раннего детства.
‎
‎Вахид подошёл, опустился на одно колено прямо на грязный больничный линолеум и крепко, до хруста рёбер, обнял меня, уткнувшись носом в моё плечо.
‎
‎- Тише, мелкая... Тише, - глухо, с невероятной братской теплотой проговорил Вахид, и я почувствовала, как дрожит его широкая спина. - Ты - сестра Зимы. Ты не будешь позориться и прятаться. Ты ни в чём не виновата. Сегодня вечером скажешь ему всё. Я буду рядом.
‎
‎----------
‎
‎По дороге домой из консультации в воздухе кружился редкий снег. Голова кружилась. На полпути к дому мы проходили мимо городского рынка, и я остановилась, умоляюще посмотрев на брата:
‎
‎- Вахид... Отпусти меня на пять минут к овощному ряду. Я огурцов соленых возьму... Мне успокоиться надо, прошу тебя.
‎
‎Вахид вздохнул, погладил меня по шапке и кивнул на трамвайную остановку:
‎
‎- Я тут постою, у киоска. Не задерживайся, Рин.
‎
‎Я повернула к деревянным крытым лоткам. Вокруг толпились торговцы, пахло сырой землей, квашеной капустой и подгнившими яблоками. Я достала из кармана бумажный пакет, выбирая крепкие соленые огурцы из деревянной бочки, и случайно подняла взгляд на соседний мясной павильон.
‎
‎И в этот момент моё сердце просто перестало биться.
‎
‎У промёрзшей кирпичной стены стоял высокий, плечистый мужчина в потрёпанном синем дутом жилете.
‎
‎На его шее, прямо из-под засаленного воротника, вылезала характерная, страшная татуировка - оскаленный волк.
‎
‎Кузя. Бык из ростовской банды Моти. Человек, который в Ростове выбивал долги и ломал кости тем, кто пытался сбежать.
‎
‎Кузя медленно повернул голову и встретился со мной взглядом. На его заросшем щетиной лице расплылась узнаваемая, гнилая, торжествующая ухмылка.
‎
‎Бумажный пакет выскочил из моих ослабевших пальцев. Огурцы с тихим, глухим стуком раскатились по грязному снегу.
‎
‎Я закричала без звука, развернулась и рванула прочь с рынка, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, лёгкие разрывало от панического страха. Ростовские нашли нас! Они приехали за нами в Казань!
‎
‎Выскочив за угол дома, я со всего размаха, на полной скорости врезалась в чью-то широкую, твёрдую грудь.
‎
‎- Воу-воу! Ринка, тише ты! - раздался знакомый, глубокий бас.
‎
‎Меня подхватили сильные, горячие руки. Это был Турбо. Он вышел искать меня по просьбе Вахида.
‎
‎Я дрожала как осиновый лист, зубы выбивали дробь, а моё лицо было совершенно белым.
‎
‎- Ринка? - улыбка с лица Валеры мгновенно испарилась. Его здоровый глаз сузился, а пальцы впились в мои плечи. - Ты чего бледная такая?! Кто тебя испугал?!
‎
‎- Мне... мне просто плохо... - соврала я, задыхаясь от паники и зарываясь носом в его олимпийку. - Тошнит очень... голова кружится...
‎
‎Турбо молча разглядывал меня. Он почувствовал ложь - он видел животный, липкий ужас в моих глазах, но допрашивать на улице не стал.
‎
‎- Пойдём домой, - сдержанно сказал Валера, обнимая меня за талию и закрывая своей широкой спиной от улицы.
‎
‎----------
‎
‎Едва мы вернулись в квартиру, я первым делом затащила Сашу в ванную, закрыла дверь и в слезах рассказала ей про встречу у овощных лотков.
‎
‎Саша, которая никогда и ничего в этой жизни не боялась, мгновенно побледнела. Её латунная зажигалка с глухим стуком выпала из пальцев на плиточный пол.
‎
‎- Кузя?.. - прошептала Саша, и её карие глаза расширились от настоящего страха. - Кузя в Казани?! Ринка... Это значит, ростовские здесь. а как вообще если моти и кита больше нет
‎
‎- Саш, что делать?! - плакала я, сжимая её руки. - Вдруг они узнают про... про ребенка?!
‎
‎- Молчи! - строго шепнула Саша, хоть у самой губы дрожали. - Пацанам про Кузю пока ни слова. Если Турбо с Вахидом узнают - они прямо сейчас на рынок побегут, а ростовские толпой ходят, с ножами и стволами! Сначала реши вопрос с ребенком и Турбо. Поняла меня?
‎
‎Я судорожно кивнула.
‎
‎----------
‎
‎Я сидел на деревянной табуретке в прихожей, вытянув ноги и опустив локти на колени. В пальцах дымила сигарета, пепел падал прямо на линолеум, но мне было до фонаря. Все мои мысли, все нервы были там, за закрытой дверью ванной, откуда доносился тихий шум льющейся воды и сдавленный, еле слышный шепот Регины и Саши.
‎
‎Я в жизни ничего так не боялся. На меня «Разъезд» с арматурой ходил, мне Барон своими быками угрожал - я глазом не моргнул. А тут... меня колотило изнутри, как последнего первогодку.
‎
‎Я до сих пор видел её глаза на рынке. Когда я шёл её искать по просьбе Вахида, я думал - ну, тошнит девчонку, мало ли, аптека, витамины. Но когда я подхватил её у угла... Она же белая была. Ледяная. Губы синие, зубы стучат, а в глазах - такой липкий, дикий, смертельный ужас, какого я у неё никогда не видел. Она соврала мне. В глаза соврала, что просто голова кружится и тошнит. Я же знаю каждую её жилку, каждое движение кудрей! Она видела кого-то. Или что-то произошло.
‎
‎Вахид вышел из кухни с двумя кружками крепкого, неразбавленного чая. Он прошёл по коридору, тяжело опустился на край обувной тумбочки напротив меня и поставил одну кружку на пол у моих ног.
‎
‎Мы сидели друг напротив друга в тусклом свете коридорной лампочки. Два пацана с «Универсама».
‎
‎- Затуши, Валера, - тихо, но по-деловому сказал Вахид, кивнув на мою сигарету. - Ринке от дыма опять тошно станет.
‎
‎Я мгновенно прижал тлеющий фильтр к подошве ботинка и бросил остекленевший огурок в карман.
‎
‎- Зима... - хрипло проговорил я, поднимая на него взгляд. Голос связывало, словно сухим песком засыпало. - Ты мне сегодня днём у консультации про тётю Зифу сказал... Это правда? Честно скажи, как брату. Без виляний. Она... она реально носит моего ребёнка?
‎
‎Вахид долго смотрел на меня. В его тёмных глазах не было привычной казанской злости или уличного наезда. Там была тяжелая, взрослая, мужицкая усталость. Он медленно нагнулся, упёрся ладонями в колени и посмотрел мне прямо в душу.
‎
‎- Правда, Валера. Две Недели Тётя Зифа лично подтвердила, анализы верные.
‎
‎У меня в груди словно граната разорвалась. Воздух выбило из лёгких. В голове зашумело так, будто мимо на полной скорости пролетел товарняк. Мой ребёнок. Внутри моей маленькой, гордой, Регины - наш с ней ребёнок.
‎
‎- Ебать... - невольно вырвалось у меня. Я закрыл лицо сбитыми в кровь ладонями и застыл, чувствуя, как бешено стучат виски.
‎
‎- Ты чё, Валера? - голос Вахида стал ледяным, как декабрьский лед на Казанке. Он подался вперёд, и его огромная ладонь мёртвой хваткой сжала моё плечо. - Ты чё, заднюю надумал дать?! Заподло стало?! Если ты сейчас хоть слово кривое скажешь, если ты её бросишь - я тебя здесь же, на этом линолеуме, без кастета завалю. Мне пофиг, что ты мой лучший кент. Она - моя сестра!
‎
‎Я резко сбросил его руку с плеча и вскочил с табуретки, тяжело дыша и глядя Вахиду прямо в глаза:
‎
‎- Ты совсем сдурел, Зима?! Какая задняя?! Ты за кого меня держишь?! Я кастет на дно ящика выбросил, я перед Бароном на Арбате стоял, я за неё жизнь отдам! Я завтра же к барону пойду свадьбу сыграем! Это мой ребёнок, Зима! Мой и Регинин! Я её из рук больше никогда в жизни не выпущу!
‎
‎Вахид смотрел на меня снизу вверх. Складка между его бровями медленно разгладилась. Он тяжело, с облегчением выдохнул, встал и по-братски, с размаху хлопнул меня по ладони, крепко сжав пальцы:
‎
‎- Верю, Валера. Прости. За сестру башка не соображает.
‎
‎- Забей, - я вытер прошибший пот со лба и кивнул в сторону закрытой двери ванной. - Зима... Но дело не только в ребёнке.
‎
‎- В смысле? - прищурился Вахид.
‎
‎- На рынке... - я понизил голос до шёпота, подступая ближе к брату. - Я её когда забрал, она от страха чуть не умерла. Ребёнок - это да, это шок для неё. Но она дрожала не от этого, Вахид. Она видела кого-то. Оглядывалась, пакет с огурцами бросила на снег. Она мне соврала, что голова кружится. Она боится кого-то. Причём смертельно.
‎
‎Вахид мгновенно напрягся. Его челюсть сжалась, желваки заходили ходуном.
‎
‎- Думаешь... из Ростова кто-то? - тихо спросил он.
‎
‎- Не знаю, - сквозь зубы процедил я, чувствуя, как на затылке поднимаются волосы. - Но они там с Сашкой уже полчаса сидят, закрылись. Как только выйдет - я из неё всё вытяну. Честно вытяну, без ору. Она не должна ничего от меня скрывать. Мы теперь семья.
‎
‎В этот момент со стороны лестничной клетки послышался шум, топанье тяжелых ботинок и сиплый смех. Из подъезда в коридор ввалились Марат и Вова Адидас, неся в руках авоську с кефиром и хлебом.
‎
‎- О! Пацаны! Вы чё такие смурные сидите?! - с порога огласил коридор весёлый Марат, сбрасывая кеды. - А мы тут кефирчика принесли! Ринке полезно!
‎
‎- Завали, Марат, - сурово отрезал Вахид, поправляя олимпийку.
‎
‎Дверь ванной со скрипом отворилась. Из неё вышли Регина и Саша. Регина была бледная, но держалась, а у Саши глаза горели недобрым, тревожным огнём.
‎
‎----------
‎
‎Выйдя из ванной мы увидели пацанов и прошли в комнату
‎В комнате висела странная, давящая тишина. Марат, пытавшийся разрядить атмосферу, вышагивал по ковру и дурачился:
‎
‎- Да чё вы все такие кислые, а?! Прямо как Ринка с Сашкой на прошлой неделе возле аптеки! Слушайте, а Ринка тогда реально тест покупала, я не вру!
‎
‎Адидас усмехнулся думая, что Марат снова несёт свою привычную глупую чушь.
‎
‎Но Турбо не смеялся.
‎
‎Он сидел на краю дивана, не сводя с меня пристального, тяжелого, насквозь прожигающего взгляда. Валера видел, как я судорожно сжимаю край кофты, как мелкая дрожь бьёт моё тело.
‎
‎Внезапно Турбо встал. Его движение было настолько резким, что шутки Марата мгновенно оборвались.
‎
‎Валера подошёл ко мне, без слов взял за дрожащую ладонь и твёрдо сказал:
‎
‎- Пойдём.
‎
‎Он вывел меня в тёмный коридор и плотно прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь гостиной, отрезая нас от пацанов.
‎
‎В коридоре горела тусклая лампочка. Турбо прижал меня спиной к стене, оперся руками по обе стороны от моей головы и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было привычной ярости - только невероятная, давящая, взрослая серьёзность.
‎
‎- Я знаю про тётю Зифу, - тихо, но отчётливо проговорил Турбо. - Вахид мне всё рассказал ещё днём.
‎
‎У меня перехватило дыхание.
‎
‎- Ты беременна? - спросил Валера. - Не ври мне, Рин. Я не сорвусь. Не огрею, не уйду. Просто скажи правду.
‎
‎Я не выдержала. Слезы большими, горячими каплями брызнули из глаз. Я закивала головой, уткнулась лбом в его грудь и тихо, навзрыд зарыдала:
‎
‎- Да... Валера, да... Срок 2 недели...это на день рождения мое
‎
‎Я смолчала про Кузю - я панически боялась за него, боялась, что он убежит на улицу и его убьют.
‎
‎Турбо замер на секунду. В его груди вырвался тяжелый, рваный выдох. А потом его сильные, сбитые в драках руки аккуратно, с невероятной, неземной нежностью обняли меня за плечи. Он прижал меня к себе, уткнулся носом в мои кудри и стал бережно гладить по голове:
‎
‎- Маленькая моя... Глупая... Чего же ты молчала? Чего боялась? Я же с тобой... Я теперь от тебя ни на шаг. Наш это ребёнок, поняла? Наш. Я завтра же к барону пойду, свадьбу играть будем.
‎
‎Я рыдала у него на плече, чувствуя, как его горячие ладони защищают меня от всего мира.
‎
‎И в этот самый момент...
‎
‎БУМ! БУМ! БУМ!
‎
‎Оглушительный, зверский удар сотряс входную деревянную дверь нашей квартиры! Пыль сыпанулась с потолка, а замки жалобно заскрипели.
‎
‎За дверью на весь подъезд раздался чужой, хриплый, наглый ростовский бас, от которого у меня внутри всё вымерло:
‎
‎- ЗИМА! ВЫХОДИ, СУКА! ТВОЯ СЕСТРА И РОСТОВСКАЯ ШВАБРА - НАШИ! ОТКРЫВАЙ, ГОСТИ ИЗ РОСТОВА ПРИЕХАЛИ!
‎
‎В коридор мгновенно выскочили все.
‎
‎Вахид на ходу вытащил из кармана тяжелый стальной кастет и натянул его на пальцы. Адидас встал в боевую стойку. Саша выскочила с кухни, с диким огнем в глазах резко щёлкнув своей латунной зажигалкой - вспыхнул алый огонёк.
‎
‎Турбо мгновенно задвинул меня себе за спину, перекрывая своим широким телом, и заслонил от двери. Его глаза стали ледяными, уличными, звериными.
‎
‎Все замерли в коридоре, глядя на сотрясающуюся от новых ударов дверь.
‎
‎Турбо медленно повернул голову к Вахиду и процедил сквозь зубы:
‎
‎- Зима. Звони Барону. Сейчас.
‎
‎