Заставь меня вспомнить.

Саша проснулся ближе к полудню, будто вынырнув из вязкой тьмы. Голова раскалывалась — тупая боль в висках, в груди гулко отдавалась усталость. Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь, глядя в потолок, пытаясь понять, где находится и почему чувствует себя так плохо.

Блять.

Вспышка. Резкая, жгучая, будто кто-то ткнул током в сердце. Кадры налетели один за другим — его руки на чужой коже, дыхание у уха, поцелуй, слишком настоящий, слишком живой, чтобы быть сном.

— Боже... — выдохнул он и провел рукой по лицу.

Он дернулся, сел, схватился вновь за голову от резкой смены положения. Плохо. Горячо. Стыдно. Непонятно. На телефоне мигал экран.
12:07. Ни единого уведомления. Ни слова от Лёши. Он машинально открыл мессенджер и начал писать.

Вы

Я проснулся
12:08

Вы

Я всё помню
12:13

Вы

Прости
12:14

Вы

Ты злишься?
12:20

Вы

Лёша
12:35

Вы

Ответь, пожалуйста
13:01

Сообщения уходили одно за другим, будто в пустоту. Никакой реакции. Сердце стучало где-то в горле. Вскоре решился медленно встать, распахнул шторы — в окне напротив, в знакомой комнате, шторы были плотно задвинуты. На балконе пусто.

Саша закусил губу, ругнулся. Хотел уже натянуть кеды и пойти к нему, но тут внизу послышался гул двигателя — родители вернулись из отпуска.

Он выдохнул, встал, прошёл в прихожую. Мама, с уставшей улыбкой, обняла его. Мелкая лишь по-детски кинулась брату в объятия, болтая о новых впечатлениях с поездки. Отец нахмурился, увидев его бледное лицо.

Светловолосый рассказал всё — и про приступы, и про обследование, и про операцию. Мама не кричала, только обняла крепко, почти до боли. Отец ругался, но не злобно, а растерянно, со страхом в голосе. Они обещали быть рядом, помочь, сделать всё, что нужно. Ожидаемо хорошая реакция от хороших родителей.

Когда разговор закончился, в доме стало слишком тихо. За окном вечерело. Саша сидел на кровати, смотрел на телефон — всё еще тишина. Он звонил ему точно раз 20, хотел снова написать, но слова не приходили. Вместо этого он выключил лампу в комнате и просто смотрел на окно напротив, на тяжёлые, тёмные шторы, словно надеялся, что они вдруг шевельнутся.

Удача оказалась на стороне Александра. Деревяшкин появился на балконе. Словно ждал, когда свет в комнате Парадеева погаснет. Стоял, курил, в старой футболке. Огонёк сигареты вспыхивал и гас. Саша застыл. Сердце, будто пойманное в кулак, дернулось. Он не раздумывал — взял телефон, набрал его номер. Гудки тянулись бесконечно, Лёша дольше, чем нужно смотрел на входящий вызов. Сбросил. Белобрысый уставился в окно, нахмурился, снова набрал. Снова сброс.

— Да твою ж мать... — прошипел он, стискивая телефон.

Он звонил ещё. И ещё. До тех пор, пока на восьмой или девятый раз — тишина на линии сменилась коротким щелчком.

— Не клади трубку! — тихо выкрикнул, выставляя левую руку перед собой, зная, что тот его видит.

— Ты... почему ты не отвечал?

Тишина. Потом раздался знакомый голос, хриплый, усталый, будто простуженный:

— Хотел дать тебе фору на осознание ошибки.

— Чего?

На секунду в трубке повисла тишина, будто оба ждали пока кто-то заговорит.

— Скажи, Парадеев. Было ли вчерашнее ошибкой для тебя? — продолжает настаивать Деревяшкин, не убирая взгляда.

— Что? — несколько секунд прошло, прежде, чем Саша загрузил вопрос у себя в голове.

— Подожди, Лёш. Ты игнорил меня, чтобы я за весь этот день протрезвел и понял, что жалею о сделанном? Ты серьезно?

— Ты не ответил на вопрос.

— А то, что я писал и звонил весь день, тебе ни о чем не говорит, балбес? Может, ты сам надеялся на то, что я скажу, что просто нажрался и нес хуйню? Это даже обидно, знаешь.

— Ошибка или нет?

Они смотрели друг на друга через тёмный двор. На секунду повисла глухая тишина, слышалось только лёгкое потрескивание связи.

— Нет.

У Лёши звук ночного города явно кто-то выключил с пульта, услышал последнее лишь свой короткий вдох.

— Повтори.

Блондин раздраженно выдохнул.

— Нет, Лёша, это не было ошибкой, — громче сказал Саня, забывая о родителях в квартире.

— Всё, что я говорил вчера было правдой и наш поцелуй... не был пьяным бредом. Я не жалел ни секунды после, и будь ты сейчас рядом — повторил бы все это еще раз. Ты доволен?

Сигарета в руках Алексея сжималась вместе с пальцами, которые впились в холодные перила балкона. Глаза округлились, а органы внутри будто одновременно сжали сильной хваткой со всей дури.

— Не смей молчать.

Деревяшкин сглотнул слюну, понимая, что пора бы уже начать говорить, но это давалось почему-то с таким невыносимым трудом, словно глотку перетянули тугой веревкой. Выдохнул прямо в телефонную трубку, резко заговорил:

— Раз так, тогда слушай меня внимательно и запоминай. Я скажу всё это один раз. Ты понял? Один, — заставляет сердце светловолосого, а заодно и свое, биться с бешеной скоростью.

— Ты просил вчера, чтобы я признал, что мне не всё равно. Так вот. Я признаю.

Он чуть склонил голову, смотря прямо на него, в темноту между окнами.

— Мне не просто не всё равно, Саня. У меня, блять, башню сносит от одной мысли о тебе. Я не сплю, не ем, только о тебе думаю. И меня от этого тошнит уже. Я не хочу это чувствовать. Но ты, белобрысый пиздюк, перевернул просто все с ног наголову так, что у меня уже мозги на пол вытекают. Ты ужратый в срань целуешь, а я ведусь и не могу остановиться. Прикинь, теку под тобой, словно один из толпы тех девок, которые слюни на тебя пускают.

Кудрявый сжал телефон крепче, дыхание замедлилось, а пульс наоборот стучал галопом по грудной клетке. Лёша говорил всё громче, будто не мог остановиться:

— Я не ебу, что ты со мной сделал, но я не могу так больше. Я ненавижу то, что чувствую и одновременно хочу вновь и вновь видеть твой взгляд на себе, чувствовать твои прикосновения на своей коже, блять, бежать и спасать тебя еще хоть миллион раз. Мне кажется у меня уже крыша едет, ты понимаешь?

Он выдохнул, появилась легкая отдышка, провел рукой по лицу.

— А теперь... — затянулся в последний раз.

— Ты хочешь благополучно дать по съебам и оставить меня с этой хуйней.

— Лёш, я... — голос Парадеева дрогнул.

— И если ты, — он бросил сигарету через перила.

— После своей ебучей операции забудешь всё, что я сейчас сказал — это будут уже не мои проблемы.

Он сглотнул воздух, смотря прямо на светлое пятно окна напротив.

— Так что не смей забывать.

Шатен опустил телефон, будто боялся услышать ответ.

— Стой, я... — начал было Парадеев, но уже смотрел вслед уходящей с балкона спине, и по ту сторону телефона в ухо врезались короткие гудки.

Наконец-то новая глава, я думаю забрасывать эту историю или нет, но сейчас события развиваются очень даже интересно. Сегодня будет ещё глава, а может даже две. Ждите, ребятки.