Нокс: Сделка

Эхо от сухих, издевательских щелчков десятков автоматических затворов, одновременно сработавших на верхних балконах и в полуразрушенных ярусах заброшенного старого театра, еще не успевает полностью раствориться в тяжелом, удушливом, пахнущем вековой сыростью, плесенью и пылью воздухе, когда весь огромный темный зал внезапно взрывается оглушительным, яростным и абсолютно безжалостным свинцовым штормом.

Дэмиен действует не раздумывая ни на долю секунды. Его движения мгновенны, отточены до пугающего идеала и смертоносны - за долгие годы жестокой войны в глубоких, темных подземельях преступного мира Нью-Йорка его боевые рефлексы были доведены до состояния абсолютного автоматизма, который мгновенно и беспощадно подавляет любые человеческие колебания, страх или замешательство.

В одно мощное, пружинистое движение он резко сбивает меня с ног, накрывая своим тяжелым, крепким телом и прижимая к ледяным, прогнившим деревянным подмосткам сцены за неощутимое мгновение до того, как прямо над нашими головами со свистом пролетает первая сплошная, слепая очередь из автоматического оружия.

Тяжелые пули со страшным, визжащим скрежетом, звоном и металлическим грохотом впиваются в дубовые мостки и чугунные опорные стойки сцены. Они выбивают густые, удушающие тучи многолетней строительной пыли, в щепки расщепляя толстые доски и в клочья срезая тяжелые, сгнившие от времени бархатные занавесы, которые падают на пол, словно туши убитых животных.

Единственный мощный прожектор в центре сцены разлетается со звонким взрывом на тысячи мелких, слепящих стеклянных брызг. Вся гигантская, мрачная коробка театра мгновенно погружается в абсолютную, кроваво-черную тьму, которая каждые полсекунды озаряется только резкими, ослепительными дульными вспышками сотен выстрелов с верхних ярусов.

- В укрытие! Поползла! Живо, Виэль! - рычит Дэмиен мне прямо в ухо, его сильная правая рука с нечеловеческой, железной силой заталкивает меня в узкое, защищенное пространство под массивную чугунную лебедку декораций у самого края сцены.

Грохот пальбы стоит оглушительный, он моментально закладывает уши и отзывается резкой, болезненной вибрацией в каждой кости моего тела. Бетонная крошка, сухая штукатурка, мелкие щепки и стеклянная пыль непрерывным потоком сыплются с потолка мне на волосы и куртку. Я вжимаюсь спиной в засаленный, пахнущий машинным маслом, сыростью и ржавчиной холодный металл лебедки, судорожно, до белизны в суставах сжимая в обеих руках свой пистолет.

Мое сердце колотится где-то в самых висках, оно вот-вот вырвется из груди, но животного страха больше нет - его мгновенно выжег чистый, концентрированный адреналин, заставивший каждую клетку моего организма работать на пределе выживания. Я вижу только вспышки огня во тьме и сосредоточенный, почти хищный профиль Дэмиена.

Дэмиен оказывается рядом, прижимаясь своим мощным плечом к моему боку. В его правой руке уже горит сигнальный фосфорный фаер, который он мгновенно выхватывает из внутреннего кармана своего пальто, срывает зубами чеку и со всей силой швыряет в противоположный дальний угол сцены.

Яркий, слепящий малиново-красный свет мгновенно разрезает непроглядную тьму, создавая идеальную, убедительную иллюзию нашего перемещения к выходу. Очередники на балконах моментально переключаются на эту ложную цель, заливая противоположный край подмостков яростным, беспорядочным шквалом свинца.

- Я же велел тебе оставаться в бронированной машине! - рявкает Дэмиен, поворачиваясь ко мне в жутком, пульсирующем малиновом полумраке. Его серые глаза горят диким, неистовым огнем, а на правой щеке отчетливо темнеет свежая, кровоточащая ссадина от пролетевшего осколка стекла. - Ты хоть понимаешь, что ты натворила, Виэль?! Ты сорвала мне весь предварительный расчет на скрытность! Ты подставила себя под удар!

- Я не оставила бы тебя одного в этой смертельной ловушке! - выкрикиваю я в ответ, перекрывая грохот выстрелов, треск дерева и звон падающих гильз, которые со звонким цоконьем катятся по подмосткам под нашими телами. - Твоя машина была бы для меня просто гробом! Ты сам учил меня не верить в чужие приказы, когда вокруг всё рушится! Ты босс этого города, Дэмиен, так веди себя как босс, а не как нянька!

Дэмиен на долю секунды замирает, его холодный, пронзительный взгляд глубоко впивается в мое лицо, сканируя мою негнущуюся решимость, и на его бледных губах неожиданно проступает страшная, хищная, абсолютная ухмылка. Это улыбка человека, который признает равного в этой безумной игре.

- Крепко держись за мной, смотри по сторонам и не смей поднимать голову ни на дюйм, - отрезает он, его голос становится еще тише и опаснее.

Он стремительно перекатывается на левый бок и открывает прицельный огонь по ложе второго яруса, откуда велся самый плотный огонь. Его выстрелы - *хлоп, хлоп, хлоп* - звучат сухо, ритмично и сокрушительно, как удары молота.

С верхнего балкона с диким, вопящим криком срывается один из снайперов Маркуса Вейла, со скрежетом руша через перила и с тяжелым глухим ударом падая прямо в разбитые бархатные кресла партера.
Но наемников Вейла слишком много.

Это бывшие профессиональные бойцы внутренней службы его отца, вышколенные годами и знающие всю специфику тактики боя в старых зданиях. Они ведут плотный огонь с трех точек одновременно, методично подавляя наше укрытие и сужая кольцо окружения. Воздух становится горячим от пороховых газов, дышать становится всё труднее.

Вдруг я боковым зрением замечаю движение, которое не замечает Дэмиен. Из теневого бокового кулуара сцены - всего в каких-то восьми-девяти метрах от нашей лебедки - бесшумно и плавно выныривает фигура в черной тактической экипировке. Наемник двигается абсолютно тихо, пригнувшись к полу, и медленно поднимает укороченный автомат прямо в незащищенную спину Дэмиена, который в этот момент ведет интенсивную дуэль со стрелками на центральном балконе.

У меня нет времени кричать. Нет времени предупреждать. Нет времени на малейшие раздумья о морали.
Я выхватываю свой пистолет обеими руками, жестко фиксируя запястья, как меня учили в пентхаусе, упираюсь локтями в пыльный, гнилой пол, ловя силуэт наемника в прорезь прицела. Мир вокруг замирает. Я вижу только его шею над бронежилетом. И я плавно, без рывка выжимаю спуск.

*БАМ!*
Мощная, дикая отдача бьет прямо в мои неокрепшие запястья, отзываясь болью в плечах. Пуля со свистом пробивает застоявшийся воздух и впивается наемнику прямо в незащищенное горло. Мужчина замирает на месте, его глаза расширяются, он захлебывается собственной кровью, теряет равновесие и тяжело валится набок, с грохотом роняя автомат и задевая деревянную стойку с тугими канатами.

Дэмиен мгновенно разворачивается на звук выстрела за своей спиной, инстинктивно поднимая ствол, готовый встретить новую угрозу. Он видит дымящийся ствол моего пистолета и упавшего у наших ног наемника, который еще бьется в агонии. На его суровом лице на одну микросекунду застывает явное, нескрываемое удивление, которое тут же сменяется темным, глубоким, неоспоримым уважением.

- Неплохо для гражданской обузы, - хрипло произносит он, подсекая ногой и ловко перехватывая упавший автомат убитого наемника. Его взгляд на мгновение задерживается на моих дрожащих руках, но он ничего не говорит.

- Я предупреждала тебя, Нокс, что умею стрелять, когда речь идет о моей жизни! - выдыхаю я, стараясь унять дрожь и перезаряжая пистолет.

- Маркус! - гремит рокочущий, властный голос Дэмиена, когда он поднимается во весь рост, укрывшись за массивной бетонированной несущей колонной сцены. - Ты думал, что застал меня врасплох?! Ты думал, что поддельная фотография и десяток твоих предателей дадут тебе власть над моим городом?! Ты забыл, кто настоящий босс в Нью-Йорке!

Дэмиен поднимает трофейный автомат и дает длинную, невероятно точную очередь по главному несущему узлу стального троса под самым потолком сцены, который удерживает старые колосники. Стальной канат со страшным, визжащим свистом рвется, и огромный трехтонный чугунный противовес с грохотом обрушивается вниз, вдребезги пробивая деревянные перекрытия второго яруса балкона, на котором затаился Маркус.

Грохот стоит оглушительный, словно рушится само небо. Вся левая часть балкона вместе с тремя наемниками, кирпичной крошкой и обломками золоченой лепнины со скрежетом и воплями валится в партер, поднимая огромные, непроницаемые тучи серой пыли и полностью перекрывая оставшимся стрелкам основной обзор. На балконах начинается паника и неразбериха.

- За мной! Живо! - рявкает Дэмиен, выбивая ногой решетку служебного хода, хватая меня за руку и увлекая за собой в темный, извилистый коридор за кулисами.
Мы бежим по подземным техническим проходам заброшенного театра. Вокруг пахнет сыростью, давнишней гнилью, крысиным пометом и свежим, въедливым порохом.

Позади доносятся беспорядочные выкрики и тяжелые шаги преследователей, но Дэмиен знает архитектуру этого здания лучше, чем любой из них. Он двигается как хищник в родных джунглях.
Он останавливается у тяжелой дубовой двери с облезлой краской, ведущей в глубокий блок актерских гримерных. На полу у порога видны свежие, влажные следы от грязи и ботинок.

- Маркус здесь, - тихо говорит Дэмиен, проверяя магазин трофейного автомата. - Он пытается уйти через служебный коллектор к старой ветке метро. Он всегда был крысой.

- Ты убьешь его? - шепчу я, тяжело дыша и вытирая сажу со лба рукавом своей куртки.
- Я обещал ему это еще пять лет назад, когда он впервые попытался продать информацию обо мне, - отрезает Дэмиен. В его голосе нет ни капли сомнения.

Он сокрушительным ударом ноги выбивает тяжелый замок двери. Мы врываемся в просторную, тускло освещенную комнату, уставленную разбитыми зеркалами, старыми вешалками и сгнившей мебелью. Пыль здесь стоит столбом.

В центре комнаты у пожарного выхода стоит Маркус Вейл. Пожилой, коренастый мужчина в дорогом, но теперь испачканном сером пальто, его лицо искажено смертельным страхом и загнанной, крысиной яростью. В его правой руке зажат хромированный револьвер, но он не успевает даже вскинуть его в нашу сторону.

Дэмиен в два широких, стремительных шага сокращает дистанцию, перехватывает его запястье и с сухим, страшным хрустом ломает ему лучевую кость. Револьвер со звоном падает на грязный бетонный пол. Маркус дико, отчаянно кричит от боли, падая на колени.

Дэмиен бьет его прикладом автомата прямо в лицо, сбивая на пол, и ставит тяжелый ботинок ему на грудь, полностью лишая возможности даже вздохнуть.

- Дэмиен... подожди... выслушай меня! - хрипит Маркус, плюясь кровью и выбитыми зубами на грязный бетон. - Мы можем договориться... Леблан заплатит за тебя любые деньги... Я дам тебе его личные пароли... его секретные счета в Цюрихе и на островах... ты станешь богаче вдвое! Ты сможешь купить всю Европу!

- Ты предал меня, Маркус, - холодным, совершенно мертвым, нечеловеческим голосом говорит Дэмиен, наводя ствол автомата ему прямо между глаз. - Ты сливал информацию Леблану годами. Ты принес в мой дом войну и заставил моих людей проливать кровь за твои амбиции. Твое время истекло. В этом театре нет места для твоей лжи.

- Плевать на Леблана! - верещит Вейл, судорожно пытаясь вдохнуть воздух под непомерной тяжестью ботинка Дэмиена. - Ты не выберешься отсюда живым! Мои люди заблокировали все выходы! Ты умрешь здесь, Нокс! Вместе с этой девчонкой!

*ХЛОП.*

Дэмиен выжимает спуск без единого колебания, без лишней паузы и без тени сомнения. Выстрел звучит сухо, коротко и отрывисто, заглушая последний крик предателя. Тело Маркуса Вейла резко дергается и навсегда замирает на холодном, грязном бетоне.

В гримерке воцаряется звенящая, тяжелая, почти мистическая тишина. Дэмиен опускает оружие, несколько секунд молча смотрит на убитого предателя, а затем разворачивается ко мне. В его взгляде нет триумфа или радости - только выполненная работа. Грязная, но необходимая.

- Уходим. Сейчас здесь будут остальные его люди, если они еще не разбежались.

Мы пробираемся через аварийный лаз подвала и выскакиваем в теневой, узкий переулок с противоположной стороны улицы. На улице по-прежнему идет ледяной мокрый снег, обжигая мои горячие щеки. Воздух кажется невероятно свежим и чистым после гари, пороха и пыли заброшенного здания.

У края переулка, взметая мокрую кашу из снега и льда, нас уже ждет второй черный бронированный внедорожник из резервной группы Дэмиена. Двери мгновенно раздвигаются, и мы вскакиваем в салон. Автомобиль с бешеным ревом двигателя и пробуксовкой со всеми четырьмя колесами срывается с места, мгновенно растворяясь в плотном ночном трафике спящего Манхэттена.
Я откидываюсь на мягкое кожаное сиденье, тяжело и жадно дыша, глядя на свои дрожащие, испачканные сажей и пылью руки.

Пистолет с полупустой обоймой всё еще крепко зажат в моих пальцах. Я глубоко выдыхаю, чувствуя, как медленно отступает безумное, изнуряющее напряжение боя. Мои мысли всё еще там, на сцене, в малиновом свете фаера.

Дэмиен сидит рядом со мной, не шевелясь. Он тяжело дышит, его черная рубашка на левом плече снова пропиталась свежей кровью, пятно быстро растет. На его челюсти перекатываются желваки, глаза закрыты.

Спустя минуту он поворачивает голову и смотрит на меня длинным, непрерывным, тяжелым взглядом.

- Ты нарушила мой прямой приказ, Виэль, - тихо, но с глубокой вибрирующей интонацией говорит он. - Ты подвергла себя смертельной опасности. Ты рисковала всей нашей операцией. Ты понимаешь это?

- Я спасла тебе жизнь, Босс, - ровно и спокойно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза и не отводя взгляда ни на миллиметр. - Тот наемник в кулисах застрелил бы тебя в спину, пока ты воевал с верхними балконами. Признай это, и мы закроем тему. Я не балласт.

Дэмиен молчит долго. Его серые глаза сканируют мое лицо, на котором перемешались сажа, кровь, капли пота и негнущаяся, совершенно новая решимость. Я вижу, как в нем идет борьба между яростью босса и признанием мужчины. На его губах медленно появляется едва заметная, жесткая, но абсолютно честная ухмылка.

- Да, - тихо и неохотно признает он. - Застрелил бы. Похоже, ты действительно научилась большему, чем просто ходить в платьях. Считай, что мы в расчете за всё, что произошло в Женеве.
В этот момент на передней панели внедорожника со звучным, требовательным писком вспыхивает экран терминала защищенной связи.

Дэмиен нажимает клавишу громкой связи, не отрывая взгляда от меня.
Из динамика на весь салон раздается громкий, взволнованный, но явно торжествующий голос его начальника охраны из группы встречи в аэропорту:

- Босс! Говорит группа Тетерборо! Частный медицинский джет из Лиона только что совершил успешную посадку на нашей закрытой полосе в Нью-Джерси! Периметр аэродрома полностью чист, ни одной чужой машины в радиусе трех миль! Эвелин Нокс и Ашер находятся под нашей полной охраной. Ашеру оказали первую помощь врачи на борту, он в стабильном состоянии, хотя очень слаб. Эвелин невредима. Они уже пересаживаются в бронированные реанимобили. Они живы и они дома, босс! Мы везем их прямо в пентхаус под усиленным конвоем!

Я прикрываю глаза ладонями и глубоко, с навзрыд выдыхаю. Настоящие, горячие слезы облегчения наконец умывают мое лицо, смывая грязь и сажу.
Они дома. Они действительно дома. Вся эта кровь, все эти риски, эта безумная ночь в театре - всё было не напрасно. Мы выстояли.
Дэмиен смотрит на меня, и в его глазах больше нет той каменной мертвенности, которая пугала меня последние дни. В них горит огонь победителя.

- Пьер Леблан думал, что уничтожил нас в Европе, - произносит Дэмиен, и его голос звучит как раскат грома перед настоящей бурей. - А Маркус Вейл думал, что прижмет нас в этом театре. Теперь их слуги мертвы, а моя семья снова в сборе на моей территории.

Он подается ближе к микрофону терминала и отдает короткий, грозный приказ, который услышат все его капитаны:

- Собирайте всех капитанов и капо в пентхаусе к трем часам ночи. Завтра утром мы начинаем тотальное уничтожение Пьера Леблана. Мы сожжем весь его бизнес, все его порты и счета до самого основания. Мы покажем ему, что бывает с теми, кто нападает на Ноксов.

Я смотрю на него, сжимая в руке свое оружие, и понимаю: первая битва в Нью-Йорке выиграна. Но настоящая большая война, которая изменит всё, только начинается. И на этот раз я пойду в ней до самого конца. Рядом с ним.