Подложить Свинью Злодейке. Том 2

Утро началось с того, что меня гладили против шерсти. Это было возмутительно, непрофессионально и совершенно не соответствовало моему положению женщины, от которой через пять дней в определённой степени зависела политическая стабильность королевства. Поэтому я лежала на боку, вытянув задние ноги, и тихо похрюкивала от удовольствия.

— Пять дней, — произнесла Ровена у меня над ухом. — Меньше недели.

Я открыла один глаз. За высокими окнами спальни уже сияло позднее июльское утро, золотой свет лежал на ковре широкими полосами, а лёгкий ветер лениво шевелил занавески, будто даже погода считала подготовку к королевскому приёму делом, которое можно отложить до обеда.

— Хрю.

Не напоминай.

— Именно поэтому напоминаю.

Её пальцы прошлись от моей спину до макушки, остановились возле цветка и осторожно расправили один из лепестков. Я попыталась сохранить серьёзное выражение морды, но хвост предательски сделал два оборота и тем самым окончательно уничтожил атмосферу государственного совещания.

Ровена лежала рядом, опираясь щекой на ладонь. Красно-бордовые волосы рассыпались по светлой подушке тяжёлыми волнами, и несколько прядей пересекали её плечо, задевая моё ухо каждый раз, когда она наклонялась ближе.

— Сегодня я проверю список приглашённых, переписку Эдриана и всё, что удалось собрать о людях Грейвза, — сказала она. — Себастьян займётся тобой.

Я резко подняла голову.

— Хрю?

Почему это прозвучало как угроза?

— Потому что ты знаешь Себастьяна.

Справедливо.

Ровена села, и тонкая летняя сорочка скользнула по плечу. Я совершенно случайно посмотрела именно туда, после чего так же случайно перевела взгляд на окно с выражением существа, которого исключительно интересовало состояние утренней облачности.

Она заметила.

Разумеется, заметила.

— А вечером, — продолжила герцогиня слишком спокойно, — наверстаем всё, что будет упущено за день.

Цветок на моей голове распустился мгновенно.

— Хрю?!

Что именно наверстаем?!

— Разговоры.

Я прищурилась.

— В основном.

Вот зараза.

Она наклонилась и поцеловала меня прямо между ушами. Я замерла, потому что даже после нескольких дней нового этапа наших отношений организм всё ещё воспринимал любое прикосновение её губ как экстренное событие государственного масштаба.

— И ещё кое-что, — тихо добавила Ровена.

— Хрю.

Я знала.

К сожалению, цветок тоже.

В этот момент над изножьем кровати материализовалась ПИНК. На ней были крошечные круглые очки, которых ещё секунду назад не существовало, а под одним копытцем — розовая дощечка, подозрительно похожая на рабочий планшет особенно неприятного менеджера.

— Утренний отчёт.

Нет.

— Дней до ключевого события: 5.

Я закрыла глаза.

— Уровень подготовки: 23 %.

Ровена погладила меня за ухом.

— Она появилась?

— Хрю.

К сожалению.

ПИНК продолжила:

— Уровень романтической активности: значительно выше среднего.

Цветок попытался спрятаться в мои волосы, которых в этой форме не существовало.

— Рекомендация: найти баланс.

Я выразительно посмотрела на систему.

Баланс найден.

— Система не располагает подтверждающими данными.

У нас пять дней.

— Именно.

И поэтому мы готовимся.

— За последние трое суток пользователь потратил на обсуждение возможных поцелуев в пятнадцатиминутной форме больше времени, чем на анализ маршрутов перемещения по летнему дворцу.

Это тоже подготовка.

— К чему?

Я посмотрела на Ровену.

Она не могла видеть ПИНК, однако выражение моей морды, видимо, оказалось достаточно содержательным.

— Не хочу знать, — сказала герцогиня.

Правильное решение.

***

Новый тренировочный зал находился в западном крыле и прежде использовался преимущественно для фехтования. Себастьян временно переоборудовал его под полосу препятствий, будто заранее знал, что однажды судьба дома Ашфорд будет зависеть от четырёхкилограммовой свиньи, способной пролезть под шкафом.

На полу появились подушки, ширмы, два перевёрнутых стула, несколько коробок, длинная лента, три вазы и подозрительно большое количество серебряных подносов. В центре всего этого стоял дворецкий с выражением человека, для которого подобное устройство помещения являлось совершенно нормальным проявлением профессиональной деятельности.

— Сегодня… бесшумное перемещение, — сообщил он.

Я посмотрела на собственные копыта.

Потом на мрамор.

Потом снова на Себастьяна.

— Хрю.

Ты шутишь.

— Нет.

Конечно.

ПИНК зависла у стены.

— Оценка исходной бесшумности пользователя: 11 %.

Я умею ходить тихо.

Сделала шаг.

Цок.

Второй.

Цок.

Себастьян слегка приподнял бровь.

— Есть… пространство для улучшения.

Предатель.

Первые двадцать минут ушли на то, чтобы выяснить: передвигаться бесшумно на копытцах по мрамору можно примерно с тем же успехом, с каким Люциан способен воспринимать слово «нет». Теоретически вероятность существовала, практически требовала сочетания мягких ковров, идеальной координации и вмешательства высших сил.

Себастьян заставлял меня менять маршрут. Я шла вдоль стены, перебегала от ширмы к креслу, пряталась под столом, огибала декоративную колонну и в финале должна была оказаться за тяжёлой портьерой, не задев ничего по пути.

На четвёртой попытке получилось.

Почти.

— Цветок, — сказал дворецкий.

Я замерла.

Из-за края портьеры торчали все пять розовых лепестков.

— Хрю.

Это художественный элемент.

Себастьян протянул руку.

На его ладони лежала маленькая чёрная шапочка.

Нет.

Только не она.

— Необходимость… подтверждена повторно.

— Хрю-ю.

Она унижает меня.

— Она скрывает… цветок.

ПИНК приблизилась.

— И на семьдесят два процента снижает визуальную привлекательность пользователя.

Спасибо.

— Это повышает эффективность маскировки.

Ты могла остановиться после первой части?

— Да.

Но не остановилась.

Себастьян спокойно надел на меня шапочку. Цветок сдавленно упёрся лепестками в ткань, хвост поник, а отражение в зеркальной панели подтвердило мои худшие опасения: вместо грозной разведчицы дома Ашфорд я превратилась в розовую картофелину, отправленную грабить банк.

— Хрю.

Если кто-нибудь меня увидит, я уволюсь.

— Вы… не числитесь в штате.

Даже уволиться нормально нельзя.

Через час ситуация стала лучше. Я научилась переносить вес чуть иначе, выбирать участки ковра, держаться ближе к мебели и останавливаться раньше, чем желание посмотреть из укрытия заставляло высунуть половину морды.

Себастьян не хвалил.

Он просто перестал вздыхать.

Для него это считалось бурными овациями.

— Следующее… распознавание угроз.

На длинном столике появились небольшие закрытые ёмкости. Я сразу узнала знакомую тренировку, только теперь образцы были сложнее: травы, духи, специи, чернила, лекарственные настойки, металл и несколько запахов, вызывавших у меня исключительно профессиональное недоверие.

Раньше я совала пятачок практически внутрь.

Сегодня остановилась на расстоянии.

Один короткий вдох.

Второй.

Отступила.

Себастьян наблюдал.

— Правильно.

Я расправила плечи.

Насколько свинья вообще способна расправить плечи.

ПИНК открыла маленькое окно.

РАСПОЗНАВАНИЕ ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫХ ЗАПАХОВ

ТОЧНОСТЬ: 74 %

ПРЕДЫДУЩИЙ РЕЗУЛЬТАТ: 51 %

ПРОГРЕСС: ПОДТВЕРЖДЁН

САМОМНЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: УЖЕ РАСТЁТ

Последний пункт лишний.

— Система фиксирует сопутствующие изменения.

Я точно определила лекарственную горечь, металлический запах и настойку, которой Себастьян однажды пропитал край бокала. Потом перепутала дорогие мужские духи с подозрительной химической смесью.

— Хрю.

Они ужасно пахнут.

— Это… парфюм.

Тем более подозрительно.

— Принадлежит одному из гостей… завтрашней проверки охраны.

Я понюхала снова.

Нет.

Виновен.

— В чём? — спросил Себастьян.

— Хрю.

Во вкусе.

Дворецкий отвернулся.

Но я видела.

Уголок его рта дрогнул.

***

Вечером первого дня я активировала гуманизацию на пару минут раньше обычного времени встречи.

Не потому, что торопилась.

Просто очень ответственно отношусь к расписанию.

Светлая сорочка была приготовлена заранее, очки появились почти одновременно с человеческим зрением, и через несколько секунд я уже стояла перед зеркалом, поправляя волосы. Сто шестьдесят сантиметров по-прежнему выглядели как системное преступление, однако за последние дни трагедия постепенно утратила масштаб.

Ровена всё равно была выше всего на пять сантиметров.

Пять.

Совершенно незначительная разница.

Я уже почти научилась не думать об этом каждые четыре минуты.

Открыла дверь гардеробной.

Ровена ждала у окна.

Она повернулась.

И сразу пошла ко мне.

— Добрый ве…

Договорить не получилось.

Её ладонь легла мне на талию, вторая коснулась щеки, а через мгновение губы Ровены накрыли мои. Поцелуй был тёплым, уверенным и настолько внезапным, что все заранее подготовленные фразы разбежались из головы быстрее придворных после объявления внепланового налогового сбора.

Я успела только вдохнуть.

Потом ответила.

Руки сами нашли её плечи, пальцы скользнули в бордовые волосы, и на несколько секунд мир снова оказался ограничен одной женщиной.

Ровена отстранилась первой.

Совсем немного.

— Я соскучилась, — сказала она.

— Мы виделись два часа назад.

— Ты была свиньёй.

— Это дискриминация по форме тела.

— Возможно.

Я попыталась вернуть дыхание.

— Я хотела рассказать, как прошла тренировка.

— Расскажешь.

Она снова приблизилась.

— У нас мало времени. Не трать его на слова.

— Ты несколько недель требовала, чтобы я наконец получила возможность разговаривать.

— Я изменила приоритеты.

Второй поцелуй оказался медленнее.

Теперь я уже знала, что будет, и это не помогло совершенно.

ПИНК появилась прямо за плечом Ровены.

— Прошло тридцать девять секунд. Подготовка к приёму не начата.

Уйди.

— Пользователь получил человеческую форму для коммуникации.

Я коммуницирую.

— Невербально.

Это тоже считается.

Ровена почувствовала, как я едва заметно напряглась, и отстранилась.

— ПИНК?

— Да.

— Что говорит?

— Что мы неправильно используем время.

— Передай ей, что оно наше.

ПИНК застыла.

Я тоже.

— Система возражает против присвоения магического ресурса ключевым персонажем.

— Она возражает.

— Переживёт.

— Я всё ещё не понимаю, как ты споришь с существом, которое не можешь видеть.

— По твоему лицу.

— Моё лицо ничего не выдаёт.

Ровена посмотрела на меня.

Потом на ладонь, которой я машинально прикрывала место под грудью, где татуированный цветок наверняка изображал что-нибудь непристойно счастливое.

— Конечно.

Предатели.

Оба.

Оставшиеся три с небольшим минуты мы всё-таки использовали по государственному назначению. Ровена рассказала, что Эдриан подтвердил присутствие нескольких людей, связанных с долговыми домами, через которые маркиз Грейвз раньше проводил сомнительные сделки.

— Он не станет делать ничего открытого, — сказала она, переплетая пальцы с моими. — Слишком много свидетелей.

— Значит, попробует создать ситуацию, где всё будет выглядеть естественно.

— Тоже так думаю.

— Изабель?

— По-прежнему неизвестная переменная.

Я кивнула.

— Не трогаем, пока не поймём, на чьей она стороне.

— И не кусаем.

— Я уже обещала.

Ровена прищурилась.

— Ты обещала «постараться».

— В юридическом смысле это почти одно и то же.

— Нет.

— Тогда хорошо, что я не юрист.

Таймер мигнул.

00:21.

Ровена посмотрела мне в глаза.

— Уже?

— Да.

— Оскорбительно.

— Что именно?

— Четыре минуты пятьдесят две секунды.

Улыбка появилась сама.

— Через пять дней может стать пятнадцать.

— Поэтому мы обязаны победить.

— Ради королевства?

— Конечно.

Она притянула меня ближе.

— И исключительно ради него.

Последние секунды снова ушли на поцелуй.

Когда тело начало уменьшаться, Ровена уже держала меня так, чтобы я не упала. Через мгновение сорочка обмякла вокруг маленького розового тела, а герцогиня достала меня из ткани и прижала к груди.

— Хрю.

Рациональное использование времени.

— Учишься.

ПИНК вывела перед мордой:

ДЕНЬ 1 ИЗ 5

ПОДГОТОВКА: 31 %

ПОЦЕЛУИ: 4

ПОПЫТКИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ СОХРАНИТЬ СЕРЬЁЗНОСТЬ: 2

УСПЕШНЫЕ: 0

Четыре?

— Система считает отдельные контакты губ.

Извращенка.

— Методика статистического учёта нейтральна.

Я уткнулась пятачком Ровене в шею.

Завтра будет хуже.

И почему-то это звучало прекрасно.

***

На второй день Себастьян добавил к тренировкам внезапность.

Я узнала об этом, когда из-за ширмы неожиданно появился молодой лакей с подносом.

От неожиданности я подпрыгнула вертикально.

Не вперёд.

Не в сторону.

Просто вверх.

— Хрю!

Лакей замер.

Себастьян посмотрел на меня.

ПИНК медленно записала что-то в невидимый журнал.

— Реакция… быстрая, — произнёс дворецкий.

Я опустилась на четыре копытца.

Вот.

— Направление… бесполезное.

Предатель.

Упражнение заключалось в том, что я должна была не просто реагировать на неожиданное появление человека, а за секунды определять, что делать. Безопасный слуга — отойти. Незнакомец — спрятаться и наблюдать. Угроза Ровене — занять позицию, из которой можно вмешаться.

— Без… самостоятельного нападения, — уточнил Себастьян.

— Хрю.

Смотря кто.

— Без нападения.

Хорошо.

Почти.

После пятой попытки я перестала прыгать вверх. После восьмой научилась мгновенно уходить под ближайший предмет мебели, а после двенадцатой сумела оказаться за креслом раньше, чем лакей поставил поднос на стол.

— Лучше, — сказал Себастьян.

Я гордо вышла.

В этот момент дверь открылась, и внутрь вошла горничная с вазой свежих цветов.

Мы столкнулись.

Дальнейшее произошло медленно.

Горничная охнула.

Я отскочила.

Её рука дернулась.

Ваза наклонилась.

Мой мозг мгновенно вспомнил всю историю отношений с хрупким имуществом дома Ашфорд.

Нет.

Только не снова.

Я бросилась вперёд.

Пятачок ударил в основание сосуда.

Ваза качнулась в другую сторону, ударилась о край стола, скользнула — и остановилась.

Целая.

В комнате повисла тишина.

Горничная смотрела на вазу.

Я смотрела на вазу.

Себастьян смотрел на меня.

— Прогресс… есть.

Это была высшая похвала моей тренировочной карьеры.

ПИНК немедленно открыла окно.

УЩЕРБ ИМУЩЕСТВУ

ПРЕДЫДУЩИЙ ПРОГНОЗ: 1 ВАЗА

ФАКТИЧЕСКИЙ УЩЕРБ: 0 ВАЗ

СНИЖЕНИЕ УЩЕРБА: 100 %

Я победила.

— Корректировка: потенциальный ущерб снижен на сто процентов в рамках одного эпизода. Средний показатель за весь период улучшился на сорок процентов.

Ты умеешь испортить любой триумф.

— Это функция точной статистики.

Горничная осторожно поставила вазу.

Перед уходом она наклонилась ко мне.

— Молодец, леди Порси.

Я расправила спину.

Вот.

Человек понимает масштаб достижения.

Себастьян протянул мне кусочек яблока.

Я взяла.

Вот и официальная премия.

***

Второй вечер оказался тише.

После превращения мы сидели рядом на кресле возле открытого окна, держась за руки, а Ровена рассказывала о письме из дворца. Внизу шумел сад, с улицы доносился далёкий перестук колёс, и впервые мне не хотелось заполнить каждую секунду словами.

— Королева изменила расположение столов, — сказала Ровена. — Благотворительный сбор перенесут ближе к западной галерее.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Отличный уровень определённости.

— Ты хотела честный ответ.

— Да.

Она чуть сжала мои пальцы.

— Тогда честно: мне не нравится, когда что-то меняют за несколько дней до мероприятия.

— Потому что рушится план безопасности?

— Потому что изменения создают возможности.

Я задумалась.

— Для нас тоже.

Ровена посмотрела с одобрением.

— Именно.

ПИНК зависла на подоконнике.

— Уровень стратегической коммуникации: выше среднего.

Спасибо.

— Романтическая активность за последние две минуты: ниже вчерашней.

Я мысленно поперхнулась.

Не смей.

Ровена заметила.

— Что?

— Ничего.

— ПИНК?

— Статистика.

— Какая?

— Секретная.

— Значит, про нас.

— Почему сразу про нас?

Она ничего не ответила.

Просто посмотрела на наши переплетённые пальцы.

Потом на мои губы.

— Нечестно, — пробормотала я.

— Что именно?

— Ты уже знаешь, как заставить меня перестать спорить.

— Полезный навык.

Она наклонилась.

Первый поцелуй был совсем лёгким.

Второй задержался дольше.

Третий заставил меня забыть, о каких столах мы только что говорили.

Где-то под сорочкой татуированный цветок начал двигаться.

Я почувствовала это сразу.

Лепестки будто затрепетали по коже, потом его маленькое лицо растянулось в совершенно блаженном выражении. Даже не видя, я прекрасно знала, что сейчас там происходит.

Прижала ладонь к ткани.

Ровена тихо засмеялась прямо у моих губ.

— Он опять что-то делает?

— Нет.

— Ты держишь его рукой.

— Он плохо себя ведёт.

— Значит, делает.

— Неважно.

— Показывает язык?

— Нет.

— Закрывает лицо?

— Нет.

Она задумалась.

— Улыбается?

Я промолчала.

Уголок её губ поднялся.

— Очень?

— Ровена.

— Понятно.

— Ты его даже не видишь!

— Мне достаточно тебя.

Эта фраза ударила куда сильнее поддразнивания.

Я замерла.

Она тоже.

На несколько секунд комедия выключилась.

— Мне тоже достаточно тебя, — сказала я.

Ровена коснулась лбом моего лба.

Потом поцеловала снова.

На этот раз медленно.

Без спешки, хотя таймер продолжал отсчитывать секунды.

ПИНК впервые за вечер молчала.

У неё иногда случались приступы тактичности.

Они пугали больше комментариев.

***

К третьему дню мои ноги начали официально протестовать.

Себастьян считал это признаком эффективности тренировок.

Я считала это нарушением трудового законодательства.

Утром он снова вывел меня в сад, где между кустами и низкими каменными оградами устроил новую полосу. Здесь требовалось двигаться по траве, земле, гравию и плитке, прятаться в тени и не терять из виду человека, изображавшего подозрительного гостя.

— Хрю?

Кто сегодня преступник?

Себастьян указал на садовника.

Тот помахал мне рукой.

Я знала его четыре месяца.

Этот человек однажды поделился со мной грушей.

— Хрю.

Неубедительно.

— На приёме… знакомое лицо тоже может представлять угрозу.

Справедливо.

Я присела за кустом.

Шапочка скрывала цветок, гравий неприятно колол копыта, солнце припекало спину, но впервые тренировка ощущалась не как комедия с мебелью. Я действительно следила, выбирала маршрут, отмечала запахи, держала дистанцию и останавливалась, когда садовник оборачивался.

ПИНК вывела маленькую шкалу.

СКРЫТНОСТЬ: 68 %.

Ещё несколько шагов.

72 %.

Перебежка за низкую стену.

79 %.

Я была великолепна.

Садовник неожиданно повернул обратно.

Я метнулась к ближайшему укрытию.

Которым оказался Себастьян.

Врезалась ему в ботинок.

Шкала упала до 34 %.

— Хрю.

Это техническая ошибка.

— Разумеется, — сказал дворецкий.

Он даже не улыбнулся.

Но это «разумеется» звучало подозрительно.

К вечеру я устала настолько, что не пошла искать Ровену.

Она нашла меня сама.

Я лежала животом на прохладном полу малой гостиной, задние ноги вытянуты назад, передние — вперёд. Поза не соответствовала достоинству герцогской спутницы, но достоинство не проходило полосу препятствий с девяти утра.

Ровена присела рядом.

— Тяжёлый день?

— Хрю.

Я больше не чувствую ног.

Она осторожно подняла одну переднюю ножку.

— Эту чувствуешь?

— Хрю.

Теперь да.

— Значит, не всё потеряно.

Я трагически уронила мордочку на пол.

Герцогиня рассмеялась, села рядом прямо на ковёр и устроила меня у себя на коленях. Потом начала медленно разминать ножки, осторожно проводя пальцами вдоль суставов.

Я перестала жаловаться.

Почти сразу.

— Здесь больно?

— Хрю.

Нет.

— А здесь?

— Хрю.

Тоже.

— Себастьян перестарался?

Я посмотрела на дворецкого, стоявшего у двери.

Он смотрел на меня.

— Хрю.

Нет.

Мы оба понимали, что завтра тренировка продолжится.

Жить хотелось.

Ровена принесла щётку и несколько минут расчёсывала короткую светло-розовую шёрстку. Это было настолько приятно, что я постепенно растеклась по её коленям, как небольшой довольный коврик.

— Ты умеешь быть очень грозной, — заметила она.

— Хрю.

Всегда.

— Особенно сейчас.

Она провела щёткой по боку.

Моя задняя нога дёрнулась от удовольствия.

Зараза.

ПИНК появилась рядом.

— Текущая боевая готовность пользователя: 9 %.

Я отдыхаю.

— Положение: распластанное.

Уйди.

— Хвост: расслаблен.

Ровена заметила мой взгляд в пустоту.

— Что сообщает?

— Хрю.

Клевету.

— Тогда всё нормально.

С подноса возле кресла она взяла тонкую дольку яблока и поднесла мне.

Я съела.

Вторую тоже.

На третьей ПИНК открыла счётчик.

Я закрыла глаза.

Не существует никакого счётчика.

— Пользователь употребил…

Не слышу.

— …три…

Нет.

— …дольки.

Ровена дала четвёртую.

Я победно посмотрела на систему.

ПИНК добавила:

ПРОГНОЗ: ПЯТАЯ.

Ненавижу тебя.

Шестая появилась через двадцать секунд.

Но исключительно потому, что нельзя оставлять еду пропадать.

***

Чуть позже я решила, что пора вернуть себе часть романтической инициативы.

До этого Ровена выиграла почти все столкновения.

Первый поцелуй — она.

Второй — она.

Большинство последующих — тоже.

Если так продолжится, система однажды откроет таблицу «ДОМИНАНТНОСТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: СТАТИСТИЧЕСКИ НЕ ОБНАРУЖЕНА», и жить после такого станет невозможно.

Поэтому я подготовилась.

После превращения спокойно надела очки.

Поправила платье.

Вышла из гардеробной.

Ровена сидела в кресле и читала письмо.

Она подняла глаза.

— Как прошли тренировки?

— Хорошо.

Я подошла.

— Себастьян говорит, что завтра…

Не дала договорить.

Наклонилась и поцеловала её.

Сама.

Первая.

Мир не рухнул.

Корона не раскололась.

Ни один придворный не умер от нарушения романтической иерархии.

Ровена замерла всего на мгновение.

Потом положила письмо на стол и притянула меня ближе.

Одна рука легла на талию.

Вторая — на затылок.

И моя короткая героическая победа немедленно превратилась в капитуляцию на очень выгодных условиях.

Когда мы отстранились, я всё ещё держалась за её плечи.

— Вот, — сказала с остатками дыхания.

— Что «вот»?

— Я тоже умею.

— Никогда не сомневалась.

— Ты удивилась.

— Приятно.

Это засчитано.

Из-за занавески высунулась ПИНК.

— Пользователь проявил инициативу. Зафиксировано.

Я повернула голову.

Не смей открывать таблицу.

— Историческое достижение…

Ровена коснулась пальцами моего подбородка, возвращая лицо к себе.

— На меня смотри.

— ПИНК…

— Переживёт.

И снова поцеловала.

Система за спиной что-то возмущённо пробормотала.

Я впервые не стала слушать.

Рука Ровены скользнула с талии на бедро. Движение было медленным, оставляющим достаточно времени, чтобы остановить её, но я только приблизилась сильнее.

Она почувствовала согласие.

Ладонь легла чуть ниже.

Очень осторожно.

Мой мозг выключился.

— Ровена, — выдохнула я.

— Мм?

— Ты…

Аргументов не осталось.

— Я?

Её пальцы едва заметно сжались на моей ягодице поверх ткани.

Где-то под грудью татуированный цветок, вероятно, пережил духовное вознесение.

— Пользователь потерял способность формировать законченное обвинение, — сообщила ПИНК.

Я тебя слышу.

— Но не отвечаете.

Занята.

Ровена чуть отстранилась.

— Всё хорошо?

Вот за что я любила её ещё сильнее.

Ни одной попытки угадать за меня.

Ни одного движения дальше без проверки.

— Да, — ответила я. — Очень.

В её глазах появилось тепло.

— Тогда хорошо.

— Но если ПИНК начнёт считать…

— Пусть считает.

— Она потом покажет мне отчёт!

— Не читай.

Я посмотрела на неё с ужасом.

— Ты предлагаешь игнорировать статистику?

— Да.

— У нас слишком разные жизненные ценности.

Она рассмеялась.

Я поцеловала её снова.

Потому что это была моя инициатива.

И потому что оставалось всего две минуты.

Но преимущественно первое.

***

К четвёртому дню особняк начал заметно меняться.

Не внешне.

В коридорах по-прежнему пахло воском, цветами и прохладным камнем, слуги двигались с привычной точностью, документы прибывали стопками, а Себастьян сохранял выражение человека, которого невозможно удивить даже внезапным падением короны с потолка. Но в воздухе появилось ожидание.

Платья Ровены проверили и развесили в гардеробной.

Дорожный сундук для вещей, которые могли понадобиться во дворце, стоял раскрытым.

На столе появились дополнительные списки.

Охрана дважды меняла порядок сопровождения.

Я тренировалась уже без шутливого сопротивления.

Почти.

— Ещё раз, — сказал Себастьян.

— Хрю.

Это девятнадцатый.

— Восемнадцатый.

Я знала.

Хотела проверить его внимательность.

Сегодня тренировались на лестнице и в коридорах.

Моя задача: не отставать от Ровены в толпе, замечать потенциальные изменения маршрута и в случае опасности не бросаться вперёд автоматически.

Последнее оказалось сложнее всего.

Себастьян использовал манекен.

На манекен надели бордовую накидку Ровены.

Из-за колонны внезапно показалась рука лакея.

Я бросилась.

— Стоп.

Замерла.

До сапога лакея оставалось двадцать сантиметров.

— Сначала… определить угрозу.

— Хрю.

Он тянется к Ровене.

— К манекену.

Принцип тот же.

— В руке… платок.

Подозрительный.

— Чистый.

Ещё подозрительнее.

Себастьян вздохнул.

— На приёме нельзя… кусать каждого, кто приближается к леди Ровене.

Почему?

— Потому что там будет… около двухсот человек.

Я задумалась.

Челюсть действительно устанет.

ПИНК открыла окно:

ПЛАН МАССОВОГО УКУСА

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: НИЗКАЯ

ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ: ЧРЕЗМЕРНОЕ

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: КАТАСТРОФИЧЕСКИЕ

Я не предлагала массовый укус.

— Система анализирует выражение морды пользователя.

Вы все сегодня слишком хорошо меня понимаете.

К концу занятия я уже умела останавливаться.

Не всегда.

Но в семи случаях из десяти.

Себастьян выдал мне яблоко целиком.

Это было почти посвящение в рыцари.

***

Вечером Ровена посмотрела на таймер ещё до того, как я успела полностью застегнуть платье.

— Четыре минуты пятьдесят две секунды, — сказала она.

— Ты знаешь.

— Знаю.

— Тогда зачем повторяешь?

Она подошла ближе.

— Чтобы выразить недовольство.

— Магической системой?

— Её жадностью.

— ПИНК утверждает, что базовая версия работает штатно.

Система появилась рядом.

— Подтверждаю.

— Она как раз подтвердила.

— Передай, что её мнение меня не интересует.

— Ключевой персонаж регулярно обсуждает мнение системы для лица, которого оно не интересует.

Я фыркнула.

— Что?

— Она поймала тебя на противоречии.

Ровена приподняла бровь.

— Я переживу.

— Высокомерно.

— Я герцогиня.

— Старый аргумент.

— Рабочий.

Она обняла меня за талию.

— И всё-таки четыре минуты пятьдесят две секунды — оскорбительно мало для поцелуев.

Я почувствовала, как лицо начинает нагреваться.

Потом вспомнила вчерашний успех.

Подняла подбородок.

— Тогда не трать время на разговоры.

Ровена замерла.

Совсем чуть-чуть.

Вот.

Вот оно.

Успешная доминантность.

Наконец.

ПИНК мгновенно открыла окно:

ПОПЫТКА ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО № 369

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 63 %

РЕЗУЛЬТАТ: ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ УЛУЧШЕНИЕ

Шестьдесят три?!

Я чуть не повернулась к системе.

Ровена не позволила.

Поцеловала.

На этот раз без осторожного вступления.

Я обняла её за голову, чувствуя, как бордовые волосы скользят между пальцами. Её губы двигались увереннее, тепло ладоней ощущалось через тонкую ткань платья, а всё моё великое достижение в шестьдесят три процента быстро растворялось вместе со способностью думать.

Мы оторвались друг от друга только чтобы вдохнуть.

— Ты сама предложила, — тихо сказала она.

— Не жалуюсь.

— Хорошо.

Её губы коснулись щеки.

Потом уголка рта.

Потом снова моих губ.

ПИНК начала что-то говорить.

Я не слушала.

Ровена провела ладонью вверх по спине, затем вперёд, осторожно задержавшись выше талии. Кончики пальцев коснулись груди поверх ткани — легко, почти вопросительно.

Я сама сократила расстояние.

Ответ принят.

Татуировка под платьем наверняка сошла с ума.

— Ася, — выдохнула Ровена.

— Мм?

— Ты красная.

— Жарко.

— В комнате прохладно.

— Локальный климатический эффект.

Она рассмеялась мне в губы.

Таймер мигнул.

00:34.

— Нет, — сказала я.

— Что?

— Уже.

Взгляд Ровены опустился туда, где я обычно видела цифры, хотя ей они были недоступны.

— Сколько?

— Тридцать секунд.

— Ещё достаточно.

— Для чего?

Не надо было спрашивать.

Поцелуй дал ответ.

00:18.

Я держалась за неё.

00:11.

Пальцы Ровены скользнули по волосам.

00:07.

— Завтра, — прошептала она.

— Слишком долго.

00:04.

Она поцеловала меня в последний раз.

На второй секунде мир вспыхнул.

Вместо того чтобы провалиться внутрь платья, я сразу оказалась прижатой к её груди. Ровена научилась ловить момент превращения настолько точно, будто всю жизнь занималась исключительно спасением женщин от внезапного перехода в мини-пига.

— Хрю.

Это было издевательство.

— Нет.

— Хрю.

Мы почти не обсуждали приём.

— Зато эффективно использовали доступный ресурс.

ПИНК подлетела ближе.

ИТОГ ВЕЧЕРНЕЙ СЕССИИ

ПОДГОТОВКА К КЛЮЧЕВОМУ СОБЫТИЮ: 0 МИНУТ 19 СЕКУНД

РОМАНТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: 4 МИНУТЫ 33 СЕКУНДЫ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПЕРЕСМОТРЕТЬ ПРИОРИТЕТЫ

Я довольна приоритетами.

— Ожидаемо.

Ровена поцеловала меня возле цветка.

Очень довольна.

***

Последний день перед приёмом оказался самым спокойным.

Именно это настораживало.

Никаких срочных писем, неожиданных гостей и Люциана, пытающегося проникнуть в дом посредством архитектурного объекта. Даже ПИНК с утра не показала предупреждение, а подобное затишье в моей жизни обычно означало лишь одно: мир набирал воздух перед тем, как сделать что-нибудь особенно неприятное.

Я сидела на краю письменного стола Ровены и смотрела на разложенный план летнего дворца. Красные отметки обозначали маршруты гостей, тёмные — посты охраны, серебряные штрихи — позиции рыцарей дома Ашфорд, а маленькие золотые кружки показывали помещения, куда завтра мне лучше не попадать без веской причины и желательно без свидетелей.

Себастьян стоял напротив.

— Основной вход… здесь.

Я наклонилась над картой.

— Хрю.

Вижу.

— После приветствия Её Величества… гости перейдут в сад.

Ровена указала пальцем на длинную галерею.

— Мы не пойдём вместе со всеми. Подождём несколько минут и воспользуемся боковым выходом. В основной толпе слишком легко потерять друг друга.

Я одобрительно хрюкнула.

Вот.

Разумный план.

Без бегства через окна, поддельных приглашений, тайных проходов в винном погребе и случайной подмены платьев.

Романтическое фэнтези явно теряло хватку.

Себастьян передвинул несколько серебряных отметок.

— Сэр Ричард будет… возле западного выхода. Остальные рыцари распределены… между галереей, садом и главным залом.

Я посмотрела на него.

Потом на метки.

Потом снова на него.

— Хрю?

А ты?

На этот раз пауза перед ответом показалась длиннее обычных пауз Себастьяна.

— Меня… завтра не будет.

Я выпрямилась.

— Хрю?!

Что значит не будет?!

Ровена чуть помрачнела.

— Королевский протокол допускает во внутреннюю часть приёма титулованных гостей, официально заявленную охрану и ограниченное число сопровождающих. Рыцари дома внесены в списки как мой эскорт. Себастьян — нет.

Я уставилась на дворецкого.

Это было неправильно.

Себастьян присутствовал практически при каждом серьёзном событии моей новой жизни. Он появлялся из дверей быстрее системного уведомления, умел заранее понимать, где я собираюсь совершить глупость, и одним выражением лица заставлял взрослых вооружённых мужчин вспоминать о существовании дисциплины.

А завтра его не будет.

— Хрю.

Мне это не нравится.

— Мне тоже, — сказала Ровена.

Себастьян сохранял обычное спокойствие.

— Именно поэтому… последние дни тренировались не только вы.

Он коснулся серебряных обозначений на карте.

— Рыцари знают маршруты. Каждый отработал… порядок действий при смене плана, разделении группы, угрозе в толпе и попытке вывести миледи из зала.

Я посмотрела на него с новым уважением.

Значит, пока мне казалось, что Себастьян круглосуточно занимается исключительно дрессировкой одной нервной свиньи, он ещё успевал гонять по двору взрослых мужчин в доспехах.

Разумеется.

Наверняка у него было второе тело.

Или восемьдесят часов в сутках.

— Они надёжны, — добавила Ровена. — Себастьян сам их обучал.

— Хрю.

Но они не умеют понимать моё хрюканье.

— Это… действительно недостаток, — признал дворецкий.

Я тяжело вздохнула.

Прекрасно.

Завтра безопасность герцогини Ашфорд зависела от группы подготовленных рыцарей и свиньи с эмоциональным цветком на голове.

Королевство могло спать спокойно.

ПИНК возникла над картой.

ФИНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА: 81 %

Я моргнула.

Утром было семьдесят восемь.

— Учёт подготовленного подразделения дома Ашфорд увеличил показатель.

А остальные девятнадцать?

— Неизвестные переменные.

Удобная категория.

— Математически обоснованная.

Ровена заметила мой взгляд в пространство.

— Что говорит?

— Хрю.

Восемьдесят один процент.

— Уже лучше.

Я ожидала большего энтузиазма.

— Хрю?

Всего?

— Остальные девятнадцать появятся только завтра.

ПИНК застыла.

Я медленно посмотрела на неё.

Ты чего?

— Ключевой персонаж второй раз независимо воспроизводит логику системы.

Не говори ей.

— Она не слышит.

И слава всем существующим богам.

Себастьян тем временем закрыл папку с планом.

— Остаётся… последний вопрос.

Он повернулся к небольшому креслу возле стены.

Там стояла коробка.

Очень маленькая.

Очень подозрительная.

Я сразу напряглась.

— Хрю.

Нет.

— Вы ещё… не знаете содержимого.

Знаю.

По форме коробки уже понятно, что внутри унижение.

Ровена подошла ближе и сняла крышку.

Я увидела чепчик.

Несколько секунд мир существовал без звука.

Он был маленьким, идеально моего размера и, что особенно оскорбительно, совершенно прекрасным. Глубокая винно-чёрная ткань сочеталась с завтрашним платьем Ровены, по краю шла тонкая серебряная вышивка, а сбоку красовался крошечный ворон Ашфордов среди тёмных роз.

Праздничный.

Герцогский.

Чепчик.

Для свиньи.

Я медленно посмотрела на Себастьяна.

Потом на Ровену.

Затем на чепчик.

— Хрю.

Нет.

— Порси, — начала Ровена.

— Хрю.

Нет.

— Ты даже не примерила.

— ХРЮ!

И не собираюсь!

ПИНК подлетела ближе.

— Предмет разработан с учётом анатомии пользователя.

Это не улучшает ситуацию.

Себастьян осторожно поднял чепчик.

— Внутри есть мягкая вставка… для цветка.

Я подозрительно прищурилась.

Он показал.

В верхней части действительно находилось небольшое свободное пространство, благодаря которому ткань не должна была мять лепестки. Чепчик накрывал цветок полностью, но не прижимал его к голове, а тонкие ленты фиксировались за ушами так, чтобы не мешать обзору.

— Цветок… слишком заметен, — пояснил Себастьян. — Особенно в тёмном помещении.

Я замерла.

Вот теперь удар был ниже пояса.

Потому что он был прав.

Мой цветок обладал пятью выдающимися качествами: был красивым, розовым, эмоциональным, совершенно неспособным хранить секреты и имел привычку высовываться из любого укрытия раньше остальной свиньи.

— За портьерой… сначала видны лепестки, — продолжил дворецкий. — Под столом тоже. При быстром движении они колеблются. Человек, знающий вас, заметит.

Ровена кивнула.

— А завтра тебя могут искать специально.

Весёлое уточнение.

ПИНК немедленно вывела:

ФАКТОР, СНИЖАЮЩИЙ СКРЫТНОСТЬ:

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЦВЕТОК

БЕЗ ГОЛОВНОГО УБОРА:

ВЕРОЯТНОСТЬ ВИЗУАЛЬНОГО ОБНАРУЖЕНИЯ — ПОВЫШЕННАЯ

С ГОЛОВНЫМ УБОРОМ:

СНИЖЕНИЕ ЗАМЕТНОСТИ — 34 %

Я смотрела на цифру.

Потом на чепчик.

Потом снова на цифру.

Предательство было математически доказано.

Но существовала проблема куда серьёзнее.

Это было унижение поросячьего достоинства.

И достоинства ниндзя.

— Термин «ниндзя» отсутствует в культурной базе текущего мира, — сообщила ПИНК.

Я знаю.

— Поэтому окружающие не смогут оценить степень нанесённого ущерба профессиональной репутации ниндзя.

Это ещё хуже.

Ровена наблюдала, как я всё сильнее мрачнею.

— Порси?

Я драматично отвернулась.

— Хрю.

Не могу.

— Почему?

Потому что ниндзя не носит праздничный герцогский чепчик!

— Хрю!

Ровена посмотрела на Себастьяна.

— Есть предположения?

— Нет… миледи.

Никто меня не понимал.

Кроме ПИНК.

И это было самым унизительным аспектом ситуации.

Я  спрыгнула на пол, сделала три медленных шага от стола, остановилась возле ковра и тяжело опустилась на бок.

Не упала.

Именно опустилась.

Трагически.

Вытянула ноги.

Закрыла глаза.

Цветок поник так сильно, будто присутствовал на собственных похоронах.

— Она умерла? — совершенно серьёзно спросила Ровена.

— Показатели жизнедеятельности пользователя стабильны, — сообщила ПИНК.

Очень смешно.

Себастьян выдержал паузу.

— Полагаю… протестует.

Ровена присела рядом.

— Порси.

Я не двигалась.

Поросячье достоинство покинуло этот мир.

— Если не хочешь, заставлять не буду.

Один глаз открылся.

Она говорила серьёзно.

— Но тогда завтра тебе придётся оставаться рядом со мной и рыцарями. Без попыток прятаться, следить за кем-то или уходить под столы.

Второй глаз открылся.

Это уже шантаж.

— Потому что я не позволю тебе рисковать только ради того, чтобы не надевать красивый чепчик.

Красивый?

Предатель номер четыре.

Я села.

Посмотрела на чепчик.

На Ровену.

На Себастьяна.

На ПИНК.

Система открыла маленькое окно:

ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

ВАРИАНТ 1:

ПРАЗДНИЧНЫЙ ЧЕПЧИК

СКРЫТНОСТЬ: ПОВЫШЕНА

ПОРОСЯЧЬЕ ДОСТОИНСТВО: СУБЪЕКТИВНО ПОСТРАДАЕТ

ВАРИАНТ 2:

БЕЗ ЧЕПЧИКА

СКРЫТНОСТЬ: СНИЖЕНА

ВОЗМОЖНОСТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ: ОГРАНИЧЕНА

ВАРИАНТ 3:

ОТКАЗАТЬСЯ ОТ УЧАСТИЯ

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫБОРА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ: 0 %

Удали третий вариант.

— Он включён для полноты.

Ненавижу полноту.

Я снова посмотрела на чепчик.

Ниндзя внутри меня плакал.

Герцогская свинья тоже.

Но телохранитель любимой женщины имел решающий голос.

Медленно поднялась.

Подошла к Себастьяну.

Остановилась.

Склонила голову.

— Хрю.

Надевай.

— Согласилась? — спросила Ровена.

Я посмотрела на неё взглядом женщины, только что пожертвовавшей всем ради государства.

— Хрю.

Ради тебя.

Она явно поняла хотя бы половину.

— Я ценю эту жертву.

Себастьян надел чепчик.

Ленты легли за ушами, цветок исчез в мягком внутреннем пространстве, и внезапно стало очень непривычно не чувствовать лепестки на открытом воздухе.

Я повернулась к зеркалу.

Замерла.

Чепчик действительно выглядел праздничным.

Тёмный бархат, серебряный ворон, маленькие розы.

Никаких нелепых оборок.

Никаких кружев вокруг пятачка.

Я выглядела как миниатюрная представительница старинного аристократического дома, которая собиралась либо присутствовать на королевском приёме, либо тайно устранить политического противника между первым и вторым блюдом.

То есть почти ниндзя.

ПИНК зависла возле отражения.

— Визуальная оценка: неожиданно достойно.

Неожиданно?

— Предыдущий прогноз был ниже.

Замолчи.

Ровена подошла сзади и осторожно поправила край чепчика.

— Тебе идёт.

— Хрю.

Не привыкай.

— Даже не собиралась.

Она выдержала паузу.

— Закажем ещё один на осень.

Я резко обернулась.

Ровена уже улыбалась.

— ХРЮ!

Предательство!

***

Разумеется, обязательное жанровое клише примерки платья тоже никуда не исчезло.

Через полчаса я сидела в гардеробной на пуфе, всё ещё в герцогском чепчике, и наблюдала, как камеристка поправляет наряд Ровены. Глубокий винно-чёрный оттенок менялся в свете от густого бордового до почти чёрного, тонкая вышивка подчёркивала талию, а открытые плечи делали и без того опасную женщину совершенно непригодной для моего душевного здоровья.

Цветок под чепчиком попытался подняться.

Не получилось.

Ха.

Впервые я победила собственный эмоциональный индикатор.

ПИНК вывела:

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ УТЕЧКА ЧЕРЕЗ ЦВЕТОК:

ЗАБЛОКИРОВАНА ТЕКСТИЛЕМ

Вот.

Ниндзя.

— Использование термина по-прежнему культурно некорректно.

Тебя никто не спрашивал.

Ровена поймала мой взгляд в зеркале.

— Нравится?

— Хрю.

Нет.

Она приподняла бровь.

Я выдержала две секунды.

— Хрю.

Очень.

— Так и думала.

Если бы цветок был открыт, сейчас он расправился бы на всю голову.

Чепчик спас остатки моей репутации.

Возможно, Себастьян действительно иногда знал, что делает.

***

К вечеру дом затих раньше обычного.

Письма были отправлены, экипажи подготовлены, оружие рыцарей проверено, маршруты выучены, а праздничный герцогский чепчик лежал на отдельной подушке так торжественно, будто завтра именно его собирались представить королеве.

Себастьян ещё раз прошёлся по списку охраны перед уходом.

— Сэр Ричард знает… основной маршрут. Сэр Маркус — запасной. Остальные будут следить… за выходами и садом.

Я сидела рядом с Ровеной.

— Хрю?

А если что-то пойдёт совсем не по плану?

Себастьян посмотрел прямо на меня.

— Тогда… останетесь вы.

Очень обнадёживает.

— И рыцари.

Уже лучше.

— Они обучены.

Я кивнула.

В последние дни видела этих несчастных после занятий.

Себастьян явно тренировал их с той же нежностью, что и меня.

То есть без неё.

Ровена закрыла последний список.

— Мы справимся.

На этот раз я не спорила.

Потому что завтра Себастьяна рядом не будет.

А значит, если история снова решит протянуть к Ровене свои грязные сценарные руки, между ними окажемся мы.

Рыцари Ашфорда.

И я.

В праздничном чепчике.

Судьба королевства выглядела всё страннее.

***

Последнюю гуманизацию перед приёмом я активировала уже в спальне.

Розовый свет погас, тело вытянулось, очки появились на переносице, и через несколько секунд я снова стояла на человеческих ногах. Светлое платье заранее лежало рядом, поэтому Ровена помогла мне застегнуть его быстрее, чем я справилась бы сама.

Её пальцы коснулись спины.

Застёжка легла на место.

Но руки не исчезли.

Остались на талии.

— Нервничаешь, — сказала она.

— Нет.

— Ася.

— Хорошо. Немного.

— Насколько немного?

— На уровне желания ещё раз проверить расположение рыцарей.

— Нет.

— План дворца?

— Нет.

— Хотя бы список гостей?

— Тем более нет.

Она развернула меня к себе.

— Мы всё сделали.

— Себастьяна завтра не будет.

— Я знаю.

— Мне спокойнее, когда он рядом.

— Мне тоже.

Это признание удивило.

Ровена редко говорила о собственной тревоге настолько прямо.

— Но его рыцари будут там, — продолжила она. — Он им доверяет.

— А ты?

— Если Себастьян доверяет человеку с оружием возле моей спины, я принимаю это как достаточно серьёзную рекомендацию.

— Справедливо.

— И у меня будешь ты.

Я фыркнула.

— В чепчике.

— В очень красивом чепчике.

— Не начинай.

— Я серьёзно.

— Это унижение.

— Ты полчаса рассматривала себя в зеркале.

— Оценивала степень ущерба.

— И?

— Ущерб оказался эстетически приемлемым.

Ровена рассмеялась.

Потом стала серьёзнее и взяла меня за руки.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Мы справимся.

— Ты не можешь знать.

— Не могу.

Ответ успокоил сильнее любого обещания.

— Тогда почему говоришь так уверенно?

— Потому что мы подготовились. Потому что завтра рядом будут люди, которым доверяет Себастьян. Потому что я доверяю тебе.

Она чуть сжала мои пальцы.

— И потому что, если что-то изменится, мы будем действовать вместе.

Вместе.

Это слово всё ещё работало.

— Мне страшно не за себя, — призналась я.

— Знаю.

— Если Грейвз…

— Не заканчивай.

— Но…

— Нет.

Ровена подвела мою руку к губам и поцеловала пальцы.

— Ты больше не одна пытаешься спасти меня от истории, которую знаешь только ты.

В горле стало тесно.

— Я слишком долго привыкала делать именно это.

— Тогда привыкай к другому.

— К чему?

Она приблизилась.

— Ко мне.

Поцелуй оказался совсем не похож на предыдущие.

Не торопливый.

Не шутливый.

Не украденный у таймера, хотя проклятые цифры, конечно, продолжали отсчитывать секунды в углу зрения.

Ровена целовала медленно, будто действительно хотела запомнить этот вечер. Я обняла её за шею, почувствовала под пальцами мягкие бордовые волосы и на несколько секунд забыла о Грейвзе, Изабель, дворце, рыцарях и даже о пятнадцати минутах.

Когда её ладонь скользнула с моей талии выше, я заметила это сразу.

Пальцы остановились под грудью.

Совсем рядом с татуированным цветком.

Я вдохнула.

Ровена отстранилась на несколько сантиметров.

— Можно?

Вот и всё.

Одно короткое слово.

И почему-то именно оно окончательно разрушило остатки способности мыслить.

— Да.

Ладонь мягко накрыла мою грудь поверх тонкой ткани платья.

Не резко.

Не жадно.

Просто уверенно и очень осторожно.

Тело отреагировало раньше мозга.

Я прижалась ближе.

Татуированный цветок под её рукой мгновенно ожил и, судя по ощущениям, изобразил нечто настолько счастливое, что мне стало стыдно даже не видя его.

ПИНК появилась возле кровати.

— ВНИМАНИЕ! ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНДИКАТОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ…

Не смей.

— …ДЕМОНСТРИРУЕТ КРИТИЧЕСКУЮ…

Уйди.

— …СТЕПЕНЬ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ.

Я мысленно умерла.

Ровена заметила изменение моего лица.

— ПИНК?

— К сожалению.

— Что говорит?

— Ничего, что тебе необходимо знать.

Её большой палец едва заметно погладил ткань.

Я перестала дышать.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Цветок что-то делает?

— Ровена.

— Значит, да.

— Ты его не видишь.

— Зато вижу тебя.

Это было хуже.

Значительно хуже.

Для моего сердца.

Я сама потянулась к ней и поцеловала, чтобы прекратить допрос наиболее эффективным доступным способом.

ПИНК что-то записала.

Пусть.

Сегодня я официально отказывалась от контроля статистики.

Когда мы наконец отстранились, я всё ещё держалась за плечи Ровены, а её рука вернулась на талию.

— Когда завтра всё закончится, — сказала я, пытаясь восстановить дыхание, — первым делом покупаем улучшение.

— Конечно.

— Никаких системных лотерей.

ПИНК возмущённо расправила крылья.

— Система не предоставляет азартные механики.

Никаких новых очков за возможность видеть.

— Оптический предмет был приобретён добровольно.

Под финансовым давлением.

Ровена проследила за моим взглядом.

— Она здесь?

— Да.

— Передай: никаких других покупок.

— Ключевой персонаж не обладает полномочиями распоряжаться сюжетными очками пользователя.

— Говорит, что ты не имеешь права распоряжаться моими очками.

— Имею.

— Почему?

Она посмотрела прямо на меня.

— Потому что хочу пятнадцать минут.

Я рассмеялась.

— Это не юридическое основание.

— Мне достаточно.

— Герцогиня.

— Именно.

ПИНК открыла большое официальное окно.

НАПОМИНАНИЕ

КЛЮЧЕВОЕ СЮЖЕТНОЕ СОБЫТИЕ:

ЛЕТНИЙ ПРИЁМ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА

ВРЕМЯ ДО НАЧАЛА: 11 ЧАСОВ 42 МИНУТЫ

РЕКОМЕНДУЕТСЯ: ОТДОХНУТЬ

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА: ВЫСОКАЯ

ФИЗИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА: СРЕДНЯЯ

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА: ДОСТАТОЧНАЯ

РОМАНТИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА: ИЗБЫТОЧНАЯ, НО ДОПУСТИМАЯ

СКРЫТНОСТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: ПОВЫШЕНА ГЕРЦОГСКИМ ЧЕПЧИКОМ

Я уставилась на последнюю строку.

Удали.

— Данные актуальны.

Удали чепчик из официального отчёта.

— Предмет относится к средствам подготовки.

Это унижение ниндзя.

— Повторное использование неизвестного окружающим культурного термина не меняет классификацию предмета.

Ровена заметила выражение моего лица.

— Что?

— Ничего.

— Ты выглядишь так, будто ПИНК снова тебя оскорбила.

— Она внесла чепчик в официальную статистику.

Ровена попыталась сохранить серьёзность.

Не получилось.

— Не смей смеяться.

— Я не смеюсь.

— У тебя плечи двигаются.

— Это дыхание.

— Предательница.

Она поцеловала меня снова.

И я решила, что временно прощу.

Когда мы смогли говорить, таймер показывал меньше минуты.

— Пятнадцать минут, — сказала Ровена.

— Ты одержима.

— Немного.

— Что собираешься делать с таким огромным количеством времени?

— Сначала поцелую тебя.

— Предсказуемо.

— Потом ещё раз.

— Очень содержательный план.

— А потом никуда не отпущу.

Сердце пропустило удар.

— Все пятнадцать?

— Все.

— Мне, возможно, потребуется дышать.

— Разрешу.

— Великодушно.

Она улыбнулась.

— Ася.

— Что?

— Когда всё закончится и у нас будет пятнадцать минут, я действительно никуда тебя не отпущу.

Таймер мигнул.

00:12.

— Обещаешь?

— Да.

00:08.

— Тогда нам придётся победить.

— Придётся.

00:05.

Она поцеловала меня в лоб.

00:03.

Я успела прижаться крепче.

Розовый свет вспыхнул.

Мир снова стал огромным.

Платье осело вокруг маленького тела, очки исчезли, руки превратились в копытца. Через мгновение Ровена уже держала меня у груди.

— Хрю.

Ненавижу этот момент.

— Завтра исправим.

Она сняла с меня ткань и отнесла к кровати.

На соседней подушке лежал герцогский чепчик.

Я посмотрела на него.

Он посмотрел на меня.

Образно.

— Хрю.

Убери.

— Завтра понадобится.

Я отвернулась.

Ниндзя не спорит перед сном.

Ниндзя копит силы.

Особенно если завтра ему предстоит охранять любимую женщину в праздничном чепчике.