Вспоминай меня | Турбо

Родная Казань встречала нас скрипучим морозом, пушистым снегом и знакомым запахом дыма из заводских труб. Позади остались и столичный азарт, и подвалы ВДНХ, и сомнительная фарцовка на Арбате.

Тёмно-синий «ЗИМ» Барона остановился у знакомой хрущёвки, где находилась наша с Вахидом квартира.

Барон опустил стекло, поправил каракулевую шапку и с тёплой, отцовской улыбкой посмотрел на меня через пенсне.

- Ну всё, Региночка, приехали, - пробасил Иван Сергеевич. - Дома ты. Я сдержал слово: свободы я тебя не лишаю. Будешь жить в Казани с Вахидом, окончишь школу. Но помни: ты всё ещё моя дочь. Случится что - только звякни, мои люди через час здесь будут.

Я подошла к окну машины, обняла Барона за шею через дверцу и тихо шепнула:

- Спасибо вам, дядя Ваня. За всё спасибо.

- Езжай давай, принцесса, - Барон с улыбкой посмотрел на стоящего рядом Турбо и добавил сурово: - А ты, кудрявый, помни наш уговор. Обидишь её - я тебе лично уши оборву.

- За свои слова отвечаю, Иван Сергеевич, - ровно и гордо ответил Валера, крепко сжимая мою ладонь.

Машина Барона плавно тронулась и скрылась за поворотом двора.

Пацаны с Сашей пошли в качалку, а мы с Вахидом поднялись к себе в квартиру, чтобы сбросить вещи.

Зайдя в нашу старую прихожую, я замерла. В квартире пахло родным домом, чаем и морозной свежестью. Вахид закрыл дверь на засов, снял куртку и повернулся ко мне. На его обычно строгом, суровом лице сейчас читалась такая глубокая, нескрываемая усталость и трепетная братская нежность, что у меня перехватило дыхание.

- Ну... проходи, путешественница, - тихо проговорил Вахид, сделав шаг ко мне.

Я не выдержала. Бросив сумку на пол, я бросилась к нему на шею. Вахид подхватил меня на руки, как в детстве, прижал к себе и крепко уткнулся носом в мои волосы.

- Вахид... - зарыдала я ему в плечо. - Прости меня, пожалуйста... Прости, что заставила вас так за мной мчаться...

Вахид поставил меня на ноги, взял моё лицо в свои огромные, тёплые ладони и вытер слёзы с моих щёк. Его глаза блестели.

- Ты дура, Ринка... - с глубокой теплотой в голосе выдохнул Вахид. - Я когда от Барона про твой побег узнал, у меня внутри всё оборвалось. Я думал, потерял тебя. Ты же мне больше чем сестра, Рин. Ты единственное, что у меня от семьи осталось.

- Вы с Турбо... я думала, вы меня заперли совсем, - тихими слезами умывалась я.

- А ты молодец, - неожиданно гордо улыбнулся Вахид, щёлкнув меня по носу. - Настоящая Зималединова. Поставила этого кудрявого на место. Он впервые в жизни опомнился, понимаешь? Ты ему глаза открыла. Я горжусь тобой, мелкая. И знай: что бы ни случилось - мой дом всегда твой дом. Ни Барон, ни Турбо, ни кто-то ещё тебя у меня не заберёт. Поняла?

- Поняла, - улыбнулась я через слёзы, прижимаясь к его широкой груди. - Спасибо тебе, Вахид. Ты лучший брат на свете.

Сложив вещи в комнате и немного переведя дух, мы с Вахидом вышли на улицу.

Казанский мороз мгновенно ударил по щекам свежестью.

В воздухе кружился редкий крупный снег, а под ботинками весело хрустели заснеженные тротуары. Вахид шёл рядом со мной - высокий, суровый, в своей неизменной тёмной куртке, вальяжно сунув руки в карманы.

Пока мы шли по нашему родному двору к подвалу качалки, Вахид придерживал меня за локоть на скользких участках тропинки, заслоняя своей широкой спиной от холодного ветра.

- Ну чё, Зималединова, - хмыкнул Вахид, косясь на меня с тёплой братской ухмылкой. - Как тебе столичная жизнь? Сильно от казанских дворов отличается?

- Ой, не спрашивай, Вахид, - засмеялась я, кутаясь в шарф. - Москва большая, шумная, барыги на каждом углу... Но честно? Наш подвал и эти сугробы мне сто раз дороже всех их арбатских огней.

- Ещё бы, - гордо качнул головой Вахид. - Тут твой дом. И пацаны твои.

Он на секунду замолчал, взглянув на меня более серьёзно:

- А если серьёзно, Рин... Вы там с Сашкой и Маратом реально отбитые на всю голову. Я когда от Барона узнал, что вы втроём на ночной поезд прыгнули... у меня аж волосы на затылке зашевелились. Вы же без денег, без прописки, в чужой город! А если бы ростовские вас там зажали? Или московские бандиты?

Я опустила глаза, тихо вздохнув:

- Мы не думали тогда, Вахид. Нам казалось - вырвемся, свобода, всё сами сможем...

- Сам сможешь только в сугробе замёрзнуть, - мягко перебил меня брат, обнимая за плечи и притягивая к себе на ходу. - Для этого у тебя есть я. И Турбо. И пацаны. Свобода - это круто, Ринка, но когда у тебя за спиной семья - никакая Москва не страшна.

Я улыбнулась и крепче прижалась к его боку. Мы уже подходили к заснеженному приямку, где находилась тяжёлая железная дверь качалки «Универсама». Из подвала доносился знакомый гул голосов и стук железа.

Вахид остановился у самой двери, повернулся ко мне, заботливо поправил мой съехавший набок капор и строго пригрозил пальцем:

- Так, мелкая. Сейчас зайдём - держись рядом. Пацаны там от твоего побега до сих пор на ушах стоят, а Вовка Адидас вообще как пороховая бочка ходит. Главное - ничего не бойся. Я рядом. Поняла?

- Поняла, - с душевной теплотой выдохнула я.

Вахид толкнул тяжёлую, промёрзшую дверь, и мы шагнули в тёплый гул родного подвала.

Спустившись в подвал качалки «Универсама», мы застали пацанов в полном сборе. Вахид вошёл первым, по-хозяйски положив руку мне на плечо.

Когда тяжёлая железная дверь отворилась, сидевшие у буржуйки пацаны - Ералаш, Пальто и остальная скорлупа - буквально дара речи лишились.

Во-первых, Адидас шёл во главе с подвязанной эластичным бинтом челюстью и злым взглядом.

Во-вторых, Вахид шёл с гордо поднятой головой, защищая меня, а Турбо аккуратно держал меня за вторую руку, нежно поглаживая мои пальцы.

А в-третьих, за спиной счастливого Марата шествовала рослая, дерзкая девчонка в кожанке и с красным пионерским галстуком на шее - Саша!

- Еба-а-ать... - вырвалось у Ералаша. - Пацаны, это чё, свадебный кортеж из Москвы вернулся?!

- Завали! - гаркнул Адидас сквозь сжатые зубы, хотя из-за подвязанной челюсти это прозвучало как шипение.

- Чё говоришь, Вов? Зубик болит? - хитро усмехнулась зашедшая последней Саша. На ней гордо алел тот самый пионерский галстук, а в руках она крутила свою латунную зажигалку. - Ты обращайся, если чё, я в Ростове народной медициной увлекалась, могу и вторую сторону подравнять!

Адидас залился краской от злости, но Вахид тяжело положил ему руку на плечо:

- Вова, остынь. Ты на ростовскую зажигалку больше не рыпайся, а то она тебе всю челюсть переплавит.

Марат с гордым, независимым видом подвёл Сашу к боксёрским грушам:

- Вот, Саш, наша качалка. Тут спорт, железо, пацанская дисциплина.

Саша прищурилась, смерила снаряды опытным ростовским взглядом, подошла к самой тяжёлой кожаной груше, поправила галстук и без всякого разогрева с размаху впечатала по ней такой сочный, хлёсткий хук справа, что груша взвизгнула на цепях и отлетела к самой стене!

В качалке повисла мёртвая тишина. У Ералаша с Пальто рты открылись.

Марат мгновенно расплылся в счастливой улыбке:

- Это моя ростовская зажигалка! Учитесь, шестёрки, пока живы!

Вахид громко расхохотался, хлопнув Марата по плечу:

- Ну, Суворов, накопал ты себе девку... Она же тебя в баранку согнёт, если косячить начнёшь!

- Не согнёт! Мы союз! - храбрился Марат под общий хохот.

В качалке впервые за долгое время витало то самое родное, шумное и невероятно тёплое пацанское счастье. Турбо присел рядом со мной на лавку, тихо взял меня за руку и подмигнул:

- Ну чё, принцесса... Добро пожаловать домой.

Насидевшись у тёплой буржуйки и напившись чаю из эмалированных кружек, пацаны окончательно заскучали.

В качалке висел дух сонной лени, пока Ералаш не выудил из сундука под лавкой старый, тяжёлый, шнурованный кожаный футбольчик - мяч был потёртый, но ещё вполне упругий.

- Слышь, пацаны, а чё мы сидим как на поминухе? - задорно выкрикнул Ералаш, чеканя мяч коленкой. - Давайте в футбол перекинемся! Ворота сделаем между скамейками и стойкой для гирь!

- Ты сдурел, Ералаш? - хмыкнул Вахид, пуская дым из сигареты. - В подвале в футбол? Все лампочки перебьёте, да и Адидасу с его челюстью только мячом по кумполу не хватало получить.

- Да нормально всё будет, Зима! - выскочил Марат, подхватив мяч. - Две на две команды! Играем до трёх голов! Саша, ты за меня! Погнали, покажем казанским, как ростовский авангард играет!

- Ну держись, Суворов, - ухмыльнулась Саша, вставая с лавки, поправляя свой красный пионерский галстук и закатывая рукава кожанки. - Чур, по ногам не бить, а то я быстро про зажигалку вспомню.

Команды разбились быстро: Марат с Сашей и Ералашем против Вахида, Пальто и Турбо.

Адидас сурово сидел в углу с полотенцем у челюсти, отказываясь участвовать в «этом детском саду», а я осталась сидеть у печки, с улыбкой наблюдая за разворачивающимся хаосом.

Игра в тесном подвале качалки мгновенно превратилась в суровый уличный замес. Пыль летела столбняком, кеды визжали по промасленному бетону, а пацаны с диким азартом носились между штангами и гирями.

Но главным откровением для всех стала Саша.

Оказалось, что ростовская зажигалка ногами владела не хуже, чем кулаками! Она лихо финтила, оттирала Ералаша плечом и выдавала такие точные пасы Марату, что Вахид едва успевал уворачиваться от летящего мяча.

- Красава, Сашка! Жми их! - орал счастливый Марат, суетясь у импровизированных ворот.

Счёт был 2:2. Шла решающая подача.

Саша перехватила мяч у Пальто возле стойки с блинами, ловко подработала его правой ногой и выскочила на ударную позицию прямо по центру подвала.

В этот самый момент Турбо, который до этого играл довольно расслабленно - больше посматривая в мою сторону и улыбаясь, - решил встать стенкой. Он вальяжно вышагнул вперёд, скрестил руки на груди и с пренебрежительной, подтрунивающей ухмылочкой выкрикнул Саше:

- Ну давай, ростовская! Покажи силу удара, а то вы там в Ростове только с зажигалками храбрые!

Саша прищурилась. В её глазах вспыхнул тот самый азартный огонёк.

- Сам напросился, кудрявый! - хохотнула Саша.

Она разбежалась и со всей дури, от самого бедра, впечатала носком кеда по тяжёлому кожаному мячу!

Мяч пулей сорвался с места. Но пошёл он не низом, как планировалось, а сорвался с носка и с оглушительным свистом пошёл точно вверх!

Турбо даже рот открыть не успел.

БУМ-М-М!

Тяжёлый, промёрзший кожаный мяч с глухим, сочным звуком прилетел Турбо аккуратно прямо в левый глаз!

Удар был такой силы, что Валера потерял равновесие, затылком качнулся назад и с грохотом впечатался спиной в деревянный щит с плакатами!

В качалке наступила абсолютная, звенящая, мёртвая тишина. Прервалась даже музыка из магнитофона.

Мяч отскочил от физиономии Турбо и глухо покатился по бетону, остановившись у ног обомлевшего Ералаша.

Марат застыл с поднятой ногой, медленно побледнел и с ужасом прошептал Саше на ухо:

- Саша... Прощайся с жизнью... Нам пиздец. Завещаю тебе свой пионерский галстук...

Турбо медленно сполз по стене на корточки, держась обеими руками за левую сторону лица. Из-под его пальцев вырывалось хриплое, тяжёлое рычание.

Вахид сидел на лавке. Вся его суровость испарилась за одну секунду. Зима посмотрел на скрюченного Турбо, потом на стоящую с невинным видом Сашу... и на весь подвал раздался такой громкий, раскатистый и дикий хохот, что Вахид едва не свалился со скамейки!

- А-ха-ха-ха-ха! - ржал Вахид, вытирая слёзы и хлопая себя по коленям. - Валера! Сначала галстук, теперь фингал! Тебе в Москве морду не добили, так Саша решила доделать! А-ха-ха!

Даже Вова Адидас в углу подвала не удержался и тихо, сквозь подвязанную челюсть, прыснул от смеха, зажав рот ладонью.

- Саш... ты как вообще?.. - заикаясь, спросил ошарашенный Ералаш.

Саша, ничуть не испугавшись, поправила свой галстук, упёрла руки в бока и с наглой ухмылкой крикнула Турбо:

- Ну а чё ты встал на линии огня, кудрявый?! Ушами хлопать меньше надо! Я же предупреждала - удар у меня ростовский!

Турбо медленно поднял голову. Его левый глаз уже стремительно заплывал сочным, фиолетово-красным синяком, а сам он смотрел на Сашу взбешённым взглядом.

- Ростовская... - прорычал Турбо сквозь зубы, поднимаясь с корточек. - Ты мне глазом ответить за это должна...

- Валера, стоять! - со смехом и испугом одновременно выскочила я, перекрывая ему дорогу и прикладывая к его распухшему глазу холодную жестяную кружку с водой. - Тише ты, уличный боец! Сам же под удар полез!

Турбо замер, чувствуя прикосновение моих рук. Его ярость мгновенно улетучилась, уступив место смущённому шипению:

- Э-э-э...

- Терпи, «непобедимый», - ласково улыбнулась я, прижимая холод к его глазу. - Теперь у вас с Адидасом полный комплект: один с подвязанной челюстью, второй с бланшем на весь глаз!

- Красота - страшная сила! - до слёз хохотал Вахид, подмигивая Саше. - Молодец, ростовская! Прямо в яблочко!

Марат, поняв, что расправы не будет, мгновенно вернул себе наглый вид, подошёл к Саше и обнял её за плечи:

- Вот так вот, пацаны! Это моя Саша! В нашей команде промахов не бывает!

Турбо только тяжело вздохнул, морщась от холодной кружки, но, глядя на меня, тихо улыбнулся своим здоровым глазом:

- М-да... Весёлая у нас компания собралась. С вами не скучно...

Наигравшись в футбол, подначив Турбо с его свежим фиолетовым фингалом и полностью разрядив атмосферу, мы с Сашей стали собираться домой. Нужно было ещё успеть привести себя в порядок, накрутить кудри и нарядиться на вечернюю дискотеку в ДК.

Я накинула своё пальто, Саша застёгивала кожанку, аккуратно заправляя под воротник свой любимый красный пионерский галстук, когда от буржуйки к нам суетливо подбежал Пальто.

Он выглядел смущённым, переминался с ноги на ногу и судорожно крутил в руках свою кроличью шапку-ушанку.

- Рин... Саш... Стой, подождите минуту! - тихо, но умоляюще проговорил Пальто, глядя на нас снизу вверх.

- Чего тебе, Пальто? - усмехнулась Саша, поправляя воротник. - Твоя очередь на футбол ещё не подошла, мы уже уходим, нам на дискач собираться надо.

- Да я про завтра... - Андрей замялся, почесал затылок и понизил голос, косясь на сидевшего неподалёку Вахида: - Слушайте, девчонки... У меня тут проблема образовалась. Мама завтра в больницу ложится на процедуру... А у меня завтра с утра сборы, а потом к маме надо передачу занести.

- И в чём замес? - прищурилась я, натягивая варежки.

- Юля, - с тоской выдохнул Пальто. - Младшая моя сестра. Ей шесть лет. Завтра днём её одну дома оставлять боязно - плакать начнёт, а с собой на сборы или в больницу не потащишь. Посидите с ней завтра пару часов у меня дома? Пожалуйста! Завтра как раз воскресенье, посидите, порисуете с ней!

Саша от неожиданности даже рот приоткрыла и вылупилась на него:

- Чего?! Завтра с шестилетней мелочью сидеть?! Пальто, ты сдурел?! Я ростовская девка, я зажигалкой челюсти ломаю, я Турбо фингал мячом повесила! Какой из меня нянькус?!

- Саш, ну пожалуйста! - умоляюще запричитал Андрей, сложив руки замочком. - Юлька спокойная! Она мультики смотрит, рисовать любит! Я вам за это... за это завтра пачку сушек дам и чай индийский со слоном отдам, мама из Москвы привозила!

Я не удержалась и тихо рассмеялась, глядя на испуганное лицо Саши:

- Да ладно тебе, Саш! Чего ты напугалась? Завтра днём зайдём к Пальто, поможем, а сегодня танцевать идём!

- Я?! Испугалась?! - возмутилась Саша, зыркнув на меня. - Да я на стене против банды Кита стояла! Просто я с детьми вообще общаться не умею! Вдруг она плакать начнёт? Я ей чё, про фарцовку на Арбате рассказывать буду?!

- Расскажешь, расскажешь, - хмыкнул подошедший сзади Марат, обнимая Сашу за плечи и хитро ухмыляясь. - Ты у нас теперь универсальный солдат: и Адидасу прописать, и сказку на ночь прочитать!

- Суворов, завали, а то и тебе фингал поставлю! - шутливо огрызнулась Саша, но уже без злости.

- Короче, Пальто, - улыбнулась я Андрею. - Договорились. Завтра днём придём к тебе. А сегодня иди наряжайся, на дискотеке встретимся!

- Спасибо, Рин! Спасибо, Саш! Вы спасли меня! - просиял Пальто и на радостях чуть не обнял нас обеих.

Пацаны в качалке заржали, а мы с Сашей вышли из подвала на морозный казанский воздух - бегом наряжаться на дискач.

Снег весело хрустел под ботинками, а морозный казанский воздух обжигал щёки. Мы шли по заснеженному переулку в сторону нашего дома, кутаясь в воротники.

Саша засунула руки глубоко в карманы кожанки, слегка пританцовывала на ходу от холода и вдруг не удержалась и тихо хохотнула:

- Слушай, Рин... А твой кудрявый реально на меня не в обиде? А то я ему мячом в глаз так засадила, у него фингал теперь размером с хорошую копейку!

Я засмеялась, вспомнив ошарашенную физиономию Валеры:

- Да какой там в обиде, Саш! Ты бы его раньше видела - он бы за такое весь подвал вверх дном перевернул и кастет достал. А сейчас... сидел у печки, молчал и только сопел, пока я ему кружку с холодом прикладывала. В Москве его точно переклинило. Он теперь про свободу понял.

Саша тепло усмехнулась, пуская густой пар изо рта:

- Да и ты молодец, Зималединова. Хорошо его тогда в сквере отшила. Зато теперь парень шёлковый стал, смотрит на тебя как на икону. Уважаю.

- А вот кто на тебя как на икону смотрит, так это Марат, - подмигнула я подруге, толкнув её плечом. - Ты видела, как он перед пацанами гордился, когда ты по груше врезала? «Это моя ростовская зажигалка!» - и грудь колесом! А галстук твой пионерский до сих пор на шее бережёт.

Саша от неожиданности смутилась - слегка покраснела, повернула голову в сторону сугроба и сделала вид, что поправляет воротник:

- Да ну его, Суворова этого... Хвастун обычный. Акулёнок казанский.

- Да ладно тебе, Саш! - хохотнула я. - Признайся, зацепил он тебя?

Саша вздохнула, туша ухмылку, и тише добавила:

- Ну... есть в нём что-то. Смешной он, конечно, наглый, но правильный. За меня перед Адидасом встал, не испугался. С ним не скучно, Ринка. В Ростове все парни либо блатные, либо скучные, а Марат... он настоящий.

- Вот и отлично, - улыбнулась я. - Значит, сегодня на дискотеке медляк танцевать будете!

- Э-э-э, ты не разгоняйся! - замахала руками Саша, но по её довольным глазам было видно, что идея ей нравится. - Лучше скажи, мы с той Юлькой, сестрой Пальто, завтра точно справимся? Я с мелкими девчонками вообще общаться не умею. Вдруг она заплачет? Я ей чё, про фарцовку на Арбате рассказывать буду?!

Я расхохоталась на всю улицу:

- Главное - зажигалку свою латунную при ней не доставай и казанским подсечкам не учи! Нарисуем ей домик, мультики посмотрим, сушек с чаем поедим. Пальто так просил, жалко его.

- Ладно, - согласилась Саша. - Попробуем побыть примерными тётями. Если чё - Марата заставим ей сказки рассказывать!

- Договорились! - улыбнулась я, подбегая к нашему подъезду. - А теперь - бегом наверх! Нам ещё тушь «Ленинградскую» размачивать, ресницы плевать, да кудри на плойку крутить. Турбо меня на медляк звал, надо выглядеть на все сто!

- Да ты у нас и так принцесса, Зималединова, - искренне скалилась Саша, заходя со мной в тёплый подъезд. - Погнали наводить ростовско-казанскую красоту!

В нашей с Вахидом квартире пахло тёплым утюгом, мандариновыми корками и духами «Может быть». Вахид ещё полчаса назад ушёл в качалку, чтобы оттуда с пацанами идти к ДК, поэтому вся квартира оказалась в нашем полном распоряжении.

На кровати живописно расположился наш гардероб: моё светлое платье с пышной юбкой и любимый Сашин свитер крупной вязки.

Саша сидела перед зеркалом на трельяже, свесив ноги, и с невероятно подозрительным видом разглядывала прямоугольную коробочку с тушью «Ленинградская».

- Ринка... - тихо, с опаской позвала Саша, потыкав пальцем сухую чёрную брусочковую массу внутри. - А эта ваша казанская косметика точно глаза не разъест? В неё реально плевать надо?!

Я не удержалась и задорно расхохоталась, подбегая к трельяжу с пластмассовой щёточкой:

- Не бойся, ростовская! Все девчонки в районе так красятся! Смотри: чуть-чуть капаешь воды или плюёшь, растираешь щёточкой - и вуаля! Ресницы будут длинные, как у куклы!

Саша качнула головой, но послушно подставила лицо:

- Ладно, колдуй, Зималединова. Только смотри, чтоб я не была похожа на панночку из «Вия». Мне Марата надо наповал сразить, а не до инфаркта довести.

- Да он и так от тебя без ума, Саш, - улыбнулась я, аккуратно разделяя её реснички иголочкой.

Саша мгновенно густо покраснела, но тут же попыталась спрятать смущение за привычной ухмылкой:

- Суворов - идиот. Но... ладно, милый идиот. Слушай, а твой Турбо точно сегодня орать не начнёт, если к тебе кто-то из чужих пацанов просто подойти спросить дорогу решит?

- Не начнёт, - уверенно ответила я, докрашивая ресницы и усаживаясь за плойку, чтобы накрутить свои кудри. - Он мне на Арбате слово дал. Скажи честно, Саш... Ты веришь, что он реально изменился?

Саша замолчала. Она достала из кармана свою латунную зажигалку, крутанула колёсико, высекая огонёк, и тихо сказала:

- Верю, Рин. Уличных пацанов прогнуть нельзя - они от этого только злее становятся. А Валера... он не прогнулся. Он просто понял, что может потерять тебя навсегда. Когда парень ради девчонки кастет на дно сумки бросает и сотню за матерчатую матрёшку отдаёт - это не слабость. Это любовью называется.

От её слов у меня внутри разлилось удивительное, глубокое тепло. Я бережно вытащила из шкатулки ту самую заколку с металлической лягушкой, которую Турбо приберёг для меня, и вколола её в свои накрученные кудри.

- Ну как? - спросила я, поворачиваясь к подруге.

Саша смерила меня взглядом, выдохнула и искренне улыбнулась:

- Капец, Ринка... Принцесса казанская. Кудрявый твой сегодня точно челюсть на полу оставит.

- А ты у нас - ростовская королева! - улыбнулась я, протягивая ей флакончик духов.

Саша прыснула духами на запястья и шею, поправила на тёмном свитере свой неизменный красный пионерский галстук, вытащила кожанку и оглядела себя в зеркале с дерзкой, хищной ухмылкой:

- Ну чё, Зималединова... Казанско-ростовский союз готов к выходу? Погнали в ДК, покажем этому «Универсаму», как настоящие девчонки танцуют!

- Погнали! - засмеялась я, и мы, прихватив варежки, выбежали на морозную лестничную клетку.

Дискотека в ДК гремела на весь район.

Заснеженный двор ДК был освещён цветными гирляндами, из колонок на всю улицу вырывались басы культовой песни Юры Шатунова «Седая ночь». Внутри зала дым стоял коромыслом: казанские пацаны стояли привычным широким «кругом», а девчонки танцевали в центре.

Нас в ДК привёл Вахид. Он шёл рядом со мной, как настоящий телохранитель и старший брат, оглядывая зал строгим взглядом, чтобы никто не смел даже криво посмотреть в нашу сторону.

Когда заиграл медляк, Вахид подошёл к Турбо, тяжело положил ему руку на плечо и тихо сказал:

- Иди, кудрявый.И только попробуй наступить ей на ноги.

Турбо улыбнулся, сделал шаг ко мне, опустил глаза и тихо, с глубокой нежностью спросил:

- Разрешите пригласить, красавица?

Я улыбнулась и вложила свою ладонь в его горячую руку.

Он аккуратно положил руки мне на талию, я обняла его за шею, и мы закружились в медленном танце прямо в центре зала. Валера смотрел на меня так, словно во всём мире больше никого не существовало. За кругом танцующих стоял Вахид, скрестив руки на груди, и с доброй, братской ухмылкой смотрел на нас.

А в это время Марат, набравшись храбрости, тихо подкрался к Саше:

- Слышь, ростовская... Пойдём на балкон? Воздухом подышим.

- Пошли, Суворов, - ухмыльнулась Саша.

На заснеженном балконе ДК было тихо и морозно. Внизу горели огни фонарей, а сверху падал редкий крупный снег.

Марат переминался с ноги на ногу и смотрел на Сашу, у которой от мороза порозовели щёки. На её шее всё так же был повязан его пионерский галстук.

- Саш... - тихо проговорил Марат. - Ты классная. Честно. Я таких девчонок отродясь не видел.

Саша тепло улыбнулась, подошла к нему вплотную и слегка поправила ему воротник куртки:

- Ты тоже ничего, акулёнок. Говорить красиво научился.

Марат зажмурился, сделал шаг навстречу и, больше не думая ни о чём на свете, трепетно и нежно поцеловал Сашу прямо в губы на этом морозном балконе. Саша на секунду опешила, а потом ответила на поцелуй, прижимая его к себе за отвороты куртки. Снежинки таяли на их горячих щеках.

В этот самый момент на балкон выскочил какой-то наглый пацан из соседней группировки «Разъезд» с сигаретой в зубах:

- Опа! А чё это тут за парочка?! Слышь, девка, пошли со мной потанцуешь!

Саша мгновенно отстранилась от Марата, смерила наглеца ледяным ростовским взглядом и отрезала:

- Пшёл вон отсюда, пока я тебе вторую дырку в носу зажигалкой не проделала!

А Марат, не теряя ни секунды, сходу всадил разъездовскому сочную казанскую подсечку! Наглец со свистом грохнулся прямо в сугроб на балконе.

В двери балкона как раз заглянули Вахид с Турбо. Увидев лежащего в снегу чужака и довольного Марата, Вахид с громким хохотом качнул головой:

- М-да... Наш семейный подряд сам с кем хочешь разберётся!

----------

Но идеальный вечер был нарушен перед самым уходом.

Когда мы вышли из ДК на морозную улицу, к Марату подошёл Вова Адидас. Его челюсть всё ещё была подвязана, а взгляд выражал ледяную, армейскую непреклонность.

Адидас силой отвёл Марата в сторону за угол ДК, прижал к кирпичной стене и сурово процедил сквозь зубы:

- Слушай меня сюда, младший. Я долго терпел. Эта ростовская девка - неадекватная сумасшедшая! Она мне челюсть сломала, тебя на побег подбила, всю дисциплину в районе рушит! Чтобы я тебя с ней больше МИНУТЫ не видел! Понял меня?!

- Вова, она не такая! Я её люблю! - выкрикнул Марат.

- Я СКАЗАЛ - ЗАПРЕЩАЮ! - чеканил Адидас, глядя на брата тяжёлым взглядом. - Ещё раз увижу тебя рядом с этой ростовской шваброй - из дома не выйдешь, а её с района уберу лично! Слышал меня?! Никаких контактов!

Адидас развернулся и ушёл в темноту, оставляя Марата стоять у стены с пылающим от гнева лицом и сжатыми кулаками.

Наши приключения в Москве закончились, а в Казани только начинались...