Подложить Свинью Злодейке. Том 2

Четыре минуты пятьдесят две секунды неожиданно превратились в самое дорогое время суток.

Раньше вечер означал для меня возможность забраться к Ровене на колени, получить яблоко, послушать, как она обсуждает с Себастьяном государственные неприятности, и мысленно прокомментировать каждую из них с профессионализмом человека, который когда-то считал совещание на сорок минут разновидностью военного преступления. Теперь же после заката начиналась совершенно другая жизнь.

Человеческая.

Короткая.

Смешная.

И с каждым днём всё более опасная для сердца.

Первый вечер после раскрытия ушёл почти целиком на объяснение того, что мой прежний мир действительно существовал, хотя никаких доказательств, кроме меня самой, у меня не имелось. Второй — на попытку рассказать, что такое компьютер, интернет и почему разумная цивилизация добровольно изобрела электронную почту, а потом стала использовать её для сообщений со словами «коллеги, напоминаю».

На третий Ровена потребовала подробностей об офисе.

Это оказалось ошибкой.

— То есть каждое утро ты вставала, одевалась и ехала в место, где несколько часов выполняла распоряжения людей, которые могли прислать тебе дополнительную работу прямо перед окончанием дня? — уточнила она, сидя возле открытого окна.

— Да. И иногда писали после окончания рабочего времени.

— И ты отвечала?

— Иногда.

Ровена нахмурилась.

— Почему?

Вопрос прозвучал настолько искренне, что пришлось задуматься.

— Потому что у меня была зарплата.

— Ты говорила, что она тебе не нравилась.

— Зарплата нравилась. Её размер — не всегда.

— И ради этого ты терпела людей, которые присылали работу вечером?

— Ещё у меня была аренда квартиры, коммунальные платежи, продукты, транспорт и способность принимать финансово сомнительные решения после полуночи.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего медленно произнесла:

— Теперь я начинаю понимать, почему ты так быстро распознала финансовую схему Грейвза.

— У меня богатый травматический опыт.

ПИНК зависла над письменным столом.

ПЕРЕНОС ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ НАВЫКОВ МЕЖДУ МИРАМИ

РАСПОЗНАВАНИЕ СОМНИТЕЛЬНЫХ ДОГОВОРОВ: ПОВЫШЕНО

НЕНАВИСТЬ К НЕОПЛАЧИВАЕМЫМ ПЕРЕРАБОТКАМ: КРИТИЧЕСКАЯ

ТЕРПИМОСТЬ К ФРАЗЕ «НЕБОЛЬШАЯ ПРАВКА»: ОТСУТСТВУЕТ

Не вмешивайся.

— Пользователь получила полезный жизненный опыт.

Я получила нервный тик.

— В медицинской карте пользователя подобный диагноз отсутствует.

Потому что ты не видела меня в понедельник утром.

— Ася?

Голос Ровены вернул внимание к комнате.

— Что?

Она улыбнулась.

— Ты опять споришь с ПИНК?

— Откуда вы знаете?

— У тебя появляется очень определённое выражение лица.

— Какое?

— Такое же, как у Порси перед тем, как она пытается укусить систему, которую физически невозможно укусить.

Некоторое время после первого раскрытия мы продолжали автоматически обращаться друг к другу так же, как раньше. Я говорила ей «вы», иногда добавляла «миледи», а она называла меня то Асей, то Порси — в зависимости от формы.

На четвёртый вечер Ровене это надоело.

— Ещё раз назовёшь меня «миледи», и я введу штраф.

— Какой?

— Одно яблоко.

— Это тирания.

— Я герцогиня. Мне положено.

— Но вы…

Она посмотрела.

Я остановилась.

— Ты, — исправилась через силу.

— Лучше.

Слово ощущалось странно.

Слишком близко.

Ровена столько месяцев существовала в моей голове как госпожа Ашфорд, злодейка, герцогиня, ключевой персонаж, женщина, ради которой стоило кусать подозрительных мужчин за сапоги. Простое «ты» уничтожало все титулы одним ударом.

И оставляло только её.

— Мне непривычно, — призналась я.

— Привыкай, — спокойно ответила Ровена. — Ты спала в моей постели, сопровождала меня на бал, спасала от отравления, видела меня голой и теперь каждый вечер появляешься в моей спальне человеком. Формальное обращение кажется несколько запоздалой попыткой установить дистанцию.

Татуированный цветок под сорочкой немедленно закрыл лицо листьями.

— Последний аргумент был лишним.

— Какой именно?

— Ты прекрасно знаешь.

— Тогда повторять не буду.

Она выдержала паузу.

— Пока.

Угроза прозвучала совершенно отчётливо.

ПИНК вывела:

ПЕРЕХОД НА НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ

УРОВЕНЬ БЛИЗОСТИ: ПОВЫШЕН

УРОВЕНЬ ПАНИКИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: ТАКЖЕ ПОВЫШЕН

СЛУЧАЙНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ: МАЛОВЕРОЯТНА

Прекрати вести статистику моей личной жизни.

— Ранее пользователь требовал фиксировать прогресс романтической линии.

Когда?!

— В первые сутки после перемещения пользователь мысленно потребовал: «Покажите мне хотя бы один нормальный романтический маршрут».

Это было до того, как маршрут начал отвечать взаимностью!

Ровена наблюдала за мной несколько секунд.

— Насколько серьёзный спор?

— Она использует мои старые заявления против меня.

— Значит, учится.

— Не поддерживай её.

— Я пока даже не могу её видеть.

— И это единственная причина, почему вы… ты ещё на моей стороне.

— Получилось.

— Что?

— «Ты».

Проклятье.

Она всё-таки победила.

***

Ещё одной переменой стала одежда.

На первый человеческий разговор пришлось выйти в сорочке Ровены, перехваченной поясом. На второй я снова воспользовалась ею, потому что за четыре минуты пятьдесят две секунды организация полноценного гардероба казалась неоправданной роскошью.

Через несколько таких вечеров Ровена усадила меня на табурет возле туалетного столика и неожиданно достала измерительную ленту.

— Что это?

— Лента.

— Это я вижу.

— Тогда вопрос следует сформулировать точнее.

— Зачем она тебе?

— Встань.

Подозрение усилилось.

— Зачем?

— Ася.

Тон не изменился.

Именно поэтому сопротивление утратило смысл.

Поднявшись, пришлось придержать длинный подол заимствованной сорочки. Ровена подошла ближе и обернула ленту вокруг талии.

Мозг остановился.

— Что ты делаешь?

— Измеряю.

— Это тоже очевидно!

— Тогда сегодня ты особенно хорошо справляешься с наблюдениями.

Лента скользнула выше.

Я вытянулась так резко, будто собиралась пройти военную комиссию.

— Ровена.

— Не двигайся.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что ты стоишь слишком близко!

— Иначе я не смогу измерить объём груди.

Татуировка под тканью мгновенно превратилась в изображение абсолютной катастрофы.

— Что?!

— Портнихе понадобятся мерки.

— Какой портнихе?

— Моей.

— Зачем твоей портнихе мои…

Лента легла поверх ткани.

Все дальнейшие аргументы покинули голову.

Ровена спокойно проверила деление.

— Потому что я заказала тебе одежду.

— Ты что?

Она отступила на шаг и записала число на маленьком листе.

— Ты не можешь каждый день носить мои сорочки.

— Почему? Они удобные.

— Потому что на тебе они выглядят так, будто ты сбежала из спальни после очень компрометирующего утра.

Я посмотрела вниз.

Сорочка действительно была велика.

Но формулировка показалась предвзятой.

— Никто меня не видит.

— Пока.

— Я превращаюсь меньше чем на пять минут.

— Пока.

Слово прозвучало странно.

— Что значит «пока»?

Ровена не ответила.

Она снова подошла и измерила плечи.

— Расправь спину.

— Ты могла хотя бы предупредить.

— Тогда ты бы три дня придумывала причины отказаться.

Справедливо.

Неприятно справедливо.

— И всё равно могла бы спросить разрешение.

Ровена остановилась.

Лента опустилась.

— Ты права.

Серьёзность появилась мгновенно, без привычной насмешки.

— Прости. Я слишком привыкла, что в форме Порси могу спокойно проверить лапу, поправить цветок или поднять тебя, если это необходимо. Теперь всё иначе.

От неожиданности возмущение сразу растаяло.

— Я не против.

— Уверена?

— Да. Просто… предупреждай.

— Хорошо.

Она чуть улыбнулась.

— Тогда разрешишь закончить?

Вот так нормальные взрослые люди и должны обсуждать границы.

Спокойно.

Разумно.

Без паники.

— Разрешу.

— Включая бёдра?

Вся зрелость мгновенно испарилась.

— Ты специально!

— Я уточняю.

— Да!

— Это согласие или обвинение?

— Оба!

ПИНК немедленно открыла окно:

ПРОЦЕДУРА СНЯТИЯ МЕРОК

СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: НЕ ПОЛУЧЕНА

ЦВЕТОК: НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ КАК НЕЗАВИСИМОГО СВИДЕТЕЛЯ

Татуировка показала ей язык.

Через два дня появилась коробка.

Камеристка принесла её после обеда и поставила на диван, не задав ни единого вопроса, хотя размеры одежды явно не соответствовали Ровене. Вероятно, работа в герцогском доме приучала человека не интересоваться тем, почему хозяйка внезапно заказывает платье для неизвестной женщины ростом сто шестьдесят сантиметров.

Внутри лежали две простые летние сорочки, мягкие домашние туфли и платье.

Не роскошное.

Именно поэтому оно оказалось идеальным.

Светлая ткань, лёгкая, удобная, без тяжёлой вышивки и лишних украшений. Узкая лента подчёркивала талию, юбка не мешала ходить, а рукава позволяли двигаться, не вступая в ежедневную войну с гардеробом.

Вечером Ровена смотрела, как я рассматриваю себя в зеркале.

— Ну?

— Оно моего размера.

— В этом заключалась идея.

— Моего настоящего размера.

— Тоже входило в план.

Провела ладонями по ткани.

Не одежда из прошлого мира.

Не чужая сорочка.

Моё.

Первая вещь в этом мире, созданная специально для человеческой Аси.

— Спасибо, — сказала я тише.

Ровена подошла сзади.

В зеркале наши взгляды встретились.

— Тебе идёт.

— Ты обязана так говорить. Ты заказчик.

— Я никому ничего не обязана.

— Очень герцогский ответ.

— Привыкай.

Она чуть поправила ленту на талии.

— Теперь у тебя есть одежда.

— Очки.

— Есть.

— Четыре минуты пятьдесят две секунды.

— Пока есть.

Опять.

Я повернулась.

— Ты второй раз говоришь «пока».

— Совпадение.

ПИНК рядом слишком демонстративно отвернулась.

Подозрительно.

Но таймер уже показывал меньше минуты, и расследование пришлось отложить.

***

К концу следующей недели ежедневные превращения стали ритуалом.

Ровена заранее освобождала несколько минут перед ужином или перед сном, а я перестала тратить половину доступного времени на панику возле двери. Очки всё ещё иногда падали на пол при активации, зато ловить их удавалось в трёх случаях из пяти.

ПИНК назвала это устойчивым прогрессом.

Я назвала это низкими стандартами.

Самыми трудными оказались рассказы об игре.

Офис, телефоны, машины и интернет Ровена принимала почти невозмутимо. Существование истории, в которой она была персонажем, задевало гораздо глубже, хотя показывала она это редко.

В тот вечер мы сидели у окна.

Моё новое платье лежало мягкими складками вокруг колен, а за стеклом тёплый дождь темнил садовые дорожки.

— Как называлась игра ещё раз? — спросила Ровена.

— «Ледяной венец».

— И я была там злодейкой.

— Формально.

— А неформально?

— Жертвой плохого сценарного планирования.

Уголок её губ дрогнул.

— Очень дипломатично.

— Я тренировалась несколько месяцев.

— На мне?

— Преимущественно на ПИНК.

Система зависла у шкафа.

— Возражение. Пользователь не демонстрирует устойчивого улучшения дипломатических навыков.

Тебя не спрашивали.

— Ровена спросила.

Она тебя не слышит.

— Это техническое ограничение ключевого персонажа.

— Она опять обиделась? — спросила Ровена.

— Наоборот. Оскорбила тебя.

— Тогда передай, что когда-нибудь я найду способ её увидеть.

ПИНК замерла.

Потом открылось окно:

НОВАЯ ПОБОЧНАЯ ЦЕЛЬ:

ИЗБЕГАТЬ ВИЗУАЛЬНОГО КОНТАКТА С ГЕРЦОГИНЕЙ АШФОРД

Верное решение.

— Продолжай про игру, — попросила Ровена. — Какие у меня были отношения с другими персонажами?

— Плохие.

— Со всеми?

— Почти.

— С Эдрианом?

— Сложные.

— С Люцианом?

— Катастрофические.

— С Элизой?

— Зависело от маршрута.

— С тобой?

Вопрос заставил замолчать.

— Меня там не было.

— Знаю.

Ровена опёрлась локтем о подоконник.

— Но если бы была?

Ответ пришёл сразу.

— Я бы выбрала тебя.

— Быстро.

— Я много раз проходила игру. У меня было время определиться.

Она посмотрела внимательнее.

— Насколько много?

— Неважно.

— Значит, очень много.

— Статистика не добавит разговору художественной ценности.

— Ася.

— Что?

— Ты проходила историю снова и снова, пытаясь найти для меня хороший финал?

Открыто говорить об этом всё ещё было неловко.

Не потому, что стыдно.

Потому что рядом сидела сама женщина, чью судьбу я когда-то пыталась изменить нажатием кнопок.

— Да.

— Зачем?

Несколько секунд ушло на подбор слов.

— Сначала из упрямства. Потом потому, что все вокруг тебя раздражали. Они видели холодную герцогиню, высокомерную аристократку, опасную соперницу и даже не пытались понять, почему ты такая.

Ровена слушала молча.

— Потом стало важно найти хотя бы один вариант, где ты не останешься одна. Проверяла скрытые решения, дополнительные ветки, повторяла маршруты, искала пропущенные сцены. Наверное, где-то посередине перестала относиться к этому как к игре.

— И влюбилась в злодейку.

В лицо ударил жар.

— Это очень упрощённая формулировка.

— Но точная?

— Возможно.

— Ася.

— Да.

— Ты влюбилась в злодейку.

Я вздохнула.

— Да.

Ровена улыбнулась совершенно спокойно.

— У тебя отличный вкус.

— Ты не можешь сама себя хвалить в такой ситуации.

— Почему?

— Это конфликт интересов.

— Я герцогиня. Мне положены привилегии.

— Опять?

— Мне нравится этот аргумент.

ПИНК раскрыла окно:

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ РАСКРЫТИЕ ВЫПОЛНЕНО БЕЗ:

НЕПОНИМАНИЯ — 0

БЕГСТВА — 0

СЛУЧАЙНО ПОДСЛУШАННОГО ПРИЗНАНИЯ — 0

ЛОЖНОГО ЛЮБОВНОГО ТРЕУГОЛЬНИКА — 0

ПЕРИОДА ОТЧУЖДЕНИЯ НА 200+ СТРАНИЦ — 0

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

УРОВЕНЬ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ ПРЕВЫШАЕТ ЖАНРОВЫЕ СТАНДАРТЫ

ПО НОРМАЛЬНОМУ СЦЕНАРИЮ ГЕРОИ ДОЛЖНЫ ПОТРАТИТЬ НА ДАННЫЙ РАЗГОВОР НЕ МЕНЕЕ ТРЁХ ТОМОВ

Это не наша проблема.

— Нарушение драматургической нормы зафиксировано.

— Что говорит система? — спросила Ровена.

— Что мы слишком нормально разговариваем.

— Ужасно.

— По жанровым нормам сейчас я должна неправильно понять одну твою фразу, убежать, избегать тебя неделю, а затем случайно увидеть, как ты разговариваешь с Эдрианом.

— После чего?

— Решить, что вы обручены.

— Без причины?

— Причина необязательна.

Она задумалась.

— А потом?

— Ещё примерно сто страниц страданий.

Ровена протянула руку и переплела пальцы с моими.

— Давай пропустим.

— Ты уничтожаешь экономическую модель серии.

— Переживу.

Тепло её ладони действовало хуже любого магического зелья.

— Ровена.

— Мм?

— Ты действительно нормально относишься к тому, что я полюбила тебя ещё до того, как встретила?

Улыбка исчезла.

Не потому, что вопрос ей не понравился.

Она стала серьёзнее.

— Я не знаю, что чувствовать к той версии себя, которую ты знала раньше. Она была похожа на меня, но не была мной целиком.

— Да.

— Но ты не пытаешься заставить меня ей соответствовать.

— Конечно нет.

— Значит, остальное не пугает.

Ровена легко провела большим пальцем по моей руке.

— Мне даже немного приятно знать, что где-то в другом мире существовал человек, который смотрел на мою худшую судьбу и каждый раз говорил: нет, попробуем ещё раз.

В горле сжалось.

— Я бы пыталась бесконечно.

— Знаю.

ПИНК открыла новое окно.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ СЦЕНЫ: ОПАСНО ВЫСОКИЙ

РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ: НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ

Впервые разумная рекомендация.

Окно исчезло.

***

Новое понимание между нами имело неожиданные последствия.

Например, я ошибочно предполагала, что после раскрытия тайны Ровена перестанет брать Порси в купальню.

Логично ведь.

Раньше она считала меня очень умной свиньёй.

Теперь точно знала, что внутри маленькой розовой свиньи находится взрослая женщина, способная разговаривать, влюбляться, ревновать и помнить каждую секунду совместного купания.

Следовательно, купальня должна была быть закрыта для меня минимум до конца столетия.

Ровена рассудила иначе.

— Идём.

Она произнесла это после обеда, когда я лежала на диване в кабинете и пыталась читать вверх ногами документ о поставках строительного камня.

— Хрю?

Куда?

— Купаться.

Цветок встал дыбом.

— Хрю.

Не хочу.

— Хочешь.

— Хрю!

Не хочу!

— Порси, ты утром копалась в клумбе.

Там был подозрительный жук.

— Потом лежала под кустом.

Вела наблюдение.

— А ещё украла у садовника перчатку.

Она пахла подозрительно.

Ровена отложила перо.

— Ты идёшь сама или мне тебя отнести?

Сложный выбор.

Самостоятельный путь сохранял достоинство.

Перенос на руках давал доступ к её груди.

Я подошла.

ПИНК появилась рядом.

— Пользователь добровольно выбрал транспортировку.

Я берегу силы.

— Расстояние до купальни составляет сорок семь метров.

И?

— Затраты энергии минимальны.

Я эмоционально истощена.

Ровена подняла меня.

— Опять споришь?

— Хрю.

С системой.

— Передай, что сегодня она не приглашена.

ПИНК зависла.

— Ключевой персонаж не обладает полномочиями ограничивать доступ системы.

Не буду передавать.

— Пользователь обязан соблюдать прозрачность коммуникации.

Нет.

До купальни долетело отдельное уведомление:

СИСТЕМА ОСКОРБЛЕНА.

Это переживём.

В помещении было тепло и влажно. Лёгкий пар собирался над водой, свечи отражались на медных поверхностях, а сквозь приоткрытое окно тянуло вечерней прохладой.

Ровена посадила меня на банкетку.

— Жди.

— Хрю.

Могу уйти.

— Нет.

— Хрю.

Могу отвернуться.

— Можешь.

Я мгновенно повернулась к стене.

Стена стала лучшим архитектурным объектом королевства.

Светлая плитка.

Швы.

Небольшая трещина возле нижнего края.

Настоящее искусство.

За спиной зашуршала одежда.

Цветок медленно начал поворачиваться.

Я прижала его копытцем.

Нет.

Предатель попытался вывернуться.

Нет!

— Я всё вижу, — сказала Ровена.

— Хрю.

Ничего ты не видишь.

— Твой цветок уже смотрит на меня.

Зараза.

— Я не буду спрашивать, куда смотришь ты. Мне всё равно доложат лепестки.

— Хрю!

Я вообще отвернулась!

— Именно поэтому цветок взял на себя наблюдение.

Сзади раздался тихий смех.

Достоинство погибло окончательно.

— Можешь повернуться, — сказала она через некоторое время.

— Хрю.

Не хочу.

— Я уже в воде.

Проверять это утверждение было опасно.

Но доверие — основа отношений.

Осторожно повернув голову, убедилась, что Ровена действительно устроилась в ванне.

Мозг немедленно напомнил, что вода не является непрозрачным юридическим документом.

Взгляд метнулся к лицу.

Только лицо.

Безопасная зона.

Условно.

Губы тоже находились на лице.

После появления человеческой формы я стала замечать это слишком часто.

— Иди сюда, — позвала она.

— Хрю?

Зачем?

— Тебя помыть.

— Хрю.

Я чистая.

Ровена посмотрела на меня.

— На животе земля.

Я посмотрела вниз.

Небольшая.

— На лапе трава.

Декоративная.

— Цветок тоже испачкан.

Я резко подняла голову.

Клевета.

Ровена протянула руки.

— Иди.

Отказаться всё равно не получилось бы.

Прыгнув к краю, позволила себя поднять.

Тёплая вода коснулась живота.

Через несколько секунд я уже сидела на её ладони, пока другой рукой она осторожно промывала цветок.

Ситуация была ужасной.

Ситуация была прекрасной.

Ситуация требовала немедленного законодательного регулирования.

— Теперь ты гораздо тише, чем раньше, — заметила Ровена.

— Хрю.

Я всегда тихая.

— Нет. Раньше ты постоянно возмущалась.

— Хрю.

Теперь взрослею.

— За пару недель?

— Хрю.

Очень интенсивно.

Она провела пальцами вдоль спины.

Тело расслабилось против воли.

Предатель номер два.

— Или тебе стало неловко после того, как я узнала, что ты женщина?

Я напряглась обратно.

— Хрю.

Нет.

— Тогда посмотри на меня.

Посмотрела.

Только в глаза.

Исключительно в глаза.

Ровена немного улыбнулась.

— Ты очень стараешься.

— Хрю.

Я приличная.

— Я не говорила обратного.

— Хрю.

Но думаешь.

— Иногда.

Цветок вспыхнул.

— И теперь, — продолжила она, — я наконец понимаю, почему ты чуть не утонула в прошлый раз.

— Хрю!

Я поскользнулась!

— Сидя на скамье.

— Хрю.

Скамья была опасной.

— И поэтому смотрела на меня несколько минут, не моргая?

— Хрю.

Проверяла состояние.

— Моё?

— Хрю.

Вдруг тебе плохо.

— В горячей воде.

— Хрю.

Перегрев.

— Очень заботливо.

Уголки губ дрогнули.

Она издевалась.

Причём совершенно осознанно.

— А потом ты облизывала мне плечо.

Я закрыла морду копытцами.

Не надо.

— И шею.

Не надо.

— И однажды…

— ХРЮ!

Достаточно!

Ровена рассмеялась и прижала меня ближе, чтобы не выскользнула в воду.

— Хорошо. Остановлюсь.

Я выглянула между копытцами.

— Пока.

Цветок рухнул набок.

— Знаешь, — сказала она чуть позже, уже без насмешки, — теперь мне спокойнее.

— Хрю?

Почему?

— Потому что я понимаю тебя лучше.

Она придерживала меня на поверхности воды.

— Раньше иногда казалось, что твои реакции слишком человеческие. Было странно, но я не знала, стоит ли пытаться искать объяснение. Теперь всё встало на место.

— Хрю.

Кроме купальни.

— Особенно купальня.

Я тяжело вздохнула.

Ровена погладила цветок.

— Если тебя это действительно беспокоит, можешь больше не приходить сюда.

Замерла.

Странно.

Стоило получить возможность отказаться, как мысль оказалась неприятной.

Мне нравилось быть рядом.

Нравилась эта тихая часть её жизни, где не существовало совета, Люциана, Грейвза, долгов старых домов и чужих ожиданий.

— Хрю.

Можно приходить.

— Уверена?

Кивнула.

— Тогда договорились.

Ещё несколько секунд она молчала.

Потом добавила совершенно буднично:

— А когда-нибудь сможем прийти сюда, пока ты в человеческой форме.

Я вдохнула воду.

Второй раз.

Ровена мгновенно подняла меня выше.

— Порси!

Закашлявшись, прижалась к её плечу.

ПИНК появилась над ванной, несмотря на отсутствие приглашения.

ПОВТОРНЫЙ КУПАЛЬНЫЙ ИНЦИДЕНТ

ПРИЧИНА: ВЕРБАЛЬНЫЙ ТРИГГЕР

КЛЮЧЕВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ:

«В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ФОРМЕ»

ВОДА: СОПУТСТВУЮЩИЙ ФАКТОР

Уйди!

— Система выполняет функцию безопасности пользователя.

Ты выполняешь функцию унижения!

— Обе функции могут выполняться параллельно.

Ровена поглаживала меня по спине.

— Всё хорошо?

— Хрю.

Нет.

— Воды наглоталась?

— Хрю.

Гордости лишилась.

Она улыбнулась.

— Я не предлагала ничего страшного.

— ХРЮ!

Ты предложила совместную купальню двум женщинам!

— Именно.

— Хрю!

Именно!

— В чём проблема?

У меня не было слов.

В свинской форме это особенно мешало.

— Это будет другое купание, — добавила она.

Цветок моментально закрыл лицо лепестками.

Я тихо застонала.

Ровена рассмеялась.

— Когда захочешь.

— Хрю.

Через десять лет.

— Хорошо.

— Хрю.

Возможно, двадцать.

— Договорились.

Она поцеловала меня в макушку.

Срок автоматически сократился примерно до недели.

Но сообщать об этом никому не требовалось.

***

Первый поцелуй случился через два вечера.

Без сада.

Без луны.

Без торжественной музыки.

И, что особенно обидно, без малейшего участия моей тщательно разработанной романтической стратегии.

Если бы ПИНК составляла отчёт заранее, графа «ПОДГОТОВКА ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ» содержала бы уверенный ноль.

Новое платье сегодня осталось в коробке.

После жаркого дня хотелось чего-то проще, поэтому на мне была одна из лёгких сорочек, сшитых специально по моим меркам. Она больше не доходила до пола и не превращала каждое движение в борьбу с текстилем.

Уже достижение.

Мы сидели на краю кровати возле открытого окна.

До окончания превращения оставалось чуть больше двух минут.

Разговор начался с совершенно безопасной темы.

Эдриана.

Безопасность закончилась быстро.

— В первом прохождении я выбрала его маршрут, — призналась я.

Ровена медленно повернула голову.

— Эдриана?

— Да.

— Наследного принца.

— Другого Эдриана там не было.

— И что ты с ним делала?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Подозрительно спокойно.

— Выбирала варианты ответов.

— Какие?

— Разные.

— Ася.

— Дружелюбные.

— Очень конкретно.

— Это игра.

— Знаю.

Она чуть приблизилась.

— Ты ухаживала за ним?

— Не я. Игровая героиня.

— Которой управляла ты.

— Технически.

— Значит, да.

— Почему это звучит как допрос?

— Просто интересуюсь твоей прошлой жизнью.

Глаза у неё при этом выглядели совершенно невинно.

Я не поверила.

— Ревнуешь?

— Нет.

— Быстро ответила.

— Потому что вопрос простой.

— Тогда почему держишь мою руку сильнее?

Ровена посмотрела вниз.

Наши пальцы действительно были переплетены.

Хватка немного ослабла.

— Совпадение.

— Конечно.

— Продолжай про Эдриана.

— Теперь из принципа не буду.

— Тогда расскажи, почему перестала выбирать его маршрут.

Вот так и проигрываются переговоры.

— Потому что открыла твои сцены.

— И?

— И начала злиться на игру.

— Из-за меня?

— Из-за того, как с тобой обращался сценарий.

Ровена перестала поддразнивать.

Дождя сегодня не было. Сад за окном постепенно темнел, и только верхушки деревьев ещё сохраняли последние полосы солнечного света.

— Что именно тебя злило? — спросила она.

— Почти всё.

— Подробно.

— Тебе не давали нормально объясниться. Любое жёсткое решение трактовали как доказательство злодейства. Если помогала кому-то тайно, игра почти не показывала последствия. Если ошибалась, ошибка становилась главным аргументом против тебя.

Ровена слушала молча.

— Потом появились маршруты, где тебя можно было спасти частично. Не от всего. Просто избежать самого плохого финала. Начала перепроходить их.

— Ради меня.

— Да.

— И когда поняла, что это уже не просто интерес к персонажу?

Вопрос ударил неожиданно.

Несколько секунд я смотрела на наши руки.

— Наверное, когда однажды закончила очередное прохождение и не смогла сразу начать новое.

— Почему?

— Потому что в том финале ты осталась одна.

Ровена не двигалась.

— Не умерла?

— Нет.

— Тогда почему это было хуже?

Слова пришлось вытаскивать медленно.

— Потому что все ушли. Эдриан, союзники, люди из дома. Ты победила, но осталась в пустом поместье.

Она отвела взгляд к окну.

— Плохой финал.

— Очень.

— И что ты сделала?

— Закрыла игру.

— Всё?

— Потом открыла снова через десять минут.

Ровена рассмеялась тихо.

— Конечно.

— Я была настойчивой.

— Была?

— Неподходящий момент для грамматики.

Она снова посмотрела на меня.

— И что думала?

Улыбка исчезла сама.

— Что кто-нибудь должен был остаться.

Тишина между нами стала плотной.

Не неловкой.

Просто полной.

— А теперь осталась ты, — сказала Ровена.

— Получилось немного радикальнее, чем планировалось.

— Ты стала свиньёй.

— Да.

— Это довольно серьёзная степень преданности.

— Не добровольно!

— Но осталась добровольно.

Возразить было нечего.

Она знала.

После раскрытия Ровена слишком быстро научилась находить места, где сарказм уже не помогал.

— Да, — тихо сказала я.

Её пальцы снова сжали мои.

Таймер в углу зрения показывал:

01:17

Почему самые важные разговоры всегда начинались, когда половина времени уже была потрачена?

ПИНК появилась возле шкафа.

Посмотрела на нас.

Посмотрела на таймер.

А затем медленно развернулась и улетела за занавеску.

Я моргнула.

— ПИНК только что спряталась.

— Почему?

— Не знаю.

Из-за занавески высунулась маленькая часть крыла.

Потом исчезла.

Система вывела крошечное окно:

ВРЕМЕННО ПРИОСТАНОВЛЕНЫ НЕОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ КОММЕНТАРИИ

ПРИЧИНА: НЕ УКАЗАНА

— Она тактична.

— Не верю.

— Я тоже.

Ровена улыбнулась.

Потом улыбка стала тише.

Взгляд опустился на мои губы.

Сердце пропустило удар.

Вот.

Вот оно.

Любая героиня нормального романтического романа в этот момент поняла бы ситуацию.

Мой мозг решил проверить все альтернативные варианты.

Возможно, она рассматривает помаду.

Которой нет.

Возможно, заметила крошку.

Я ничего не ела.

Возможно…

Ровена придвинулась ближе.

Версия с крошкой потеряла статистическую поддержку.

— Ася.

— Да?

Голос прозвучал слишком тихо.

— Ты опять думаешь слишком много.

— Это мой основной навык.

— Я заметила.

Её свободная рука поднялась к моему лицу.

Кончики пальцев коснулись щеки.

Мир внезапно стал очень маленьким.

В нём остались кровать.

Открытое окно.

Её рука.

Моя рука.

Её лицо совсем близко.

И проклятый таймер.

00:51

— Ровена.

— Что?

— У нас меньше минуты.

— Знаю.

— Это очень мало.

— Для твоих объяснений — да.

— А для чего…

Она не дала договорить.

Поцелуй оказался мягким.

Осторожным.

Почти вопросом.

Ровена коснулась моих губ и замерла на короткое мгновение, оставляя возможность отстраниться.

Я не отстранилась.

Все мысли исчезли.

Полностью.

ПИНК могла прямо сейчас открыть окно с налоговой декларацией, объявить апокалипсис или сообщить, что гуманизация подорожала в десять раз.

Ничего бы не заметила.

Ровена целовала меня.

Не Порси в макушку.

Не маленькую свинку возле цветка.

Меня.

Асю.

Женщину, которая когда-то сидела перед экраном и злилась на чужую историю, не зная, что однажды сможет прикоснуться к той, ради кого нажимала «начать заново».

Ответить получилось не сразу.

Сначала организм просто забыл, что это разрешено.

Потом пальцы сжали её руку, а губы осторожно двинулись навстречу.

Поцелуй стал чуть увереннее.

Ненадолго.

Нам вообще ничего не полагалось надолго.

Ровена отстранилась первой.

Не далеко.

Всего на несколько сантиметров.

Так близко, что дыхание всё ещё ощущалось на коже.

Она выглядела спокойнее меня.

Это не считалось достижением.

В данный момент спокойнее меня выглядел бы горящий шкаф.

— Я давно хотела это сделать, — сказала она.

Мозг попытался вернуться к работе.

Не смог.

— Я…

Прекрасное начало.

— Я тоже.

Величайший результат многих лет образования.

Ровена улыбнулась.

— Очень красноречиво.

— Ты неожиданно меня поцеловала.

— Я медленно приближалась секунд десять.

— Для меня это неожиданно.

— Учту.

Татуированный цветок под сорочкой внезапно начал подпрыгивать.

Я прижала ладонь к ткани.

— Не смотри.

— Он радуется?

— Не смотри!

— Я не вижу.

— Но представляешь!

— Теперь да.

Она тихо засмеялась.

— Ася.

— Что?

— Я правда давно хотела.

Щёки снова вспыхнули.

— Насколько давно?

— После первого превращения.

— Так быстро?

— До него я не могла тебя поцеловать в губы по техническим причинам.

— Ровена!

— Это правда.

— Ты рассуждаешь о моём пятачке слишком спокойно.

— Я много месяцев с ним знакома.

Романтика умерла.

Но очень счастливо.

— И всё-таки, — продолжила она, — человеческая форма значительно удобнее для некоторых вещей.

Цветок под тканью совершил что-то, подозрительно напоминающее обморок.

— Не говори так.

— Почему?

— Моё сердце не рассчитано.

— ПИНК может проверить.

— Она за занавеской!

Таймер мигнул:

00:18

Я замерла.

— Нет.

Ровена тоже посмотрела на моё лицо.

— Уже?

— Ненавижу магические ограничения.

Покалывание появилось в пальцах.

— Завтра, — сказала она.

— Это целые сутки.

— Ты переживёшь.

— Не уверена.

— Проверим.

— Ровена.

— Мм?

— Первый поцелуй под обратный отсчёт — ужасное клише.

— Разве?

— Наверняка.

— Тогда разрушим его вторым.

Она быстро наклонилась.

Ещё один короткий поцелуй коснулся губ.

На этот раз я даже успела ответить.

Потом мир вспыхнул розовым.

Сорочка рухнула вниз.

Но на пол я не упала.

Ровена уже знала момент.

Подхватила ткань вместе со мной и через секунду держала в руках маленькую розовую свинью, которая больше не имела человеческого голоса, зато сохраняла полное осознание только что произошедшего.

Я смотрела на неё.

Она смотрела на меня.

— Хрю.

Это было нечестно.

— Что именно?

— Хрю.

Второй поцелуй за две секунды до конца.

— Я использовала время рационально.

— Хрю!

Ты воспользовалась моей беспомощностью!

— Насколько помню, ты ответила.

Зараза.

Цветок раскрылся полностью.

Ровена прижала меня к груди.

— Моя Ася.

Я уткнулась пятачком ей в шею.

— Хрю.

Ещё раз завтра.

Она замерла.

— Это я поняла.

Откуда?!

— У тебя очень выразительное «хрю».

ПИНК осторожно вылетела из-за занавески.

ПОСЛЕДСТВИЯ РОМАНТИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ:

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ФУНКЦИОНИРУЕТ

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ ФУНКЦИОНИРУЕТ

СЕРДЕЧНЫЙ РИТМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ

ЦВЕТОК: ЧРЕЗМЕРНО СЧАСТЛИВ

ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ: ЗАФИКСИРОВАН

ВТОРОЙ ПОЦЕЛУЙ: ТАКЖЕ ЗАФИКСИРОВАН

Удали журнал.

— Исторические события не подлежат удалению.

Я тебя ненавижу.

— Уровень враждебности пользователя не соответствует текущему положению цветка.

Предатель номер три.

Ровена поцеловала меня возле лепестков.

Нет.

Всё-таки отличный день.

***

После первого поцелуя ничего не стало проще.

Вот главное мошенничество романтической литературы.

Книги обычно заканчивают сцену поцелуем, оставляя читателя с ощущением, будто герои наконец решили все проблемы.

На самом деле после поцелуя появляются новые.

Например, куда смотреть на следующий день.

На губы?

Слишком очевидно.

В глаза?

Слишком интимно.

На руки?

Ровена замечает.

На окно?

Выглядишь так, будто ждёшь побега.

На ПИНК?

Система радуется.

В первый вечер после события мы потратили двадцать семь секунд на совершенно бессмысленное молчание.

— Добрый вечер, — сказала Ровена.

— Добрый.

Пауза.

— Как прошёл день?

— Хорошо.

Пауза.

— У тебя?

— Тоже.

Ещё пауза.

ПИНК открыла окно:

ПОСЛЕПОЦЕЛУЙНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

КАЧЕСТВО ДИАЛОГА: КАТАСТРОФИЧЕСКОЕ

СЛОВАРНЫЙ ЗАПАС ОБОИХ УЧАСТНИКОВ: ВРЕМЕННО СНИЖЕН

Это нормально.

— Пользователь ранее утверждал, что хочет наверстать месяцы молчания.

Сейчас другой случай.

Ровена посмотрела на меня.

— ПИНК недовольна?

— Говорит, что мы разучились разговаривать.

— Она права.

— Не поддерживай.

— Тогда скажи что-нибудь.

— Что?

— Любое.

— В моём мире существовала еда, которую можно приготовить за три минуты, залив кипятком.

Ровена моргнула.

— Хорошо.

— Не знаю, почему выбрала эту тему.

— Зато теперь знаю ещё один факт о тебе.

— Он совершенно бесполезный.

— Мне нравится.

Напряжение постепенно исчезло.

Так и продолжились наши вечерние разговоры.

По несколько минут.

Обо всём.

О моём мире.

О её прошлом.

Об игре.

О страхах, которые раньше никто из нас не произносил вслух.

Ровена рассказала больше об отце.

Не всё сразу.

Никогда не жаловалась.

Скорее вспоминала.

— После смерти матери дом изменился, — сказала она однажды, сидя напротив меня в кабинете. — Отец пытался сохранить привычный порядок. Наверное, считал, что так будет легче.

— Было?

— Нет.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Он стал больше работать. Меня учили гувернантки, потом наставники. Мы виделись каждый день, но разговаривали всё меньше.

— Ты была ребёнком.

— В шесть лет.

— Именно.

Ровена немного улыбнулась.

— Ты очень решительно защищаешь мою детскую версию.

— Ей это было нужно.

— Возможно.

— Не возможно. Точно.

Она посмотрела прямо на меня.

— После его смерти стало ещё тише.

В комнате и сейчас было тихо.

Но иначе.

— Себастьян был рядом, — продолжила она. — Он сделал всё, что мог. Дом остался домом. Дела продолжали идти. Но доверять людям становилось трудно.

— Потому что ты подозревала, что смерть отца не была случайностью.

— Да.

Несколько секунд она молчала.

— А потом появилась ты.

— Свинья.

— Очень навязчивая свинья.

— Я спасала сюжет.

— Ты перевернула чернильницу на важный договор.

— Там были подозрительные условия.

— Это был счёт за ткани.

— Ткани могли быть частью заговора.

— Ты съела угол.

— Проверяла качество бумаги.

Ровена тихо засмеялась.

— И всё-таки.

Она стала серьёзнее.

— Ты первая, кому я смогла доверять полностью.

Слова оказались тяжелее, чем выглядели.

— Даже до того, как узнала правду?

— Особенно тогда.

— Почему?

— Потому что ты ничего от меня не хотела.

Я внутренне поперхнулась.

Это было крайне спорное утверждение.

Ровена заметила выражение лица.

— Я имела в виду власть, деньги, титул или выгоду.

— А.

— Хотя теперь начинаю подозревать другие мотивы.

— Не начинай.

— Купальня.

— Ровена.

— Молчу.

ПИНК вывела:

УРОВЕНЬ ДОВЕРИЯ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА: КРИТИЧЕСКИ ВЫСОКИЙ

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ РЕКОМЕНДУЕТСЯ БЕРЕЖНО ОБРАЩАТЬСЯ С ПОЛУЧЕННЫМ ДОСТУПОМ

Это впервые звучит не как издевательство.

— Система способна поддерживать серьёзную коммуникацию.

Запишем исторический момент.

— Журнал открыт.

Нет!

***

Середина июля постепенно переходила к концу.

Жара держалась, но вечера становились мягче. Сад после захода солнца наполнялся запахом нагретой травы, влажной земли и летних цветов, а в доме всё чаще появлялись письма с королевскими печатями.

Одно из них Ровена положила на стол вечером, когда я ещё была Порси.

Печать уже вскрыта.

Бумага плотная.

В верхней части — герб короны.

— Скоро состоится летний приём Её Величества, — сказала она.

Я подняла голову.

Вот оно.

То самое событие, о котором говорили ещё раньше.

— Хрю.

Когда?

— Через пять дней.

ПИНК мгновенно повернулась к письму.

Интерфейс не открылся.

Но система стала подозрительно внимательной.

Ровена продолжила:

— Приём пройдёт в летнем дворце. Формально — музыка, сад, лёгкий ужин, благотворительный сбор и несколько часов придворной вежливости.

— Хрю?

А неформально?

— Несколько часов, за которые половина двора попытается узнать чужие планы, другая половина — скрыть свои, а остальные будут делать вид, что интересуются цветами.

Кивнула.

Королевский двор.

Ничего нового.

— Маркиз Грейвз будет там, — добавила она. — Эдриан тоже. Изабель обязана присутствовать как младшая фрейлина.

Цветок слегка шевельнулся.

Изабель.

Младшая дочь главного врага.

Девушка, которую нельзя было автоматически записывать в злодейки только из-за фамилии.

— Хрю?

Ты всё ещё не считаешь её врагом?

Ровена словно поняла вопрос по одному взгляду.

— Нет.

Она откинулась на спинку кресла.

— Но и другом тоже. Пока слишком мало данных. Эдриан говорит, что она держится осторожно, не стремится привлекать внимание и почти не участвует в разговорах о браке.

— Хрю?

А архив?

— Вот это интереснее.

Ровена провела пальцем по краю письма.

— Она снова запросила материалы по земельным соглашениям. На этот раз не только старые договоры, но и сведения о переходе долгов между домами.

Я насторожилась.

Это уже слишком близко к схеме её отца.

— Она может искать доказательства против него, — продолжила Ровена. — Или искать слабые места для него.

— Хрю.

Нужно наблюдать.

— Именно.

Ровена опустила взгляд на меня.

— И никаких укусов до появления доказательств.

Возмущённо фыркнула.

— Я серьёзно, Порси.

— Хрю.

Я тоже.

— Ты укусила Люциана до того, как у нас появились формальные доказательства.

Он заслуживал превентивно.

— Я это понимаю. Совет — нет.

Справедливо.

— Кроме того, — добавила она, — на приёме будет слишком много свидетелей.

— Хрю?

То есть в более тихом месте можно?

Ровена медленно посмотрела.

— Я этого не говорила.

Но и не отрицала.

ПИНК всё ещё молчала.

Подозрение усиливалось.

После ужина Ровена взяла меня с собой в спальню.

До превращения оставалось ещё немного времени, но использовать навык сегодня уже не хотелось. День был длинным, а после последних разговоров накопилась приятная усталость.

Устроилась у неё на коленях.

Она читала книгу.

Пальцы медленно гладили меня вдоль спины.

Спокойно.

Почти сонно.

Именно в этот момент ПИНК появилась перед лицом.

Не обычная.

На её голове возникла официальная тёмно-синяя шапочка с золотой окантовкой.

Я сразу насторожилась.

Обычно аксессуары системы означали проблемы.

— Внимание, пользователь.

Нет.

— Приближается ключевое сюжетное событие.

Нет.

Перед глазами раскрылось большое окно.

КЛЮЧЕВОЕ СОБЫТИЕ:

ЛЕТНИЙ ПРИЁМ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА

СТАТУС: АКТИВИРОВАНО

ДО НАЧАЛА: 5 ДНЕЙ

ОСНОВНЫЕ УЧАСТНИКИ:

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ — ЛЕДИ РОВЕНА АШФОРД

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ — ПОРСИ / АСЯ

МАРКИЗ ЭДГАР ГРЕЙВЗ

ЛЕДИ ИЗАБЕЛЬ ГРЕЙВЗ

НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ ЭДРИАН

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УЧАСТНИКИ: МНОГО

УРОВЕНЬ РИСКА: ПОВЫШЕННЫЙ

Я перестала расслабляться.

Ровена почувствовала.

— Что случилось?

— Хрю.

ПИНК.

Она отложила книгу.

— Что говорит?

— Хрю.

Секунду.

Интерфейс продолжил разворачиваться.

УСЛОВИЯ УСПЕШНОГО ПРОХОЖДЕНИЯ:

— ПРЕДОТВРАТИТЬ КРИТИЧЕСКИЕ ИНТРИГИ ПРОТИВ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА

— СОХРАНИТЬ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ ЛЕДИ РОВЕНЫ

— НЕ ДОПУСТИТЬ КРИТИЧЕСКОГО УСИЛЕНИЯ ВЕТКИ ГРЕЙВЗОВ

— ВЫЖИТЬ

Я остановилась на последнем пункте.

Очень обнадёживает.

— Пункт сформулирован для полноты.

Когда система отдельно напоминает выжить, это никогда не для полноты.

— Оценка основана на структуре события.

Дальше.

Окно обновилось.

НАГРАДА:

ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ КОЛИЧЕСТВО СЮЖЕТНЫХ ОЧКОВ

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ:

УЛУЧШЕНИЕ НАВЫКА

«ВРЕМЕННАЯ ГУМАНИЗАЦИЯ»

ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 1

ФАКТИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ: 4 МИНУТЫ 52 СЕКУНДЫ В ДЕНЬ

ПОСЛЕ УЛУЧШЕНИЯ:

ДО 15 МИНУТ В ДЕНЬ

В голове стало пусто.

Пятнадцать.

Минут.

Я перечитала.

Потом ещё раз.

— Хрю?!

Ровена посмотрела на меня.

— Это хорошее «хрю» или плохое?

— Хрю-хрю!

Пятнадцать минут!

Она явно не поняла.

ПИНК продолжила:

ПРИ УСПЕШНОМ ПРОХОЖДЕНИИ СОБЫТИЯ ОЖИДАЕМАЯ НАГРАДА ПОЗВОЛИТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ ПРИОБРЕСТИ УЛУЧШЕНИЕ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

КЛЮЧЕВОЕ СОБЫТИЕ СОДЕРЖИТ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЕ ВЕТВЛЕНИЯ

СТЕПЕНЬ ОТКЛОНЕНИЯ СЮЖЕТА ОТ ИСХОДНОЙ ВЕРСИИ: КРИТИЧЕСКАЯ

ГАРАНТИЯ БЕЗОПАСНОСТИ: ОТСУТСТВУЕТ

РЕКОМЕНДАЦИЯ:

ГОТОВИТЬСЯ

Я смотрела только на цифру.

Пятнадцать минут.

Это почти вечность.

Можно успеть нормально одеться.

Не бегать от гардеробной до кровати с таймером в глазах.

Сесть за стол.

Выпить чай.

Возможно, выйти в коридор.

Дойти до сада.

Поговорить с Ровеной не обрывая фразу на середине.

Поцеловать её без ощущения, что система через двенадцать секунд превратит меня в свинью прямо в платье.

— Пользователь демонстрирует чрезмерный оптимизм относительно длительности пятнадцати минут.

Для меня это эпоха.

— Навык останется временным.

Это всё равно пятнадцать!

Ровена легонько коснулась цветка.

— Ася?

Имя прозвучало тихо.

Я подняла морду.

— Что она сказала?

Объяснить в свинской форме невозможно.

Пришлось воспользоваться доступным методом.

Подбежала к столику.

Нашла лист.

Толкнула его.

Указала на чернильницу.

Потом на себя.

Ровена поняла.

— Хочешь превратиться?

Кивнула.

— Ты ещё не использовала навык сегодня.

Кивнула снова.

— Хорошо.

Она закрыла дверь спальни.

Пока готовилась, ПИНК продолжала висеть рядом с огромным окном объявления.

Сегодня превращение прошло быстрее.

Очки поймала.

Новая сорочка уже лежала наготове.

Через несколько секунд сидела перед Ровеной человеком.

— Пять дней, — сказала сразу.

— До приёма?

— Да. ПИНК объявила его ключевым сюжетным событием.

Ровена стала серьёзной.

— Насколько опасным?

— Повышенный риск. Предотвратить интриги, защитить твою свободу действий, не дать Грейвзам усилиться и…

Замялась.

— И?

— Выжить.

Её взгляд потемнел.

— Мне не нравится последний пункт.

— Мне тоже.

— Она знает конкретную угрозу?

— Нет. Или не говорит.

ПИНК открыла маленькое окно.

— Структура события включает множественные неизвестные переменные.

— Говорит, что слишком много неизвестных.

— Ожидаемо.

Ровена взяла меня за руку.

— Тогда мы будем готовиться.

Мы.

Не ты.

Не я.

Мы.

От одного слова тревога стала меньше.

— Но есть ещё кое-что.

— Что?

Улыбку удержать не получилось.

— Награда.

— Деньги?

— Лучше.

— Для тебя?

— Намного.

Показала руками цифру, хотя это было совершенно бессмысленно.

— Если всё пройдёт успешно, сюжетных очков должно хватить на улучшение гуманизации.

Ровена замерла.

— Сколько?

— Пятнадцать минут в день.

Несколько секунд она молчала.

Потом взгляд стал очень медленным.

Очень внимательным.

— Пятнадцать.

— Да.

— Вместо четырёх минут пятидесяти двух секунд.

— Да.

— Значит, мне больше не придётся целовать тебя под обратный отсчёт.

Цветок под сорочкой моментально закрыл лицо.

— Это первое, о чём ты подумала?!

— Нет.

— Врёшь.

— Возможно.

— Ровена!

Она улыбнулась.

— Можно будет спокойно поговорить.

— Да.

— Выпить чай.

— Да!

— Пройтись по саду.

— Да!

— Я смогу показать тебе дом с человеческого роста.

— Да!

— И поцеловать тебя не за восемнадцать секунд.

— Ровена!

— Что?

— Ты специально оставила это напоследок.

— Разумеется.

ПИНК вывела:

МОТИВАЦИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ К УСПЕШНОМУ ПРОХОЖДЕНИЮ СОБЫТИЯ:

ДО ОБСУЖДЕНИЯ РОМАНТИЧЕСКИХ ПЕРСПЕКТИВ: 89 %

ПОСЛЕ ОБСУЖДЕНИЯ: 146 %

Значение выше ста невозможно.

— Мотивация пользователя не соответствует стандартной шкале.

Тогда зачем шкала?

— Для визуализации нарушения.

Ровена по выражению лица поняла, что система опять вмешалась.

— Что на этот раз?

— Говорит, что моя мотивация выросла до ста сорока шести процентов после упоминания поцелуев.

— Разумная система.

— Нет.

— Передай, что впервые с ней согласна.

— Не буду.

ПИНК вывела:

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ ДЕМОНСТРИРУЕТ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ СИСТЕМНОЙ ГРАМОТНОСТИ.

Закрой всё.

Окна исчезли.

Тишина вернулась.

Ровена всё ещё держала мою руку.

За окном темнел сад.

Где-то далеко в коридоре прошли слуги, затем дом снова затих.

Через пять дней нам предстояло оказаться в летнем дворце.

Там будет Грейвз и новые интриги.

И наверняка минимум один человек, которого мне нельзя будет кусать без предварительного юридического согласования.

Первый том научил простой вещи: если система называла событие ключевым, спокойным оно не будет.

Но впервые перспектива следующего витка сюжета не вызывала желания спрятаться в переноске и сделать вид, что я обычная декоративная свинья.

Ровена знала правду.

Мы разговаривали.

Она держала меня за руку.

Мы даже успели поцеловаться несколько раз, прежде чем базовая версия романтической жизни отключила человеческое тело.

Теперь впереди стояла конкретная цель.

Пятнадцать минут.

Смешно.

Когда-то хотелось спасти Ровену от смерти.

Потом — разрушить сюжет.

Потом — сохранить дом Ашфорд.

Теперь в перечень великих жизненных задач официально добавилось желание получить достаточно сюжетных очков, чтобы любимая женщина могла целовать меня без таймера.

Эволюция героя впечатляла.

— О чём думаешь? — спросила Ровена.

Посмотрела на неё.

— Что летний приём будет проблемой.

— Согласна.

— Что Грейвз наверняка что-то готовит.

— Почти наверняка.

— Что Изабель пока остаётся неизвестной переменной.

— Да.

— И что нам нужно победить.

Ровена немного улыбнулась.

— Ради королевства?

— Конечно.

— Ради справедливости?

— Разумеется.

— Ради пятнадцати минут?

Я выдержала паузу.

— В первую очередь ради королевства.

Она не поверила.

ПИНК тоже.

Татуированный цветок тем более.

Предатель медленно показал Ровене два листочка, сложенных в форме сердечка.

Она рассмеялась.

Через несколько секунд таймер снова напомнил о себе.

Но сегодня его звук уже не раздражал так сильно.

Четыре минуты пятьдесят две секунды скоро могли стать пятнадцатью.

Нужно было всего лишь пережить королевский приём, не дать главному злодею провернуть очередную многоходовку, разобраться с его загадочной дочерью, сохранить свободу Ровены и желательно не устроить международный скандал посредством укуса.

То есть почти обычная светская прогулка.

Я посмотрела на женщину напротив.

Ровена сжала мои пальцы.

И впервые перед большим сюжетным событием мысль была не о том, как спасти её в одиночку.

Теперь мы собирались войти туда вместе.

А ради пятнадцати минут человеческой жизни рядом с Ровеной я была готова подложить свинью даже королевскому приёму.