Нокс: Сделка

Панорамные окна выделенной мне спальни смотрят на Манхэттен, который снизу кажется огромным, гудящим муравейником. Мне отвели отдельную комнату на тридцать девятом этаже - прямо под покоями Дэмиена. Просторная, сдержанная, оформленная в холодных серых тонах, она больше похожа на роскошную одиночную камеру.

Прошел ровно день с момента, как картель Валенсия объявил на меня охоту. Двадцать четыре часа с того разговора в столовой, где Дэмиен окончательно сорвал маску и дал понять, что для него я - не партнер по сделке, а принадлежащий ему трофей, который он не отдаст никому.
Я сижу на краю огромной кровати, поджав ноги и затянув на талии пояс шелкового халата. В комнате тихо, но эта тишина фальшивая. За дверью слышен глухой, ритмичный шаг охраны, а каждые полчаса начальник службы безопасности приносит новые сводки.

Дэмиен превратил пентхаус в неприступную крепость, а меня - в свою самую охраняемую пленницу.
Дверь спальни тихо отворяется, и входит Марсель. Как всегда, безупречно собранный, но глаза выдают усталость.

- Мэм, - ровно произносит он, слегка наклонив голову. - Босс просил передать, что вы можете спуститься в нижний крытый блок. Периметр зачищен, но за пределы подземного уровня выходить строго запрещено.

- Дэмиен там? - я поднимаю на него взгляд.

- Мистер Нокс сейчас на встрече с капо первой линии, - отвечает Марсель. - В нижнем блоке находится Ашер. Он вернулся к исполнению обязанностей сегодня утром.

Услышав это имя, я инстинктивно сжимаю пальцы. Ашер. Правая рука Дэмиена, его лучший боец и человек, который с самого первого дня моего появления смотрел на меня как на грязное, досадное препятствие. Он получил тяжелое ранение во время штурма женевского филиала, защищая Нокса, но, похоже, его железный организм восстановился быстрее, чем рассчитывали врачи.

- Понятно, - тихо говорю я, поднимаясь с кровати. - Я спущусь. Сидеть в четырех стенах больше нет сил.

Нижний крытый блок - это сердце безопасности Нокса. Огромное, технологичное помещение под подземным паркингом, больше похожее на военный бункер. Здесь располагаются оружейная, серверная, мониторный центр, куда стекаются данные со всех камер Манхэттена, и небольшая зона для тренировок.

Воздух здесь пропитан запахом оружейного масла, металла и озона. Когда лифт бесшумно открывается, я слышу ритмичный, тяжелый звук - удары.
В центре тренировочной зоны стоит Ашер.
На нем только черные спортивные штаны и бинты на кулаках. Едва затянувшийся, багровый шрам от пулевого ранения тянется по его левому плечу и ребрам, но он, кажется, совершенно игнорирует боль.

Ашер наносит серию быстрых, сокрушительных ударов по тяжелой кожаной груше. Каждый удар отзывается гулким эхом под бетонным потолком.
Услышав шаги, он замирает. Груша медленно качается перед ним. Ашер тяжело дышит, пот стекает по его мускулистой спине и груди. Он неспешно разворачивается.

Его острый, ледяной взгляд мгновенно фиксируется на мне. В этом взгляде нет ни капли уважения, ни капли тепла - только сухая, откровенная неприязнь, которую он никогда даже не пытался маскировать.

- Смотрите-ка, кто вылезла из своей золотой клетки, - раздается его сухой, хриплый голос. Ашер берет полотенце со скамьи, сплевывает на пол и вытирает лицо, не спуская с меня глаз. - Наша фальшивая шлюха.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, скрещивая руки на груди. Я слишком взвинчена всем происходящим, чтобы проглатывать его выражения.

- Я вижу, ты поправился, Ашер, - отрезаю я. - Врачи говорили, ты пролежишь минимум месяц, но, видимо, яд в твоей крови действует лучше любого обезболивающего.

Ашер тихо, зловеще ухмыляется, швыряя полотенце на скамью. Он неторопливо подступает ближе. Даже раненый и уставший, он выглядит как машина для убийства, готовая сломать шею любому по первому приказу Нокса.

- Яд? - он издевательски усмехается, останавливаясь буквально в полуметре от меня и нависая своей внушительной фигурой. - Нет, Виэль. Меня поднял с койки не яд, а осознание того, какое дерьмо мы теперь разгребаем из-за твоей дешевой задницы.

- Из-за меня? - я вздергиваю подбородок. - Это Саймон Рид слил базы данных! Это испанцы прислали ликвидаторов! При чем здесь я?

- При том, что ты - херня полная в нашей обороне! - резко, повысив голос, чеканит Ашер, и его глаза сужаются. - Ты никто. Нищая сирота из приюта, бесполезная шлюха на час, которую Дэмиен нанял с улицы, чтобы ты покрутила передом на пару недель. Ты должна была взять свой миллион, закрыть свой рот и испариться! А вместо этого из-за твоей фальшивой рожи и паролей, которые ты подслушала, сюда лезет весь испанский картель!

- Я не просила Дэмиена втягивать меня в это! - выдыхаю я, чувствуя, как внутри закипает злость. - Я хотела уехать! Я прямо вчера сказала ему, что улетаю в Испанию и закрываю контракт! Это твой босс меня не отпускает!
Ашер делает шаг еще ближе, презирая каждую мою строчку. Он сгибает пальцы, разминая забинтованные кулаки.

- Не смей валить это дерьмо на Дэмиена, - процеживает он сквозь зубы. - Я знаю Нокса с самого детства. Мы в одной грязи росли, я проливал за него кровь и вытаскивал его из такой хрени, о которой твоя приютская башка даже подумать не способна. Он привык брать то, что хочет, и ни один ублюдок у него это не отберет. Ты для него - новая сука на раз, хренова услада для его эго. Но из-за того, что испанцы теперь пасут твою шкуру, мои парни рискуют жизнями на улицах!

Он подается вперед, и в его голосе звучит жестокая, откровенная угроза:

- Я стоял под пулями в Женеве, пока ты, сука, дрожала в углу. И знаешь, что самое тошнотворное? Что когда я очнулся в палате, первое, что я услышал - это то, что Дэмиен поднимает всю армию Нью-Йорка не из-за бизнеса, а из-за того, что испанцы решили забрать его наемную куклу!

- Замолчи, Ашер... - тихо говорю я, чувствуя, как слова режут по живому.

- А какого хера я должен молчать? - он нагло усмехается прямо мне в лицо. - Ты ведь думаешь, что ты особенная, да? Думаешь, раз он выделил тебе отдельный этаж, хватается за тебя и рычит на весь город, то ты что-то значишь? Открой глаза, Виэль. Для Дэмиена Нокса ты - трофей. Дорогая, сука, редкая вещь, которую попытались украсть из его сейфа. Он не защищает тебя из благородства. Ему просто ублюдочно, когда кто-то трогает его собственность.

Каждое его слово попадает точно в цель, потому что где-то в глубине души я и сама это знаю. Дэмиен не любит меня. Он одержим контролем, властью и правом владения.

- Я знаю, кто я для него, - гордо выпрямляя спину, отвечаю я, не отводя взгляда от ледяных глаз Ашера. - И я не просила его делать из меня трофей. Если ты так недоволен - пойди и скажи это Дэмиену в лицо. Скажи своему боссу, что он совершает ошибку, удерживая меня здесь.

Ашер сурово, низко смеется - смехом, в котором нет ни грамма веселья.

- Я уже сказал ему, - роняет он, и его лицо становится каменным. - Сегодня утром, как только встал с койки. Я сказал ему прямо: "Отдай эту дрянь испанцам или привали сам, пока она не разрушила нам всю систему".

Сердце внутри меня пробивает ребра и на секунду замирает.

- И что он ответил? - тихим, прерывающимся голосом спрашиваю я.

Ашер делает паузу, его взгляд становится невероятно тяжелым и темным.

- Он приставил ствол своего «Глока» к моему подбородку, - медленно, чеканя каждое слово, произносит Ашер. - К подбородку человека, с которым жрал из одной миски с малолетства. И сказал, что если я еще раз разину рот про тебя, он лично пустит мне пулю в колено и вышвырнет на съедение Валенсии.

В подземном блоке повисает звенящая, тяжелая тишина. Только гул вентиляции разбивает это молчание.

- Дэмиен сходит по тебе с ума, Виэль, - тихим, ядовитым шепотом продолжает Ашер. - Но это не любовь. Это тёмное, больное дерьмо. Ты разбудила в нем хищника, который не успокоится, пока не сломает тебя окончательно. Из-за твоей юбки он теряет холодный рассудок. И именно поэтому я тебя ненавижу. Ты - хренова опасность для нас всех.

Я отступаю на шаг назад, с трудом сглатывая ком в горле.

- Я не искала этого, Ашер...

- Мне плевать, искала ты или нет, - отрезает он, поворачиваясь обратно к тренировочной груше и беря в руки бинты. - Но запомни, Виэль. Пока ты здесь - я буду следить за каждым твоим шагом. Если из-за твоей херни пострадает хоть один из моих парней... я лично забью на приказ Дэмиена и пущу тебе пулю в висок. А теперь свали с моих глаз.

В этот момент за нашими спинами раздаются тяжелые, неторопливые шаги.

Эхо металлического настила разносит звук дорогой кожаной обуви. Мы оба одновременно поворачиваем головы.
Из темного коридора, ведущего к приватным лифтам, выходит Дэмиен.

На нем всё та же темно-синяя тройка, но пиджак расстегнут, галстук чуть ослаблен, а в руках он держит дымящуюся сигарету - редкая привычка, к которой он прибегает только в моменты крайней степени контроля или скрытой ярости. За его спиной, как тень, стоит Эвелин с планшетом.
Серые глаза Нокса скользят по мне, фиксируя мою бледность, а затем медленно, тяжело перетекают на Ашера. Напряжение в воздухе взлетает до максимума за долю секунды.

- Я смотрю, ты уже рвешься в бой, Ашер, - ледяным, низким голосом произносит Дэмиен, выдыхая струйку серого дыма в потолок. - Твой шрам еще кровоточит, а у тебя уже хватает дерзости вести разговоры с нашей гостьей.

Ашер выпрямляется, откладывая бинты. Его неприязнь ко мне никуда не исчезает, но перед Ноксом он мгновенно вытягивается в струну, хотя в его глазах все еще горит бунтарский огонь.

- Я просто объяснял Виэль правила поведения в нижнем блоке, босс, - сухо отвечает Ашер, не моргая. - Здесь не место для прогулок.

- Правила в этом доме устанавливаю я, - чеканит Дэмиен, медленно подходя и останавливаясь перед нами. Он встает между мной и Ашером, словно живая стена, перекрывая меня своей мощной фигурой. - И я не помню, чтобы давал тебе разрешение высказывать ей свое мнение.

Ашер сжимает челюсти так, что на его скулах желваки ходят ходуном, но молчит.

- Какая обстановка по перехвату? - обращается Дэмиен к Эвелин, не сводя тяжелого взгляда с Ашера.

- Первая группа ликвидаторов Валенсии засечена в районе Бруклинского моста, мэм, - быстро добавляет Эвелин, слегка кивнув в мою сторону, а затем рапортует Ноксу: - Они работают под видом частной охранной фирмы. Ищут выходы на наш периметр. Вторая группа ждет в Нью-Джерси.

Дэмиен медленно затягивается сигаретой, бросает ее огарок прямо под ноги, на бетонный пол, и аккуратно притирает носком туфли.

- Отлично, - на его губах появляется та самая дерзкая, темная ухмылка мафиозного босса, от которой по коже бегут мурашки. - Собери третью и четвертую ударные бригады. Ашер, раз уж ты утверждаешь, что здоров и рвешься защищать систему - ты возглавишь перехват у моста.

Ашер поднимает взгляд, в котором вспыхивает азарт боевого пса.

- Будет сделано.

- Уничтожьте их всех, - ровно, без единой эмоции отдает приказ Нокс. - Никаких пленных. Пусть испанцы поймут, что каждый шаг по земле Нью-Йорка в поисках Виэль будет стоить им десятка голов.

- Понял, босс, - Ашер коротко кивает, затем бросает на меня последний, исполненный глубокой, ледяной ненависти взгляд и шагает в сторону оружейной комнаты.
Эвелин быстро следует за ним, чтобы передать карты координат, и мы снова остаемся одни в огромном, гулком подземном блоке.

Дэмиен медленно поворачивается ко мне. Он смотрит сверху вниз, сокращая дистанцию, но держит руки в карманах брюк. В его серых глазах горит тот самый тяжелый, темный огонь одержимости.

- О чем вы говорили? - тихо, с опасной бархатистой угрозой спрашивает он, слегка наклоняясь к моему лицу.

- Ни о чем, - пытаюсь соврать я, хотя мой голос предательски дрожит. - Он просто... сказал, что я создаю проблемы.

Дэмиен тихо усмехается. Его рука поднимается, и он касанием длинных пальцев проводит по моей щеке, спускаясь к шее и слегка сжимая её - не до боли, но так, чтобы я ощущала каждую секунду его полного контроля над моим дыханием.

- Ашер просто не понимает одну простую вещь, - шепчет Дэмиен мне прямо в губы, и его дыхание обжигает застывшую кожу. - Ты не проблема, Виэль. Ты - мое самое ценное приобретение. И если ради того, чтобы удержать тебя в своих руках, мне придется вырезать половину Европы и принести в жертву всех своих врагов... я сделаю это без колебаний.

Я смотрю в его безупречное, красивое и абсолютно жестокое лицо, понимая, что Ашер был прав. Дэмиен Нокс не умеет любить. Но эта закипающая, темная одержимость, с которой он сжимает мою шею, намного опаснее любой любви. Из этой клетки мне уже не вырваться.