Нокс: Сделка

Бронированные ворота подземного гаража открываются с тяжелым, низким гудением. Три черных внедорожника без номеров вылетают на заснеженную проезжую часть, разрезая густой ледяной туман Нью-Джерси. За окнами мелькает мрачная, умирающая промзона: ржавые корпуса старых судостроительных заводов, вертикальные рёбра морских контейнеров, закопченные трубы и свинцовая гладь реки.

Зачистка терминала проходит молча, стремительно и страшно. Людям Дэмиена Нокса не нужно отдавать приказы голосом - они работают как слаженный, отточенный механизм, за которым стоят годы пролитой крови.

Саймона Рида задерживают в тот самый момент, когда он пытается отправить зашифрованный файл с координатами резервного контейнера. Его даже не успевают ударить: двое бойцов в тактической экипировке просто вырастают за его спиной, выкручивают руки и заламывают их за спину с глухим, сухожильным треском.

- Вы пожалеете... Леблан вас всех уничтожит! - захлебывается слюной Саймон, пытаясь дернуться в хватке бойцов.

- Леблан прямо сейчас теряет свой последний счет в Цюрихе, Саймон, - сухо отрезает Марсель, проверяя его нанятые шифровальные планшеты и забирая флеш-накопители. - Так что замолчи и шагай к машине, пока тебе не сломали второе колено.

Людей Леблана, подъехавших к терминалу с параллельной улицы, обезвреживают еще до того, как главный посредник достает из внутреннего кармана второй электронный ключ. Всё кончено за считанные минуты.

Дэмиен даже не выходит из машины. Он сидит на переднем сиденье бронированного внедорожника, откинувшись на подголовник, и наблюдает за происходящим через экран планшета.

На его лице нет ни азарта, ни злости - только тяжелая, скучающая и опасная уверенность человека, который с самого начала знал каждый шаг своих врагов.

- Объект зачищен, босс, - коротко докладывает Марсель по закрытой связи. - Предатель и ключи у нас. Что делаем с контейнером?

- Сжечь всё, что внутри, - не разжимая губ, роняет Дэмиен. - А Саймона отвезите в подвалы Нью-Джерси. Я сам поговорю с ним завтра.

Он едва заметно кивает и откладывает планшет.
Разбор перехваченных документов, передача зашифрованных счетов банковским аналитикам и переговоры с капо всех пяти районов Нью-Йорка затягиваются до самого глубокого вечера. Мы возвращаемся в пентхаус на Манхэттене, когда за окнами от пола до потолка уже царит непроглядная, глухая ночь. Серый туман внизу прорезают только редкие стальные нити неоновых огней.

- Как Ашер? - тихо спрашиваю я у Эвелин, когда мы выходим из лифта в тихий, огромный холл.

- Слабый, но операцию перенес хорошо, - отвечает Эвелин, слегка устало прижимая пальцы к вискам. Ее сводный брат - человек, держащий в страхе всю мафию Америки, но рядом с близкими в ней чувствуется странная, скрытая уязвимость.

- Он уже пытается спорить с сиделками. Иди отдыхай, Виэль. Завтра будет долгий день.
Эвелин сразу уходит в дальнее крыло к Ашеру, а я, чувствуя, как от физической и нервной вымотанности подгибаются ноги, п
летусь в свою спальню.
Временную стеклянную перегородку гардеробной техническая служба уже успела заменить на новую, а доставленная из бутика служба быта аккуратно развесила по вешалкам несколько комплектов новой одежды.

Но приняв долгий горячий душ и смыв с себя липкие остатки пережитого ужаса, я, повинуясь какому-то странному, неосознанному импульсу, снова натягиваю на себя ту самую длинную, тяжелую байковую рубашку Дэмиена. В этой огромной, пахнущей им ткани, закрывающей меня до самых икр, мне вопреки всякому здравому смыслу кажется спокойнее. В ней есть то сухое, опасное тепло, которое держит меня на плаву всю эту безумную неделю.

Я ложусь на огромную кровать, поджав под себя мокрые ноги, и уставляюсь в темный потолок. Голова гудит от усталости, но сон не приходит. В памяти крутятся обрывки событий: то, как я согласилась на его сумасшедшее предложение в Женеве, как подписала тот контракт, согласившись за огромные деньги играть роль его личной любовницы для светских раутов и деловых встреч, чтобы прикрыть его настоящие финансовые махинации.

Я должна была быть просто красивой, умной картинкой, молчаливым украшением рядом с самым опасным мафиозным боссом в Америке. Человеком, чье имя шёпотом произносят от Нью-Йорка до Чикаго.

Обычная сделка, Виэль, - вспоминаю я его слова в женевском отеле, сказанные холодным, отстраненным тоном.

Но контракт давно выгорел дотла. С того момента, как началась эта война с Лебланом, фикция превратилась в суровую реальность, а деньги перестали иметь хоть какое-то значение.
Около двух часов ночи тяжелая дверь моей спальни тихо, почти бесшушно отворяется.

Я мгновенно вздрагиваю, подтягиваю колени к груди и сажусь на кровати. В полутьме комнаты, подсвеченной только серым светом далеких лунных лучей из панорамного окна, появляется высокая, широкая фигура Нокса.

На нем больше нет строгой брони пиджака и галстука. На нем надета только темная, почти черная шелковая рубашка с расстегнутыми у самого горла верхними пуговицами и свернутыми до предплечий рукавами, обнажающими его рельефные, испещренные старыми шрамами руки.

В правой руке он вальяжно держит полупустой тяжелый хрустальный стакан с виски, в котором тихо побрякивают подтаявшие кубики льда. Походка Дэмиена кажется чуть более расслабленной, вальяжной и ленивой, чем обычно, а от всей его фигуры веет мягкой, расплавленной, но от этого еще более хищной угрозой.
От него на всю спальню пахнет терпким, дорогом алкоголем, горьким табаком и его личным, сухим древесным парфюмом.

«Он что... пьян?» - проносится в моей голове дикая, нелепая мысль. Дэмиен Нокс, человек-кремень, абсолютный монарх теневого мира Америки, контролирующий миллионные потоки оружия и денег, сейчас выглядит слегка захмелевшим. Или... он просто хочет, чтобы я так думала?

- Дэмиен? - тихо, с запнувшейся интонацией зову я, крепче сжимая подвернутые рукава его байковой рубашки на своей груди. - Что случилось? Почему ты не спишь? Что с Саймоном и складами?

Он не отвечает сразу. Дэмиен медленно, ленивой, откровенно дерзкой и хозяйской походкой пересекает пространство спальни. Каждым своим шагом он демонстративно показывает, что в этом пентхаусе, в этом городе и в этой жизни нет ни одного сантиметра земли, который бы ему не принадлежал. Он подносит стакан к губам, делает неторопливый глоток виски, слушая звон льда, и останавливается прямо у самого края моей кровати.

В темноте его серые глаза кажутся абсолютно черными. В них нет ни капли алкогольного тумана, ни малейшей расфокусировки - только глубокий, ослепительный, концентрированный и откровенно опасный огонь, который жжет меня насквозь. Но я осознаю этот подвох слишком поздно.

- Саймон Рид больше никогда не будет проблемой для этой организации, Виэль, - его голос звучит низко, с приглушенной, бархатной, обволакивающей хрипотой, от которой у меня внутри всё сжимается в тугой узел.

- Ты... ты пил? - заикаясь, спрашиваю я, пытаясь незаметно отодвинуться назад, к изголовью кровати. - Тебе нужно идти к себе и лечь спать. Твое раненое плечо... врач же ясно сказал, что тебе нужен полный покой, а не виски!

Дэмиен тихо, низко и откровенно издевательски усмехается. Он ставит тяжелый хрустальный стакан на ночной столик с сухим, звонким стуком, абсолютно игнорируя мои слова о враче.

- Заботишься о моем здоровье, куколка? - с наглой, дерзкой ухмылкой переспрашивает он, делает шаг вперед и неожиданно опускает одно колено на матрас кровати.

Кровать прогибается под его тяжестью. Я судорожно упираюсь спиной в мягкое кожаное изголовье, но бежать больше некуда. Дэмиен нависает надо мной всей своей огромной, рельефной фигурой, упираясь сильной, иссеченной венами ладонью в матрас прямо возле моего бедра. Я ощущаю, как от его тела исходит почти физически ощутимая волна сухого, сильного жара. Мое сердце начинает бешено, сумасшедше колотиться в ребра, отдаваясь оглушительным гулом в ушах.

- Я абсолютно трезв, Виэль, - тихо, но со стальной, ледяной чеканкой в тоне произносит он, и в его идеальной речи нет ни единого запнувшегося звука. Наглая, насмешливая улыбка не сходит с его сурового лица. - Но мне нужно было кое-что проверить перед тем, как наступит завтрашний день.

- И... и что же ты хотел проверить в два часа ночи? - выдыхаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, но выходит это из рук вон плохо.

- Тебя, - с откровенной дерзостью роняет Нокс, сощурив серые глаза. - И твоё хваленое, непоколебимое упрямство. Ты ведь целый день ходила с таким видом, будто контролируешь каждую деталь этой игры.

- Я просто пытаюсь выжить в том безумии, в которое ты меня втянул, - отрезаю я, делая судорожный вдох. - Я в порядке. Я просто хочу спать. Так что забирай свой виски и иди к себе.

- Опять пытаешься отдавать мне приказы, находясь в моей спальне и в моей кровати? - с бархатной насмешкой переспрашивает Дэмиен. - Ты забываешь, кто здесь ставит условия, Виэль.

- Контракт дает мне право на личное пространство! - вспыхиваю я, подаваясь чуть вперед, хотя внутри всё сжимается от его близости. - Или ты за миллион франков купил и мое право выдворить тебя из спальни?

- Твой контракт сгорел ещё очень давно- нагло и тихо перебивает он. - Ты больше не наемная актриса. Ты здесь, со мной.

Он медленно протягивает руку. Его длинные, горячие и мозолистые пальцы беззастенчиво касаются моего подбородка. Властным, не терпящим возражений движением он заставляет меня поднять голову и прямо встретиться с его взглядом. Его прикосновение обжигает кожу, словно раскаленное железо. Я мгновенно замираю, совершенно забывая, как правильно делать выдохи и вдохи.

Между нами больше нет той огромной суммы в миллион франков, которую он когда-то перевел на мой банковский счет за согласие сыграть роль его временной спутницы. Больше нет фиктивных контрактов, фальшивых улыбок для репортеров и статусных приемов в Женеве. Есть только он - самый опасный мафиозный босс страны, и я - девушка, которая больше не может спрятаться за строчками официального договора.

- Ты всё еще носишь мою рубашку, - его низкий шепот сгущается в воздухе спальни, а тяжелый, сканирующий взгляд опускается ниже, к расстегнутым пуговицам у моего горла. - Хотя в гардеробе висит десяток совершенно новых, твоих собственных вещей. Свежие шелковые пижамы, платья... А ты снова выбираешь эту.

- Моя новая одежда... я просто не успела ее разложить... я перепутала... - пытаюсь на ходу придумать глупое, неправдоподобное оправдание я, но слова окончательно застревают в пересохшем горле под его уничтожающим взглядом.

- Какая дешевая, некрасивая ложь, Виэль, - откровенно издевается Дэмиен, и его губы касаются уголка моего рта в коротком, почти невесомом, но невероятно дерзком касании.

- Ты надела её, потому что тебе нравится чувствовать мой запах на своей коже. Потому что ты прямо сейчас сохнешь от страха и желания одновременно. Признай это. Скажи это вслух.

- Пошел ты, Нокс! - вспыхиваю я от гнева и жгучего смущения, пытаясь оттолкнуть его руками в грудь. - Ты самовлюбленный, дерзкий гад!

Но сдвинуть Дэмиена - все равно что пытаться сдвинуть с места гранитную скалу. Мои ладони упираются в его широкую грудь, где под тонким шелком рубашки бешено и ровно бьется его сильное сердце. Вместо того чтобы отпрянуть, Нокс молниеносным, властным движением подхватывает обе мои кисти одной своей широкой ладонью и легко удерживает их, прижимая к своей груди. Вторая его рука властно ложится мне на затылок, не оставляя ни малейшего шанса уклониться.

- Наглости тебе не занимать, куколка, - тихо, со сдавленным, опасным смешком произносит он, склоняясь еще ниже. - Но мне это даже нравится. Твоя злость делает тебя чертовски живой.

- Дэмиен, пусти... - выдыхаю я, но собственный голос звучит слишком тихо, предательски нежно.

- Не пущу, - шепчет он с абсолютной, злой уверенностью.
Он наклоняет голову. Его горячее, пропитанное табаком и виски дыхание обжигает чувствительную кожу прямо под моей челюстью. Я чувствую, как крупная, неуправляемая дрожь пробивает всё мое тело от затылка до кончиков пальцев ног. Я головой понимаю, что должна вырваться, должна напомнить ему, кто он такой - хладнокровный глава синдиката, человек, отдающий приказы на уничтожение, рядом с которым каждый день равен прогулке по минному полю.

Но мои пальцы, вопреки всем законам логики, сами собой судорожно сжимают шелк его рубашки.
Дэмиен касается губами моей шеи.

Первый поцелуй - медленный, властный, невероятно горячий и откровенный. Он оставляет его прямо на пульсирующей жилке под челюстью. По моей коже мгновенно разбегается сжигающая волна мурашек, и из моей груди вырывается сдавленный, предательский выдох. Я невольно запрокидываю голову назад, открывая его губам всю свою шею.

- Дэмиен... перестань... - тихо шепчу я, но мольба звучит настолько слабо, неубедительно и страстно, что больше похожа на отчаянное прошение продолжать.

- Перестать? - властно и дерзко переспрашивает он, совершенно не думая останавливаться. - Ты сама пришла в мое крыло. Ты надела мою вещь. Ты сидишь в моей кровати, Виэль. Ты сама спровоцировала эту войну. А я никогда не отступаю из захваченных территорий.

- Я ничего не провоцировала... - пытаюсь возразить я, но его язык слегка касаются чувствительной точки на шее, заставляя меня прикусить губу.

- Ты провоцируешь меня каждым своим вздохом, каждым своим упрямым словом, - его голос падает до вибрации, ощутимой во всем моем теле.

Его губы медленно, с мучительной нежностью и откровенным натиском скользят ниже по трепетной линии шеи. Второй поцелуй выходит более долгим, глубоким и властным. Дэмиен слегка, ощутимо прикусывает чувствительную кожу у основания шеи, заставляя меня тихо, сладостно ахнуть, и тут же перекрывает эту мгновенную вспышку боли долгим, горячим, владеющим прикосновением своих губ.

Я окончательно теряю контроль над происходящим. Моя свободная рука самовольно перемещается с его широкой груди на его плечо, а затем пальцы глубоко путаются в его густых, темных волосах, притягивая его еще ближе к себе.

Невидимая химия, которую мы с сумасшедшим упрямством подавляли все эти недели за словесными перепалками, картами Лиона, угрозами Леблана и ночным свинцом, с грохотом прорывает плотину, заполняя собой всю спальню.

- Ты сходишь с ума, Нокс, - со сбитым дыханием шепчу я, ощущая, как его пальцы сильнее сжимают мой затылок.

- Возможно, - тихий смешок вибрацией отдает в мою кожу. - Но ты сходишь с ума вместе со мной.

Третий поцелуй он оставляет у самой ключицы, там, где вырез байковой рубашки слегка расходится в стороны. Дэмиен замирает на несколько секунд, уткнувшись лицом в мою горячую кожу и жадно, глубоко вдыхая мой запах. Я чувствую, как его раненое плечо слегка напрягается, но он даже не обращает внимания на боль.

- Ты правда верила в ту сказочку, что я нанял тебя в Женеве только ради фиктивного контракта и красивой картинки для прессы, Виэль? - его тихий, сдавленный шепот обжигает мою кожу, проникая прямо в душу. - Ты правда думала, что я отдам тебе деньги и спокойно отпущу тебя на все четыре стороны после того, как эта война с Лебланом закончится?

Его сильная, горячая ладонь скользит по моей талии, жестко, уверенно и безапелляционно прижимая мое хрупкое тело к своему рельефному торсу. Я чувствую каждую мышцу его тела, каждый жесткий изгиб его мускулов.

- А разве ты нанимал меня не ради этого? - с вызовом выдыхаю я, стараясь удержать остатки разума, пока его пальцы сжимают мою талию. - Заплатил денег, чтобы купить послушную марионетку на несколько дней?

- Ты никогда не была послушной, - с темнотой в глазах отзывается он, поднимая голову. - И именно поэтому ты все еще здесь.

- Ты застряла со мной, куколка, - тихо, но с абсолютной, зловещей и прекрасной неизбежностью шепчет он, встречаясь со мной немигающим, тяжелым серым взглядом, в котором больше не осталось ни единого грамма холодной маски мафиозного босса. В нем остался только мужчина, который забирает свое. - Ты застряла со мной навсегда. И поверь мне, на этот раз ни один миллион долларов в мире не сможет тебя от меня спасти.

Я смотрю в его серые, пылающие глаза, чувствуя, как его губы находятся в миллиметре от моих, и понимаю, что он абсолютно прав. Прежней жизни больше нет. Контракта больше нет. Есть только он, я и эта безумная, опасная ночь, из которой ни у кого из нас больше нет аварийного выхода.