Вспоминай меня | Турбо

Столица встретила нас не с распростёртыми объятиями, а хорошим, сочным пинком под зад. План озолотиться на фарцовке Старого Арбата провалился уже на второй день.
‎
‎Мы даже не успели толком распродать импортные значки и джинсы, которые Саша перекупила у вокзальных барыг, как нас зажали в тёмном переулке возле ресторана «Прага».
‎
‎Их было пятеро - крепкие, наглые московские пацаны в импортных кожаных куртках. Во главе стоял местный авторитет - мужчина лет тридцати пяти с аккуратными усами по кличке Граф, державший под собой весь арбатский фарш и валютчиков.
‎
‎- Слышь, провинция, - цедил Граф, крутя на пальце связку ключей от «Волги». - Вы на чью территорию с ногами залезли? Вы кому долю занесли?
‎
‎Марат, естественно, попытался встать в стойку и качнуть казанские права:
‎
‎- Слышь, братан, ты на кого батон крошишь?! Мы казанские! Нас «Универсам» держит, а старший у нас - Адидас!
‎
‎Граф переглянулся со своими быками и раскатисто заржал на весь переулок:
‎
‎- «Универсам»? Казанские? Вы слышали, пацаны? К нам тут посудная лавка приехала!
‎
‎Не успел Марат сообразить, как один из быков сходу всадил ему тяжелый удар под дых. Марат согнулся на мокром асфальте, жадно заглатывая воздух и кашляя.
‎
‎- Марат! - выкрикнула я, сделав шаг вперёд, но Саша удержала меня за рукав.
‎
‎- Мне похуй на ваш «Универсам», мальчик. Это Москва, - ледяным тоном проговорил Граф, наступая сапогом на нашу сумку с джинсами. - Правило простое: залезли без спроса - платите штраф. Пять тысяч рублей.
‎
‎- Сколько?! - ахнула Саша. - Ты сдурел, усатый?! Да у нас таких денег отродясь не было!
‎
‎- Значит, будете отрабатывать, - усмехнулся Граф, разглядывая нас с Сашей. - Неделю фарцуете на меня у гостиницы «Космос». Всю выручку отдаёте моим пацанам. Если попытаетесь свалить или скрысить хоть рубль - я вас из-под земли достану и скормлю москворецким ракам. Поставил на счётчик. Каждые сутки просрочки - плюс штука. Поняли, казанские?
‎
‎- Поняли-поняли, усатый... - прохрипел поднявшийся с колен Марат, вытирая губу. - Чего не понять-то...
‎
‎----------
‎
‎Следующие три дня превратились в сущий ад.
‎
‎Мы вкалывали у гостиницы «Космос», где крутилось полно иностранных туристов. Марат на лету учил английские слова, зазывая финнов и немцев с диким казанским акцентом:
‎
‎- Сэр! Серьёзно, лук сюда! Матрёшка, блять, чейндж на джинс! Гуд качество, не ссы!
‎
‎- Суворов, заткнись, ты им сейчас вместо джинсов войну объявлешь! - ржала Саша, ловко втюхивая немецкой бабушке советский значок с Лениным за пять марок.
‎
‎- А чё я?! Я дипломатию навожу! - храбрился Марат, но тут же шипел, когда мимо проходили быки Графа.
‎
‎Всю выручку у нас в конце дня забирали московские бандиты, оставляя нам копейки на буханку хлеба и бутылку кефира. Мы ютились в убогой, прокуренной каморке на чердаке возле ВДНХ, где из всех удобств был только дырявый матрас и заиндевевшее окно.
‎
‎- М-да... - проворчал Марат вечером третьего дня, размачивая сухую корку хлеба в кефире. - Сидел бы сейчас в качалке, суп ел... А я тут с немцами за марку торгуюсь.
‎
‎- Ты сам сбежать хотел, акулёнок, не ной, - усмехнулась Саша, докуривая сигарету.- Зато столичная закалка.
‎
‎----------
‎
‎А в это же время в Казань прилетел настоящий ураган.
‎
‎В подвал качалки без стука и предупреждения вошёл Иван Сергеевич - Барон. За его спиной молча возвышались четверо личных быков в кожаных плащах.
‎
‎Турбо, Вахид и Адидас, сидевшие за столом, мгновенно поднялись.
‎
‎- Иван Сергеевич?.. - опешил Адидас, делая шаг навстречу. - Какими судьбами в Казани?
‎
‎Барон снял каракулевую шапку, оглядел подвал холодным, свинцовым взглядом и бросил её на стол:
‎
‎- Дерьмовые судьбы, Адидас. Ваша троица - Регина, ростовская девка и твой младший брат - растворились. Мои люди перерыли весь юг - их там нет. Они не в Ростове.
‎
‎Турбо, игравший кастетом, замер. В его глазах вспыхнул дикий огонь:
‎
‎- В смысле нет?! А где они тогда?!
‎
‎- Я подял связи в МПС, - ровно проговорил Барон, опираясь руками о стол. - Три дня назад с Казанского вокзала ушёл поезд. И на него выкупили три билета. Они в Москве пацаны. В столице.
‎
‎- В МОСКВЕ?! - рявкнул Турбо так, что лампочка под потолком качалки задрожала. - Ах ты мелкая лягушка... В столицу захотела?!
‎
‎- Заткнись, Валера, - хмуро отрезал Вахид, поворачиваясь к Барону. - Иван Сергеевич, мы едем за ними.
‎
‎- Едете, - кивнул Барон. - И я еду с вами. Мои люди в Москве уже подняли столичных воров. Девчонку надо вернуть, пока её там не сгубили столичные барыги. Выезжаем вечерним поездом.
‎
‎----------
‎
‎На четвёртый день нашего «рабства» около холла гостиницы «Космос» в Москве остановился тёмно-синий «Жигули». Из него вышли трое мужиков в потрёпанных спортивных костюмах.
‎
‎Я случайно бросила на них взгляд и обомлела. Сердце ушло в пятки, а дыхание перехватило.
‎
‎Это были старые ростовские шестёрки Кита! Те самые уроды, которые в Ростове помогали Моте и сбежали в столицу от зачисток Барона!
‎
‎- Сашка... Марат... - тихо, с замиранием сердца прошептала я, отступая за мраморную колонну. - Смотрите у входа...
‎
‎Саша прищурилась, и её лицо мгновенно стало белым как полотно:
‎
‎- Ебать... Это же ростовские. Из банды Кита.
‎
‎Но было поздно - один из ростовских ублюдков, бритоголовый парень со шрамом на брови по кличке Крыса, уже заметил нас. Он замер, вылупился на меня, а потом на его роже расплылась оскаленная, мерзкая ухмылка:
‎
‎- Опа-а-а... Смотрите-ка, пацаны! Это же та Зималединова! Та которая тетрадь Кита Барону слила! И ростовская швабра с ней!
‎
‎- Держать их! - рявкнул второй, вытаскивая из кармана тяжелый армейский нож.
‎
‎Они рванулись к нам прямо через толпу удивлённых иностранных туристов.
‎
‎- Марат, валим! - закричала Саша.
‎
‎Но бежать было некуда - сзади переулок перекрыли трое быков Графа, которые приехали собирать с нас дневную кассу!
‎
‎- А ну стоять, ростовские! - рявкнул старший от Графа, заступая им дорогу. - Это наши шестёрки, они нам пять штук должны!
‎
‎- Нам похуй, кому они должны! Нам эту суку в Ростов живой или мёртвой привезти надо, за неё Кит бошки снесёт! - зарычал Крыса и сходу махнул ножом перед лицом московского быка.
‎
‎В холле гостиницы началась дикая, хаотичная заваруха! Ростовские сцепились с московскими за право «взять нас».
‎
‎- Используем момент! - заорал Марат.
‎
‎Он с разбегу въехал ногой в живот ростовскому шестёрке, отбирая тяжелую деревянную матрёшку, и со всей дури оглушил второго нападавшего прямо по затылку!
‎
‎- На, сука, столичный сервис! - орал Марат, раздавая удары налево и направо.Саша выхватила из кармана свою тяжелую латунную зажигалку и с размаху врезала по челюсти ростовскому со шрамом. Тот рухнул на ковёр, захлёбываясь кровью.
‎
‎Я схватила сумку с остатками товара, Марат пнул падающего быка Графа, и мы всей троицей рванули через служебный выход гостиницы прямо на морозную улицу!
‎
‎- За ними, суки! Убью всех троих! - орали сзади и ростовские, и московские.
‎
‎Мы бежали по заснеженным подворотням ВДНХ, не чувствуя ног. Сзади слышались крики, свист и топот тяжелых сапог. Марат на ходу перемахнул через высокий металлический забор, помог перелезть мне и Саше, и мы юркнули в тёмный подвал какого-то старого сталинского дома.
‎
‎Марат силой заклинил заржавевшую дверь деревянным бруском.
‎
‎Мы сидели в полной темноте, тяжело и хрипло дыша, слушали, как снаружи пробегает разъярённая толпа бандитов.
‎
‎- Еба-а-ать... - выдохнул Марат, утирая пот и кровь с разбитой губы. - Ну и день... Мы теперь и москвичам должны, и ростовские за нами с ножами гоняются! Вот это я понимает - романтика столицы!
‎
‎- Зато отработали на славу, Суворов, - нервно хохотнула Саша, затягиваясь спрятанной сигаретой и вытирая сбитые костяшки. - Ринка, ты как?
‎
‎Я сидела на холодном бетоне, крепко сжимая в кулаке заколку Турбо, и тяжело дышала:
‎
‎- Жива... Саш, нас теперь вся Москва искать будет. Нам нельзя здесь оставаться.
‎
‎- Спокойно, - отрезала Саша. - Москва большая. Завтра залежем на дно, а потом придумаем, как дальше крутиться. Главное - мы вырвались.
‎
‎Мы сидели в тёмном подвале, не подозревая, что прямо сейчас на Казанском вокзале в поезд до Москвы уже садились Барон, Вахид, Адидас и разъярённый Турбо, готовый разнести столицу на куски ради своей Регины...
‎