Вспоминай меня | Турбо

Морозный столичный ветер бьёт прямо в лицо, а ноги в промокших ботинках уже давно перестали ощущаться. Мы брели по тёмным, занесённым снегом переулкам Таганки. Адреналин, державший нас во время драки и побега в сквере, окончательно улетучился, уступив место дикой усталости, голоду и пронизывающему до костей холоду.

Марат шёл чуть впереди, сунув руки глубоко в карманы куртки и периодически хохоча себе под нос, несмотря на распухшую губу и синяк под глазом.

- Нет, ну ты видела, Рин?! - в какой уже раз за час восклицал Марат, поворачиваясь к нам. - Как Саша Вовке зажигалкой прямо в челюсть прописала?! Я этот день в календаре красным карандашом обведу! Наш армейский старшой от малолетки отгрёб! Это же легенда, пацаны в качалке не поверят!

- Суворов, завали, а? - проворчала Саша, кутаясь в поднятый воротник. - У меня от твоего восторга костяшки ещё сильнее болят. Нам ночевать где-то надо, а у нас ни прописки, ни нормальных денег, да ещё и половина Москвы с Казанью за нами гоняется.

Мы остановились у старого трёхэтажного дома с облупившейся штукатуркой. В полуподвальном окошке горел тусклый жёлтый свет. Саша приметила здесь душную контору местного мутного барыги по имени Степан, который сдавал углы приезжим.

Спустившись по обледенелым ступеням, мы ввалились в тесную каморку, провонявшую дешёвым табаком и кислой капустой. За перекошенным столом сидел усатый, сальный мужик в засаленном жилете.

- Кого там черти принесли? - буркнул он, поднимая тяжёлый взгляд. Оглядев нас - две девчонки и побитый парень, - он пренебрежительно сплюнул на пол. - Малолетки? Без прописки? Брысь отсюда, пока милицию не вызвал. Ничего не сдаю.

- Дядь, нам хотя бы на ночь, мы заплатим, - попытался шагнуть вперёд Марат, вытаскивая из кармана смятую пятёрку.

- Я кому сказал - пошли вон! - гаркнул барыга, поднимаясь с табурета. - Сказал, нет мест!

Саша уже сжала кулак в кармане, но тут произошла странность.

Когда мы развернулись к выходу, дверь приоткрылась, и в каморку тихо, словно тени, зашли двое крепких мужчин в длинных кожаных пальто. Я сходу узнала этот ростовский почерк - это были быки из свиты Чёрного, людей Барона. Мы их даже не заметили на улице.

Один из амбалов молча подошёл к барыге сзади, тяжело положил огромную ладонь ему на плечо и что-то тихо, нагибаясь к самому уху, прошептал. Я увидела, как усатый Степан мгновенно побледнел, его глаза округлились, а руки задрожали.

Амбал сунул ему во внутренний карман жилета пухлый конверт и так же бесшумно вышел на улицу, даже не глянув в нашу сторону.

Барыга вытер пот со лба, судорожно сглотнул и вдруг... расплылся в самой елейной, фальшивой улыбке, на которую только был способен:

- Ой... Ребята! Вы чего же сразу не сказали, что вы... э-э-э... от серьёзных людей? Извините старика, бес попутал! Есть квартира! Отличная двухкомнатная, на втором этаже, чистая, тёплая! И чайник там есть, и бельё свежее! Денег не надо, всё уплочено! Проходите, дорогие мои, вот ключики!

Марат застыл с открытым ртом, глядя на ключи с деревянной биркой, которые барыга сунул ему в руки.

- Ни хера себе... - прошептал Марат, когда мы поднимались по чистой деревянной лестнице на второй этаж. - Вот это столичный сервис! То прогонял, а тут прямо в ноги поклонился. Рин, твоя ростовская магия сработала?

- Похоже на то... - тихо выдохнула я, прекрасно понимая, ЧЬЯ именно «магия» только что сработала. Барон. Он не стал нас ломать, он просто накрыл нас своей невидимой воровской крышей даже в центре Москвы.

----------

Квартира оказалась удивительно уютной и тёплой. Настоящие чугунные батареи жарили вовсю, а на кухне стоял старый пузатый самовар.

Напившись горячего чая с подсохшими сушками, которые нашлись в буфете, Марат окончательно сдулся. Пережитый стресс, драка и побег уложили его на мягкий диван в гостиной. Завернувшись в старое байковое одеяло, Марат заснул буквально за три минуты, тихо похрапывая и поджав ноги.

Я сидела на широком подоконнике на кухне, обняв колени и уставившись в тёмное окно, за которым кружилась белая московская метель. В руке я до судорог в пальцах сжимала свою заколку с металлической лягушкой.

Саша тихо вошла на кухню, притворила дверь, чтобы не будить Марата, и села напротив меня на табурет. Она достала сигарету, но зажигать не стала - просто крутила её в пальцах.

- Ну чего ты застыла, Ринка? - негромко спросила Саша, вглядываясь в моё бледное лицо. - Сидишь как истукан уже полчаса.

Слёзы, которые я сдерживала всё это время, внезапно прорвали плотину. Я опустила голову на колени и тихо, беззвучно зарыдала, вытирая щёки рукавом растянутой кофты.

- Эй-эй, ты чего? - Саша мгновенно поднялась, подошла ко мне и мягко обняла за плечи. - Ну-ка хорош сырость разводить. Всё же нормально, вырвались, крыша над головой есть...

- Я его сломала, Саш... - навзрыд прошептала я, поднося заколку к губам. - Ты видела его глаза? Ты видела, как он стоял там, в этом снегу?.. У него кастет из рук выпал. Он же не шёл со мной драться... Он за мной через всю страну мчал, он этот кастет сжимал, искал меня... А я его перед всеми... перед Бароном, перед Вахидом, перед Адидасом... толкнула и урода из него сделала.

Саша тяжело вздохнула, присела рядом на подоконник и крепко сжала мою дрожащую ладонь.

- Слушай меня сюда, Зималединова, - тихо, но очень душевно заговорила Саша, и в её голосе не было привычной уличной наглости. - Ты его не сломала. Ты его в чувство привела. Впервые в его уличной жизни.

- Да как в чувство-то, Саш?! Я же ему закричала, что он мне никто!

- А он кем себя мнил? - усмехнулась Саша, гладя меня по спине. - Рин, они же пацаны казанские. Их с детства учили одной простой вещи: пришёл на чужую территорию, застолбил, соперникам челюсти сломал - и всё, это твоё. Они так и к девкам относятся. Валера привык, что он на районе авторитет: рявкнул - все присели. Он тебя любил, как умел. Защитить хотел, в кулаке сжать, чтобы ни одна сука к тебе не прикоснулась. Но ты же не территория, Ринка! Ты человек. Тебе не конвоир нужен был, а парень, который спросит: «Рин, а чего хочешь ты?».

Я вытерла слёзы, поглядывая на подругу красными глазами:

- Но я же правда без него скучаю, Саш... Я когда его в сквере увидела, у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Я же люблю его, глупого этого кудрявого...

- Любишь, - тепло улыбнулась Саша.- И он тебя любит, аж с катушек слетел. Но если бы ты его сегодня не толкнула и не высказала всё, что наболело, вы бы так и крутились в этом аду. Он бы продолжал тобой командовать, а ты бы задыхалась. Ему нужно было получить этот удар под дых. Чтобы понять: любовь - это не когда ты держишь за горло. Это когда ты за руку держишь и спрашиваешь разрешения. Если Валера не законченный идиот - он это поймёт. А если обидится и сбежит в Казань - значит, не твоё это было, Рин.

Я уткнулась лбом в плечо Саши, чувствуя, как от её простых, честных слов на душе становится немного теплее.

В этот момент полутёмную тишину кухни нарушил тихий скрип дверных петель.

На пороге появился Марат. Он стоял в одних носках и растянутой футболке, растрёпанный, с заплывшим от вчерашней драки левым глазом и смешно взъерошенным затылком. Протирая кулаком второй глаз, он щурился от тусклого света кухонной лампочки.

- Девчонки... - сипло, спросонья прохрипел Марат, переступая с ноги на ногу. - Есть чё попить? Сушит - капец просто, будто я вчера не кефир пил, а весь спирт из качалки выхлебал.

- На вот, горе луковое, - усмехнулась Саша, поднимаясь и наливая ему в гранёный стакан прохладной кипячёной воды из эмалированного чайника. - Пей, фарцовщик столичный.

Марат жадно, в три больших глотка, осушил стакан, вытер губу тыльной стороной ладони и только сейчас заметил мокрые от слёз щёки Регины и её красные глаза.

Его юморная наглость мгновенно испарилась. Марат нахмурился, подошёл ближе и бесцеремонно уселся на край стола прямо перед Региной, заглядывая ей в лицо.

- Ринка... - тихо, без привычных подколов спросил он, и в его голосе прорезалась настоящая, братская тревога. - Ты чего? Тебя эти усатые москвичи испугали? Или... из-за Турбо?

Регина опустила глаза, судорожно крутя в пальцах свою заколку-лягушку:

- Из-за всего, Марат... Я просто смотрю на вас двоих и думала: из-за меня вы оба сейчас здесь, в чужом городе, без дома, без денег. Тебя Вовка зашибёт, Сашку менты искать будут... А я вас всех в этот блудняк втянула.

Марат молча смотрел на неё пару секунд, а потом неожиданно тепло улыбнулся, протянул руку и аккуратно щёлкнул Регину по носу.

- Ну ты и дура, Зималединова, - мягко сказал Марат. - Ты чё, реально думаешь, что я из окна ванной в кедах выпрыгивал, потому что меня кто-то заставил?

- Марат, у тебя дома предки, Вова... - тихо выдохнула Регина.

- Да пофиг мне на предков! - отмахнулся Марат, садясь на табуретку рядом и облокачиваясь о стол. - Вовка меня вечно за малолетку держит, отец ремнём учит... А с вами... С вами я впервые чувствую, что я кому-то реально нужен не для галочки. Ты мне с детского сада как родная сестра, Рин. Помнишь, как мы в садике манку из сапог выгребали? Я тебя в обиду никому не дам - ни Барону, ни Вовке, ни даже Турбо, если он рамсить начнёт.

Саша стояла у плиты, опираясь о столешницу, и с тёплой, едва заметной ухмылкой наблюдала за ними.

- Ого, акулёнок наш расчувствовался, - хмыкнула Саша, но голос её звучал очень мягко. - Прямо поэзия.

- Да завали ты, ростовская! - усмехнулся Марат, слегка покраснев, но тут же продолжил, глядя на девчонок: - Не, ну а чё? Родителей у Ринки больше нет, Вахид вечно в качалке, у тебя, Саш, в Ростове тоже не сахарно... Выходит, мы втроём теперь - как это... семейный подряд, получается? Казанско-ростовская банда.

Регина подняла на него глаза и впервые за эту длинную, тяжёлую ночь искренне, тепло улыбнулась через слёзы.

- Семейный подряд, значит? - переспросила она.

- Ну да! - бодро подтвердил Марат, обнимая Регину одной рукой за плечи и притягивая к себе. - Саша у нас за старшую отбитую сестру, которая всем челюсти зажигалками ломает. Ты у нас умная, мелкая Зималединова. А я - ваш главный защитник и добытчик валюты!

Саша рассмеялась, подошла к ним и сверху ерошила и без того растрёпанную макушку Марата:

- Защитник, блин... Тебя вчера от ростовских еле вытащили! Ладно, «добытчик», двигайся.

Саша села с другой стороны от Регины, и они втроём оказались прижаты друг к другу в этой маленькой, тёплой московской кухне. За окном мела злая метель, где-то в гостинице искал их Валера, а здесь, у пузатого самовара, витало редкое, глубокое чувство полной безопасности.

Регина положила голову на плечо Марату, ощущая рядом тёплое присутствие Саши, и впервые за долгое время подумала: да, она потеряла родителей, да, с Турбо всё сложно... Но она не сирота. У неё есть эти два абсолютно сумасшедших, преданных человека, которые пошли за ней на край света.

- Спасибо вам, - прошептала Регина, сжимая в руке заколку. - За то, что вы у меня есть.

- Куда мы от тебя денемся, лягушка? - тихо ответил Марат, уткнувшись носом в её волосы. - Мы же одна семья. Поняла?

- Поняла, - выдохнула Регина, и на её душе наконец-то наступил долгожданный покой.

----------

А в это же время в номере фешенебельной московской гостиницы «Россия», снятом людьми Барона, висела звенящая, давящая тишина.

Вова Адидас сидел в кресле у трюмо, прижимая к разбитому подбородку полотенце со льдом. В его глазах до сих пор бушевало бешенство.

- Сука... - сквозь зубы процедил Адидас, морщась от боли. - Была бы она пацаном - я бы её прямо там закопал. Ростовская зажигалка, блять... Марата нашёл, называется. Убью мелкого. На цепь в качалке посажу, клянусь!

- Заткнись, Вова, - негромко, но леденящим тоном пробасил Барон, выходя из ванной в свежей рубашке. - Ты армейский старшина, а тебя малолетка зажигалкой умыла, потому что ты нюх потерял и расслабился. Иди спать к себе в номер. Разборки с братом завтра устраивать будешь.

Адидас сурово сжал губы, но спорить с вором в законе не посмел. Встав с кресла, он тяжело вышагал из комнаты, громко хлопнув дверью.

В гостиничном номере остались только Барон, Вахид и Турбо.

Турбо сидел в самом дальнем углу комнаты на глубоком подоконнике, поджав одну ногу. В комнате был выключен свет, и лишь синий отблеск московских уличных фонарей падал на его растрёпанные кудри. Он молча смотрел в одну точку, беспрестанно затягиваясь сигаретой. Едкий дым клубился вокруг него. На его сбитых кулаках запеклась кровь, но он даже не вытер её.

Барон посмотрел на него, качнул головой и, ничего не сказав, ушёл к себе в спальню, оставив парней наедине.

Вахид тихо подошёл к столику, налил из графина стакан воды, подошёл к Турбо и поставил стакан на подоконник рядом с ним.

- На, выпей, - сказал Вахид.

Турбо даже не шелохнулся. Сигарета в его пальцах дрожала.

- Зима... - хрипло, глухо, словно из глубины колодца, произнёс Турбо. - Она сказала, я ей никто.

- Я слышал, Валера, - тихо ответил Вахид, опираясь плечом о рамку окна.

- Я же за неё...- Валера запнулся, голос его впервые на моей памяти прервался тяжёлым комком в горле. - Я же за неё Казань перевернул. Я к Барону в этом пиджаке ёбаном припёрся, с цветами этими, как дурак... Я же ради неё на всё готов был! За что она меня так перед всеми?.. По морде смазала, толкнула...

Вахид долго молчал, разглядывая своего лучшего друга. В его глазах не было злости - только глубокое братское сочувствие.

- А за то, Валера, - тихо и душевно проговорил Вахид, садясь на соседнее кресло. - За то, что ты её за человека не считал. Ты её за район считал.

Турбо резко повернул к нему голову, и в его тёмных глазах вспыхнула дикая боль:

- Чё ты несёшь, Зима?! Я её любил! Люблю!

- Любишь, - не стал спорить Вахид. - Я знаю, что любишь. Ты за неё жизнью рисковал. Но на улице нас с тобой чему учили? Пришёл, наорал, кастет достал, прогнул под себя - и победил. Ты с ней точно так же себя вёл. Ты хоть раз у неё спросил, чего она хочет? Ты хоть раз с ней просто так погулять сходил, без пацанских понтов? Ты ей хоть раз нормально предложил встречаться?

Турбо замер. Сигарета догорела до самого фильтра, обжигая ему пальцы, но он даже не почувствовал боли. Он смотрел на Вахида ошарашенным, потерянным взглядом.

- Нас на улице этому не учили, Зима... - тихо, сдавленно прошептал Турбо, и в его голосе прорезалась детская, беспомощная растерянность. - Какое «предложил встречаться»?.. Я же не умею красиво с девчонками... Я просто защитить её хотел! Я ссал до смерти, что если я её из рук выпущу, если я её контролировать не буду - её утянут! Как ростовские, как Мотя, как менты! Я же дурак, Зима... Я думал, если я её крепко в кулаке держу - ей ничего не угрожает...

- А ты её этим кулаком чуть не задушил, кудрявый, - мягко сказал Вахид. - Воду в сжатом кулаке не удержишь, Валера. Она сквозь пальцы уходит.

Турбо опустил голову, уткнувшись лбом в свои окровавленные коленки. Его плечи чуть дрогнули. Он сидел в полной темноте московского отеля, осознавая, насколько глупо и слепо он себя вёл с той, которая была для него дороже всего на свете.

- И чё делать, Зима?.. - хрипло спросил Турбо через длинную паузу. - Она сказала... забудь меня.

Вахид поднялся, тяжело положил руку на растрёпанную кудрявую макушку друга и крепко сжал:

- А ты не забывай. Учись быть мужиком, Валера. Не уличным авторитетом с кастетом, а мужиком для неё. Найди её. И поговори с ней впервые в жизни без крика и без понтов. По-человечески поговори.

----------

Утро в московской квартире началось с аппетитного шипения масла на старой чугунной сковородке и тёплого запаха жареной картошки с луком.

Марат, уже умытый, но с сочным фиолетовым синяком под левым глазом, сидел за кухонным столом, подперев щёку кулаком. Он наблюдал, как Саша ловко переворачивает картошку ножом, а я разливаю по кружкам свежезаваренный крепкий чай.

Зачерпнув полную ложку горячей картошки прямо со сковороды, Марат зажмурился от удовольствия, подул на неё и вдруг, потерев затылок, уставился на нас с диким, нескрываемым любопытством.

- Слышь, девчонки... - пробормотал Марат с набитым ртом. - Я вот всю дорогу спросить хотел, да всё некогда было - то менты, то разборки... Вы вообще как познакомились-то? Ну, в смысле... Как вы с Сашкой пересеклись?

Мы с Сашей переглянулись, и на её лице расплылась хищная, гордая ухмылка.

- Как познакомились? - переспросила Саша, приседая на край стола и закуривая в приоткрытую форточку. - Да я сначала думала, что к нам в Ростов очередная нежная казанская принцесса приехала. А оказалось - там у вашей «лягушки» такие акулы во рту, что тебе, Суворов, и не снилось!

Марат чесать затылок перестал, вытянувшись от удивления:

- В смысле?!

- А вот так! - хмыкнула Саша, весело глядя на меня. - Центральный ростовский автовокзал. Я сижу на заборчике, семечки щёлкаю. Вижу: выходит из автобуса девчонка - в аккуратненьком пальто, с чемоданчиком. Ну, к ней сходу трое наших ростовских блатюков подкатывают. Думали, сейчас шерсть с неё снимут, деньги отжмут да напугают до полусмерти. Один из них, самый дерзкий, её за рукав цапает и сумку вырвать пытается.

- И ты бросилась её спасать? - догадался Марат.

- Я только встать успела, чтобы этому утырку башку пробить! - хохотнула Саша. - А спасать, оказывается, надо было ростовских!

Марат аж ложку уронил:

- Чего?!

- Да то! - смеясь, подхватила я, садясь напротив и двигая к себе чай. - Марат, он меня за мамин чемодан схватил! А у нас на Универсаме за такое сходу в челюсть бьют. Я Вахида сестра или кто?!

- Короче, Суворов, ты бы это видел! - от души заржала Саша, роняя пепел в банку. - Она даже глазом не моргнула! Она с размаху как пропишет этому ростовскому блатюку тяжёлым кожаным чемоданом прямо по роже! У того аж искры из глаз! Он на мокрый асфальт брякнулся, а второй на неё с кулаками попёр. Так Ринка, не долго думая, подсечку ему казанскую оформила и деревянным ящиком из-под яблок сверху отшлифовала!

Марат валялся по столу от хохота, вытирая слёзы руками:

- Чемоданом по роже?! Еба-а-ать! Ринка, да ты псих!

- А я чё, смотреть должна была, как они у меня вещи отбирают?! - хохотала я вместе с ними. - У меня там казанская закалка сразу включилась. Правда, их трое было, и тот, третий, уже кастет доставал...

- И вот тут уже подключилась я! - с гордостью закрутила усы зажигалки Саша. - Я видела, что девка казанская боевая, держится до последнего, не ссыт! Ну я со своего забора рывком слетела, сзади этому третьему под коленку въехала и розочкой от пивной бутылки перед рожей помахала. Мы им вдвоём там такой Ростов устраивали, что они втроём от нас через трамвайные пути убёгивали, штаны на ходу подтягивая!

- Две отбитые девки... - качая головой, уважительно проговорил Марат. - Ну вы даёте! А дальше чё?

- А дальше мы за гаражи удрали, - уже с тёплой, душевной улыбкой рассказала я, разглядывая свою заколку. - Стоим в подворотне, дыхалку сбило, у меня костяшки в крови, у Сашки куртка порвана. Я стою, тяжело дышу, чемодан из рук не выпускаю. А Саша на меня смотрит, докуривает сигарету, сплёвывает на землю и говорит: «Слышь, казанская... А у тебя зубы есть. Уважаю. Я Саша. Будешь со мной кентоваться?».

Саша посмотрела на меня, её обычно дерзкий взгляд потеплел, и она слегка щёлкнула меня по носу:

- Ну а чё? Я сразу поняла: с такой девчонкой хоть в разведку, хоть на разборку. Мы в тот же вечер у меня на хате пачку пельменей сварили, зелёнкой ссадины перемазали и решили, что своих не бросаем.

Марат с глубоким уважением оглядел нас обеих, отправляя в рот последнюю ложку картошки:

- М-да.. Вахид из Казани твоим родителям постоянно названивал, переживал, думал, тебя там в Ростове обижают, а ты сама кому хочешь башку чемоданом проломишь, да ещё и лучшую подругу в драке найдёшь!

- Мы казанско-ростовский союз, акулёнок, - улыбнулась Саша, туша сигарету. - С нами лучше не рамсить. Ладно, историями сыт не будешь. Картошку доели, чай допили. Пора на Арбат - столичную фарцовку осваивать.

- Искать нас, интересно, сегодня будут? - спросил Марат, вытирая губы салфеткой.

- Будут, - уверенно ответила я, вставая из-за стола и чувствуя, как внутри горит тот самый родной азарт. - Валера с Вахидом всю Москву перероют. Но мы теперь команда. Погнали!