Нокс: Сделка

Рассвет подкрадывается незаметно, крадучись серой, безжизненной тенью сквозь узкие щели в заколоченных деревянных ставнях. Холод внутри лачуги к утру становится почти осязаемым - он висит в воздухе тонкой, прозрачной взвесью, оседая инеем на ржавой поверхности давно потухшей печи-буржуйки. Дрова прогорели несколько часов назад, и теперь комната пахнет только остывшей золой, сырой древесиной и моим собственным, замерзающим дыханием.

Я просыпаюсь от того, что мои зубы начинают выводить мелкую, лихорадочную дробь. Я лежу на жестких деревянных нарах, тесно прижавшись спиной к бревенчатой стене, и кутаюсь в тяжелое, колючее армейское одеяло, которое нисколько не греет. Мои ноги в порванных чулках и легких туфлях превратились в онемевшие, чужие колодки. Каждое движение причиняет тупую, ноющую боль.
Дэмиена на соседних нарах нет.

Я резко сажусь, сбрасывая одеяло, и мое сердце делает испуганный, тяжелый кувырок. Паника - верный спутник последних дней - мгновенно впрыскивает в кровь порцию адреналина, заставляя меня забыть о холоде. Моя рука инстинктивно ныряет в глубокий карман пальто, нащупывая холодную, тяжелую рукоять пистолета. Пальцы сжимают металл. Только когда я чувствую его вес, дыхание немного выравнивается.

Я осматриваю полутемную комнату.
Дэмиен стоит у самого окна, слегка отодвинув край тяжелой ставни здоровой рукой. Он одет в одну лишь грязную, разорванную на плече рубашку, сквозь которую проступает серая марля моей вчерашней повязки. Его темное кашемировое пальто небрежно наброшено на одно плечо. Он не шевелится, превратившись в безмолвную, суровую статую, вглядывающуюся в серый туман за стеклом. В его здоровой руке зажат пистолет, опущенный стволом к полу.

- Ты не спишь, - негромко произношу я, и мой хриплый голос звучит слишком громко в этой звенящей тишине.

Дэмиен не оборачивается. Он лишь слегка наклоняет голову набок, фиксируя моё пробуждение.

- Буря утихла, - его низкий голос звучит сухо, с металлической хрипотцой. - Снег больше не идет, но туман лежит плотный. Это наш единственный шанс уйти незамеченными. Леблан уже должен был поднять свои поисковые группы. Если мы задержимся здесь еще на пару часов, нас зажмут в этой коробке.
Я медленно спускаю ноги с нар, со стоном наступая на холодный пол. Боль в лодыжках заставляет меня поморщиться.

- И куда мы пойдем? Пешком через горы? С твоим плечом и моими ногами мы не пройдем и мили.

Дэмиен наконец отпускает ставню, погружая комнату обратно в полумрак, и поворачивается ко мне. Его лицо выглядит осунувшимся, под серыми глазами залегли глубокие, темные тени, а кожа кажется бледной, как снег за окном. Но в его осанке по-прежнему нет ни капли слабости. Он держится прямо, превозмогая боль, которую выдает лишь едва заметное напряжение в челюсти при каждом движении.

- В двух милях отсюда, у подножия склона, есть заброшенная лесопилка, - спокойно отвечает он, подходя к столу. - Там, под навесом для дров, спрятана резервная машина. Старый внедорожник без электроники, которую можно отследить. На нем мы пересечем границу.

- Границу? - я поднимаюсь, опираясь рукой о стол, чтобы не упасть. Моё винное шелковое платье шуршит, напоминая о вчерашнем кошмаре. - Границу с Францией? Но там ведь наверняка пограничные посты. Нас ищут, Дэмиен. Твоё лицо знают все.

- Мы пойдем по старой контрабандной тропе, - он берет со стола бутылку бренди, делает короткий глоток и протягивает её мне. - Сделай еще один глоток. Тебе нужны силы для перехода. И нужно перевязать твои ноги, иначе ты сотрешь их до костей в этих туфлях.

Я забираю бутылку, делаю глоток, заставляя себя не морщиться от обжигающего горло алкоголя, и возвращаю её на стол. Затем я сажусь обратно на нары и снимаю туфли. Мои ступни выглядят ужасно: кожа побелела от холода, на пятках расплываются огромные, влажные мозоли.

Дэмиен подходит к комоду, берет остатки вчерашней чистой простыни и безжалостно разрывает её на длинные, плотные полосы. Он опускается передо мной на одно колено. В его движениях нет никакой нежности или романтического подтекста - только сухой, холодный прагматизм человека, который готовит своего солдата к марш-броску.

Он берет мою левую ногу, аккуратно приподнимая её. Его пальцы - горячие, мозолистые - обжигают мою ледяную кожу. Он начинает туго, профессионально обматывать мою ступню полосами ткани, превращая их в подобие плотных портянок.

- Это уменьшит трение, - негромко говорит он, затягивая узел на щиколотке. - Нам придется идти быстро, Виэль. Очень быстро. Если ты начнешь отставать, я не смогу тебя нести. Твое выживание зависит только от твоего упрямства.

- Моё упрямство - это единственное, что до сих пор держит меня на ногах, - цежу я сквозь зубы, превозмогая боль от тугой повязки. - Так что не беспокойся о том, что я отстану. Я не доставлю тебе удовольствия бросить меня в этих горах.

Дэмиен поднимает на меня свой серый взгляд. В его глазах на мгновение мелькает то самое холодное уважение, которое я начинаю ценить больше, чем любые фальшивые комплименты. Он молча кивает, берет мою вторую ногу и так же быстро обматывает её простыней.

Когда он заканчивает, я снова надеваю свои изорванные туфли. Теперь они сидят плотно, и мягкая ткань защищает стертую кожу. Я поднимаюсь, делаю несколько пробных шагов. Больно, но идти можно.

- Оружие при тебе? - спрашивает Дэмиен, надевая свое пальто и аккуратно продевая раненую руку в рукав.

Я достаю пистолет из кармана, демонстрируя его.
- Здесь. На предохранителе. Палец вдоль корпуса, как ты учил.

- Хорошо, - он забирает со стола фонарь, прячет его в карман и берет свой пистолет. - Иди за мной. Если я подниму руку - мгновенно ложись в снег и не двигайся, даже если тебе покажется, что ты замерзаешь. Поняла?

- Поняла, - киваю я, поправляя воротник пальто.

Дэмиен медленно отодвигает засов, приоткрывает тяжелую деревянную дверь и выскальзывает наружу, растворяясь в сером рассветном тумане. Я делаю глубокий вдох, сжимаю рукоять пистолета в кармане и иду за ним.

* * *
Лес встречает нас звенящей, мертвой тишиной. Метель действительно утихла, оставив после себя лишь огромные, пушистые сугробы, которые искрятся в первых лучах холодного солнца. Но туман по-прежнему плотным, белым одеялом лежит между деревьями, ограничивая видимость до двадцати-тридцати метров. Это наше спасение и наше проклятие одновременно: нас не видно с воздуха, но и мы не можем вовремя заметить засаду.

Дэмиен движется уверенно, выбирая скрытые тропы среди густых зарослей сосен и обходя открытые поляны. Его шаги почти бесшумны, несмотря на его массивную фигуру. Я стараюсь ступать точно в его глубокие следы, но с каждым шагом моё тело требует всё больше сил.

Новые повязки на ногах помогают, но холод постепенно просачивается сквозь них, превращая ступни в бесчувственные камни.

Я иду, уставившись в его широкую спину, и мои мысли невольно возвращаются к Женеве. Всё, что произошло там - взрывы, перестрелки, кровь, предательство и смерть - кажется мне сейчас каким-то безумным, страшным сном. Я ведь обычная девушка. Моя жизнь должна была состоять из работы в библиотеке, тихих вечеров с книгой и редких прогулок по парку. А теперь я иду по заснеженному лесу с пистолетом в кармане, выслеживаемая профессиональными убийцами.

Что с Ашером? Его бледное лицо и окровавленное плечо постоянно стоят у меня перед глазами. Был ли у него шанс выжить? В глубине души я понимаю, что нет. Один против двадцати наемников в узком коридоре - это верная смерть. И от осознания того, что этот человек погиб, прикрывая мой побег, мне становится физически плохо.

Он ведь ненавидел меня. Считал грязью, обузой. Но когда пришло время, он выполнил свой долг без единого слова сомнения.

- Дэмиен... - тихо шепчу я, не выдерживая этого давящего молчания. - Что ты будешь делать с Лебланом? Если мы выберемся. Ты оставишь это так?

Дэмиен останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в его спину. Он медленно поворачивает голову ко мне, и его серый взгляд кажется холоднее, чем окружающий нас лед.

- Пьер Леблан перешел черту, Виэль, - его голос звучит тихо, но в нем слышна такая концентрированная, ледяная ярость, что у меня перехватывает дыхание. - Он нарушил законы синдиката. Напал на меня во время мирного саммита, похитил Эвелин, убил моих людей. В нашем бизнесе за такое платят только одной монетой. Полным уничтожением. Как только мы доберемся до Франции и я восстановлю связь с семьей, Лебланы перестанут существовать. Всё их влияние, все их порты, все их деньги - всё будет стерто.

- И Жюльен? - спрашиваю я, вспоминая его липкие руки на моем теле и его удар.

- Жюльен умрет первым, - спокойно, как констатацию факта, произносит Дэмиен. - Медленно. Я лично прослежу за тем, чтобы он пожалел о каждой секунде, которую провел в одной комнате с тобой.

Я смотрю на его каменное лицо и понимаю, что этот человек не блефует. Он действительно уничтожит всю их династию без тени сомнения или жалости. Он чудовище, действующее по законам первобытных джунглей.

Но сейчас, глядя на него, я чувствую не ужас, а странное, пугающее облегчение. Часть меня - та самая новая, темная часть, которая родилась на парковке в Женеве - хочет увидеть этот финал. Хочет увидеть, как Жюльен заплатит за мою боль.

Вдруг Дэмиен резко вскидывает правую руку вверх и мгновенно приседает, увлекая меня за собой в глубокий сугроб под ветвями огромной ели.

Я замираю, утыкаясь носом в его плечо. Сердце начинает колотиться так сильно, что мне кажется, его стук слышен на весь лес. Я судорожно сжимаю пистолет в кармане, снимая его с предохранителя.

Сквозь завывание ветра доносится далекий, характерный гул. Это не ветер. Это низкий, вибрирующий рокот двигателей.
Снегоходы.

Дэмиен плотнее прижимает меня к себе своей здоровой рукой, закрывая моё винное платье полами своего темного пальто. Мы сливаемся с заснеженной землей под ветвями ели. Я задерживаю дыхание, глядя сквозь хвою на белую поляну в тридцати метрах от нас.

Гул приближается с пугающей скоростью. Через несколько секунд из тумана вылетают два мощных черных снегохода. На них сидят мужчины в тяжелой зимней экипировке и серых масках - люди Леблана. На плечах у них висят штурмовые винтовки. Они двигаются медленно, внимательно осматривая заснеженные склоны и деревья.

Один из снегоходов останавливается прямо напротив нашего укрытия. Водитель глушит двигатель, и в лесу воцаряется удушливая тишина. Я вижу его лицо сквозь прорезь маски - он сканирует взглядом кусты всего в двадцати метрах от нас.

Дэмиен рядом со мной не шевелится. Его тело напряжено как стальная пружина, рука с пистолетом направлена в сторону наемника. Я чувствую, как его раненое плечо слегка вздрагивает от напряжения, но его дыхание остается абсолютно ровным.
Секунды тянутся бесконечно долго. Я физически ощущаю, как холод от земли просачивается сквозь мое пальто, но я боюсь даже пошевелить пальцем. Наемник достает рацию, что-то хрипло произносит на французском, затем снова заводит двигатель своего снегохода.

Оба аппарата срываются с места, поднимая тучи снежной пыли, и быстро исчезают в тумане, унося свой гул вглубь леса.
Дэмиен ждет еще около двух минут, прежде чем ослабить хватку и позволить мне подняться. Мы оба встаем, стряхивая снег с одежды.

- Они прочесывают этот квадрат, - тихо говорит он, оглядываясь. - Патрули идут цепью. Это значит, что лесопилка тоже может быть под наблюдением. Нам нужно торопиться.

* * *
Мы добираемся до лесопилки через полчаса. Это заброшенный комплекс полуразрушенных деревянных строений на берегу замерзшей горной реки. Крыши ангаров давно провалились под тяжестью снега, повсюду лежат прогнившие бревна и ржавые пилы. Место выглядит мертвым и жутким в этом бледном утреннем свете.

Дэмиен останавливает меня у опушки леса.

- Жди здесь. Я проверю навес. Если начнется стрельба - беги обратно в лес и не оборачивайся.
Он быстро, бесшумной тенью перебегает открытое пространство между деревьями и скрывается за полуразрушенной стеной дальнего ангара. Я остаюсь стоять под защитой сосны, сжимая пистолет обеими руками. Мои зубы снова начинают стучать - на этот раз от страха.

Я вглядываюсь в серые стены ангаров, ожидая выстрелов. Каждая секунда кажется мне вечностью.
Проходит пять минут. Никаких звуков.

Вдруг из-за стены ангара доносится тихий, глухой свист. Это Дэмиен. Он делает мне знак рукой идти к нему.

Я выдыхаю скопившийся в легких воздух и быстро, проваливаясь в снег, бегу через поляну. Добегаю до ангара и вваливаюсь внутрь. Здесь темно, пахнет сухим деревом и машинным маслом.

В глубине помещения, под навесом из прогнивших досок, стоит старый, покрытый слоем пыли внедорожник Mercedes-Benz G-Class черного цвета. Машина выглядит массивной, надежной и пугающе утилитарной - на ней нет никаких номеров, а стекла густо тонированы.

Дэмиен уже поднял капот и проверяет что-то внутри. На его руках темнеет свежая кровь - повязка на плече снова промокла.
- Она заведется? - спрашиваю я, подходя ближе.

- Должна, - он опускает капот с глухим металлическим стуком. - Эту машину законсервировали полгода назад на случай экстренной эвакуации. В ней нет GPS-трекеров, спутниковой связи и современных электронных блоков управления, которые Леблан мог бы взломать или отследить через сеть. Чистая механика и карбюратор.

Он обходит машину, открывает водительскую дверь и достает из-под сиденья тяжелую канистру с бензином. - Помоги мне залить топливо, Виэль. Моя левая рука отказывается подчиняться.

Я беру канистру, откручиваю пробку и аккуратно вставляю горлышко в бензобак внедорожника. Дэмиен поддерживает тяжелую емкость снизу своей здоровой рукой, помогая мне направить струю. Запах бензина мгновенно вытесняет запах хвои, возвращая меня в реальный, жесткий мир.
Когда канистра пустеет, я отбрасываю её в сторону. Дэмиен садится за руль, вставляет старый механический ключ в замок зажигания и поворачивает его.

Стартер делает несколько тяжелых, натужных оборотов. Машина молчит. Моё сердце замирает.

- Ну же... - шепчу я, сжимая кулаки.

Дэмиен поворачивает ключ снова, сильнее нажимая на педаль газа. Тяжелый дизельный двигатель внедорожника взрывается мощным, ровным и басовитым рокотом, который эхом разносится под сводами деревянного ангара. Выхлопные газы сизым облаком вылетают из трубы.
Завелась.

- Садись, - Дэмиен открывает мне пассажирскую дверь.

Я быстро запрыгиваю в салон. Здесь холодно, пахнет старой кожей и резиной, но это место кажется мне сейчас самой безопасной крепостью в мире. Дэмиен резко включает передачу, и внедорожник плавно, с силой преодолевая снежный занос у ворот ангара, выезжает на лесную дорогу.

Мы едем без фар, ориентируясь только по слабому рассветному свету, который пробивается сквозь туман. Машина мягко покачивается на ухабах, подвеска работает безупречно. Дэмиен ведет автомобиль уверенно, одной рукой удерживая руль, а вторую прижав к раненому плечу.
Я откидываюсь на кожаное сиденье, чувствуя, как тепло от печки начинает медленно заполнять салон. Дрожь постепенно уходит из моего тела, оставляя лишь глубокую, свинцовую усталость.

- Дэмиен... - тихо произношу я, глядя на его бледный профиль. - Что будет на границе? Ты сказал, мы пойдем по контрабандной тропе. Но ведь Леблан знает об этих тропах не хуже тебя.
Дэмиен не поворачивает головы. Его взгляд прикован к узкой колее перед нами.

- Знает, - ровно отвечает он. - И он наверняка выставил там засады. Но у нас нет другого пути, Виэль. На шоссе нас перехватят сразу. Нам придется пробиваться.

Он протягивает руку назад, достает с заднего сиденья массивный металлический ящик и ставит его между нашими креслами. Открывает защелки. Внутри лежат несколько автоматических винтовок Heckler & Koch, обоймы к ним и гранаты.
- Если начнется бой, ты должна будешь делать то, что я скажу, - его голос звучит абсолютно спокойно, словно он обсуждает покупку акций.

- Я дам тебе винтовку. Стреляй короткими очередями по три патрона. Не пытайся целиться в голову - целься в центр массы. Твоя задача - не дать им подойти к машине с твоей стороны. Поняла?

Я смотрю на это смертоносное оружие, лежащее в коробке, и чувствую, как внутри меня снова поднимается тот самый холодный, расчетливый страх. Я киваю.

- Поняла. Я сделаю это.

* * *
Мы едем около часа. Лес вокруг становится всё гуще, дорога превращается в едва заметную просеку среди вековых деревьев. Снег здесь не чистили годами, и внедорожник пробивает колею в глубоком насте с глухим, тяжелым шуршанием.

Вдруг Дэмиен резко тормозит. Машина останавливается перед крутым спуском, за которым виднеется небольшая горная река, скованная льдом. Через нее переброшен старый, полуразрушенный деревянный мост. На другом берегу реки начинается территория Франции - там лес выглядит светлее, а туман постепенно рассеивается под лучами солнца.
Но мост заблокирован.

Прямо посередине деревянного настила стоит тяжелый черный внедорожник наемников Леблана. Рядом с ним стоят трое мужчин в серых масках с винтовками наготове. Они явно ждут нас. Как только наш Mercedes появляется на холме, они мгновенно вскидывают оружие, занимая позиции за кузовом своей машины.

- Засада, - тихо констатирует Дэмиен

Он не пытается развернуться. Назад дороги нет - там нас уже ищут патрули на снегоходах. Единственный путь - вперед, через этот мост.

- Виэль, возьми винтовку, - приказывает он, доставая одно из штурмовых ружей из ящика и протягивая его мне. - Сними с предохранителя. Когда я протараню их машину, они откроют огонь. Твоя цель - стрелок справа. Прижми его к земле. Не давай ему прицелиться.
Я беру тяжелую винтовку. Металл обжигает мои пальцы сквозь перчатки. Я передергиваю затвор, чувствуя, как патрон с сухим щелчком заходит в патронник. Страх уходит, уступая место чистому, звенящему адреналину. Я готова.

- Держись крепче, - произносит Дэмиен.

Он резко нажимает на педаль газа. Тяжелый дизельный двигатель взрывается яростным ревом. Внедорожник срывается с места, стремительно ускоряясь на спуске и несясь прямо на заблокированный мост.
Наемники Леблана открывают огонь.

Первые пули со звоном и скрежетом бьют по лобовому стеклу нашего Mercedes. Стекло трескается, покрываясь белой паутиной, но выдерживает удар - оно бронированное. Дэмиен пригибает голову, ведя машину практически вслепую.

- Стреляй, Виэль! - кричит он.
Я опускаю боковое стекло наполовину, высовываю ствол винтовки наружу и нажимаю на спусковой крючок.
Винтовка дергается в моих руках как живая, оглушая меня сухим, яростным треском очередей. Я не вижу, куда попадают мои пули, но вижу, как стрелок справа вынужден упасть в снег за колесо их машины, спасаясь от моего огня. Я прижимаю его, не давая поднять голову.

В следующую секунду наш Mercedes на огромной скорости врезается в бок внедорожника наемников.

Удар чудовищной силы сотрясает наше авто. Я бьюсь плечом о приборную панель, винтовка едва не вылетает из моих рук. Раздается скрежет рвущегося металла, звон бьющихся фар и крики раненых наемников. Тяжелый внедорожник Леблана отбрасывает в сторону, он сносит деревянные перила моста и с грохотом валится на бок на обледенелый берег реки.
Наш Mercedes, потеряв бампер и скрежеща поврежденным крылом о металл, прорывается сквозь засаду и выскакивает на французскую сторону.
Но бой еще не закончен.
Оставшиеся двое наемников открывают огонь нам в след. Пули пробивают заднее стекло, осколки сыплются мне на спину. Одна из пуль со свистом проходит всего в нескольких сантиметрах от моего уха, выбивая обивку сиденья.
Дэмиен резко выкручивает руль, уводя машину в занос и скрываясь за поворотом лесной дороги. Мы летим вперед, уходя от зоны обстрела.

Я оборачиваюсь назад, тяжело дыша и сжимая винтовку. Моё плечо ноет от отдачи, лицо горит от пороховых газов, но я жива. Мы прорвались.

Дэмиен ведет машину еще около пяти миль, пока лесная дорога не переходит в ровное, асфальтированное шоссе. Здесь, на территории Франции, туман окончательно рассеивается, открывая яркое, ослепительное утреннее солнце.
Он медленно останавливает машину на обочине у глухого лесного съезда. Глушит двигатель. В салоне воцаряется тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остывающего мотора.

Дэмиен медленно поворачивается ко мне. На его лице проступает смертельная бледность, а его левый рукав полностью пропитан свежей, алой кровью - повязка не выдержала удара и напряжения во время тарана.

Но его серый взгляд смотрит на меня с такой глубиной и силой, что у меня перехватывает дыхание. В его глазах больше нет той маски ледяного босса. Там - только признание моей силы.

- Ты сделала это, Виэль, - тихо, почти шепотом произносит он. - Ты удержала их. Без тебя мы бы не прошли этот мост.
Я медленно опускаю винтовку на колени. Мои руки дрожат так сильно, что я едва могу разжать пальцы. Я смотрю на свои ладони, затем на его окровавленное плечо.

- Я же говорила тебе, Дэмиен, - мой голос звучит тихо, но абсолютно твердо. - Я не собираюсь умирать в этих горах ради твоей сделки. И я не дам тебе умереть, пока ты не вернешь меня домой.

На его бледном лице снова появляется та самая редкая, искренняя ухмылка. Он протягивает свою правую, здоровую руку и накрывает ею мою дрожащую ладонь. Его кожа теплая, сильная.

- Мы справились Виэль. Это Франция. Мы победили.

Я закрываю глаза, чувствуя, как тепло от его руки медленно возвращает меня к жизни. Мы выжили. Мы прошли этот ледяной ад вместе. И я понимаю, что эта граница, которую мы только что пересекли - это не просто граница между странами. Это граница моей новой жизни, из которой я уже никогда не смогу вернуться назад.