Подложить Свинью Злодейке. Том 2

Идеального момента не существовало.

Я проверила.

Тщательно.

В течение нескольких дней.

Идеальный момент не наступал утром, потому что Ровена просыпалась слишком красивой, а я теряла способность принимать ответственные решения ещё до завтрака.

Он не появлялся днём, потому что в особняк приезжали управляющие, юристы, поставщики, представители приюта и люди с такими толстыми папками, что даже маркиз Грейвз мог спрятаться между страницами и три месяца руководить заговором, не выходя наружу.

Вечер тоже не подходил. Ровена уставала, снимала украшения, распускала волосы и становилась ещё красивее, окончательно лишая меня шансов произнести связную речь.

Ночь отпадала по очевидной причине.

Появиться перед женщиной в её спальне, босой, в одной сорочке и со словами «не пугайтесь» — не признание.

Это начало уголовного дела.

Поэтому сегодня я решила перестать ждать идеального момента и воспользоваться обычным.

Обычный момент отличался тем, что Ровена находилась в спальне, я находилась рядом, а вероятность моего бегства ещё не достигла ста процентов.

За открытыми окнами догорал июльский закат. Дневная жара отступала неохотно, оставляя после себя тёплый камень, запах нагретых цветов и редкие порывы ветра, шевелившие тонкие занавески. Золотистый свет ложился на пол длинными полосами, цеплялся за резные края мебели и вспыхивал в красно-бордовых волосах госпожи.

Ровена сидела возле окна в лёгком домашнем платье. Украшений на ней почти не было — только тонкое кольцо на пальце и небольшие серьги с тёмными камнями. Волосы она собрала в свободный узел, из которого выбились несколько мягких прядей.

На коленях лежала раскрытая книга.

Она не читала.

Последние пять минут госпожа наблюдала, как я в четвёртый раз прохожу от гардеробной до кресла, касаюсь копытцем её туфли, смотрю на дверь, возвращаюсь и поправляю плюшевую копию себя на краю кровати.

Игрушечная Порси сидела прямо.

Спокойно.

Уверенно.

В отличие от меня, она не сомневалась в своём жизненном предназначении.

Набитая ватой соперница демонстрировала уровень внутреннего равновесия, недоступный живым существам с нервной системой.

— Порси, — наконец произнесла Ровена, — ты уже несколько минут переставляешь эту игрушку.

— Хрю.

Так надо.

— Сначала она сидела на подушке.

— Хрю.

Неподходящая композиция.

— Потом возле окна.

— Хрю.

Слишком сильное контровое освещение.

— Затем на моих коленях.

— Хрю.

Она заняла моё место.

Ровена перевела взгляд с меня на плюшевую свинью.

— А теперь она сидит на кровати и, судя по выражению морды, знает о происходящем больше меня.

Это было неправдой.

Плюшевая Порси ничего не знала.

И всё равно выглядела подготовленнее.

ПИНК зависла возле изголовья.

Ровена, разумеется, не видела ни её, ни открывшегося передо мной окна.

СОСТОЯНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ПЕРЕД РАСКРЫТИЕМ

ДНЕЙ ПОСЛЕ ОБЕЩАНИЯ: МНОГО

МЫСЛЕННЫХ РЕПЕТИЦИЙ: БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ

РАЗРАБОТАННЫХ СЦЕНАРИЕВ: 1367

СЦЕНАРИЕВ, НЕ ПРЕДПОЛАГАЮЩИХ ВЫЗОВ СЕБАСТЬЯНА: 4

ПОПЫТОК ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО: 3

УСПЕШНЫХ: 0

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРЕКРАТИТЬ ПОДГОТОВКУ И ПЕРЕЙТИ К ДЕЙСТВИЮ

Я и перешла.

— Пользователь в пятый раз поправляет плюшевую копию.

Она криво сидела.

— Угол отклонения составлял два градуса.

Это критично для презентации.

— Пользователь отказался от презентации с плюшевой свиньёй.

Я отказалась от табличек «до» и «после». Сама игрушка остаётся наглядным материалом.

ПИНК вывела ещё одно сообщение:

ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ПРИЗНАНИЯ ПРИ НАЛИЧИИ НАГЛЯДНОГО МАТЕРИАЛА: НЕ УВЕЛИЧИЛАСЬ

Я закрыла окно взглядом.

Ровена отложила книгу.

— Ты хочешь мне что-то показать?

Я замерла.

Вот он.

Вопрос.

Простой.

Прямой.

Предоставляющий идеальную возможность начать.

Я готовилась к нему больше тысячи раз.

В девятистах вариантах отвечала уверенным кивком.

В двухстах — клала копытце на сердце.

В пятидесяти — драматично указывала на гардеробную.

В одном особенно неудачном сценарии пыталась написать слово «человек» мукой на полу.

Сейчас я просто села.

— Хрю.

Да.

Ровена чуть наклонила голову.

— Это связано с игрушкой?

— Хрю.

Частично.

— С гардеробной?

— Хрю.

Да.

— С тем, что последние три дня ты уносишь туда мои сорочки?

Я застыла.

ПИНК медленно повернулась ко мне.

— Тайная подготовка пользователя раскрыта.

Она заметила?

— Ключевой персонаж обладает зрением и памятью.

Я думала, что действовала незаметно.

— Пользователь дважды тащил сорочку через середину спальни при включённом освещении.

Ровена продолжала смотреть.

В её глазах не было подозрения.

Только спокойное любопытство.

— Я не стала вмешиваться, — сказала она. — Решила, что ты либо готовишь новый план, либо обустраиваешь себе ещё одно тайное убежище.

— Хрю.

Почти.

— И мне следует остаться здесь?

Я энергично кивнула.

Потом указала копытцем на кресло.

— Хрю.

Сядьте.

Ровена посмотрела на кресло, из которого только что встала.

— Я уже сидела.

— Хрю-хрю.

Сядьте снова.

— Порси, я начинаю чувствовать себя участницей очень странного представления.

Это было справедливо.

Я подтолкнула к ней плюшевую копию.

Госпожа взяла игрушку обеими руками и посадила на колени.

Теперь рядом с ней находилась идеальная Порси.

А настоящая собиралась уйти в гардеробную и вернуться голой женщиной.

Даже по стандартам нашего дома вечер развивался тревожно.

Я подошла к Ровене.

Коснулась копытцем её руки.

Посмотрела в глаза.

— Хрю.

Не пугайтесь.

— Ты выглядишь так, будто собираешься испугаться за нас обеих.

Это не помогало.

Я снова коснулась её пальцев.

— Хрю.

Пожалуйста, останьтесь.

Ровена перестала улыбаться.

Не стала серьёзной или настороженной — просто внимательной.

— Я останусь.

— Хрю.

И не зовите Себастьяна.

— Порси, я не понимаю половину твоих требований.

Она всё же погладила меня по голове.

Цветок дрогнул.

— Но я обещаю не уходить и не звать никого, пока ты сама не покажешь, что происходит нечто опасное.

Достаточно.

Вероятно.

Хотя формулировка оставляла слишком много пространства для субъективной оценки опасности.

Я отступила.

Посмотрела на плюшевую себя.

Та сидела у Ровены на коленях с выражением вечного счастья.

— Хрю.

Скоро вернусь.

ПИНК полетела за мной.

— Пользователь прощается с неодушевлённым объектом.

Я говорила Ровене.

— Визуально пользователь смотрел на игрушку.

Я проверяла композицию.

— Пользователь снова лжёт системе.

Я скрылась в гардеробной и толкнула дверь.

Она закрылась не до конца.

Я вернулась и толкнула сильнее.

Дверь ударилась о край ковра.

Я отступила, разбежалась и налетела плечом.

Вернее, боком.

Человеческого плеча у меня пока не было.

Дверь сдвинулась на несколько сантиметров.

— Хрю.

Почему в этом доме всё тяжелее меня?

— Большая часть предметов в любом доме тяжелее пользователя.

Не время для статистики.

Я протиснулась в щель и оставила дверь приоткрытой.

На низком пуфе лежала приготовленная одежда: простая белая сорочка Ровены, пояс и лёгкая тёмная накидка. Сорочку камеристка недавно укоротила, не задавая вопросов.

Вероятно, решила, что госпожа собирается подарить её ребёнку.

Или очень крупной кукле.

Истина была хуже обоих вариантов.

Рядом стояло зеркало.

На полу — очерченный мной участок, где можно было трансформироваться, не ударившись головой о полку и не оказавшись под ворохом платьев.

Я встала в центре.

Сердце билось слишком быстро.

За дверью ждала Ровена.

Настоящая.

Не воображаемая версия из репетиций.

Не героиня игры.

Не злодейка, судьбу которой я знала заранее.

Женщина, которая сидела на полу возле дивана, извинялась перед обиженной свиньёй и говорила, что любит меня такой, какая я есть.

Сейчас эта фраза должна была пройти проверку, о которой она даже не подозревала.

ПИНК опустилась передо мной.

— Навык доступен.

Я знаю.

— Пользователь не активирует его.

Я собираюсь.

— Частота сердцебиения повышена.

Не анализируй.

— Цветок демонстрирует состояние, близкое к капитуляции.

Предатель.

Лепестки прижались к голове.

Я посмотрела на дверь.

У меня было четыре минуты пятьдесят две секунды.

Из них не меньше минуты уйдёт на одежду.

Около трёх с половиной минут на разговор, который должен вместить две жизни, два мира, систему, роман, заговор, перерождение и объяснение причин, по которым я неоднократно наблюдала Ровену без одежды.

Идеальный план.

— Рекомендация, — произнесла ПИНК. — Не пытаться рассказать всё.

А если она не поверит?

— Ключевой персонаж демонстрирует высокий уровень доверия.

А если испугается?

— Обещание не звать Себастьяна получено.

А если всё-таки позовёт?

— Пользователь может спрятаться под кроватью после обратного превращения.

Очень достойное начало человеческих отношений.

— Более достойное, чем бегство через окно.

Я глубоко вдохнула.

Активировать гуманизацию.

— Подтвердите.

Подтверждаю.

Мир вспыхнул розовым.

Тепло охватило тело.

Копытца вытянулись, превратились в пальцы. Ноги выпрямились. Пятачок исчез. Цветок на голове растворился, оставив лёгкое покалывание под грудью. Волосы упали на плечи.

Я качнулась.

Удержалась за край пуфа.

На пол упали очки.

— Почему они не появились на лице?!

— Автоматическое размещение аксессуаров недоступно в базовой версии.

Я схватила их.

Надела.

Таймер показал:

04:39

— Прекрасно, — прошептала я. — Уже потеряла тринадцать секунд на зрение.

— Пользователь способен сэкономить время, прекратив комментарии.

Я схватила сорочку.

Перепутала переднюю и заднюю стороны.

Сняла.

Надела правильно.

Одна рука попала в рукав.

Вторая — в горловину.

— Как?!

— Двигательная координация пользователя в человеческой форме остаётся недостаточной.

— Это одежда саботирует признание!

Я выдернула руку, поправила ткань и затянула пояс.

Слишком высоко.

Он оказался под грудью.

Я опустила его на талию.

Сорочка доходила чуть ниже колен. Простая, свободная, с широкими рукавами и мягким вырезом. Для Ровены она предназначалась как нижняя одежда. На мне выглядела почти полноценным летним платьем.

Тёмную накидку я брать не стала.

Она запутается.

Мне хватало одной двери.

Таймер:

03:52

Я посмотрела в зеркало.

Светло-пшеничные волосы растрёпаны.

Щёки красные.

Серо-голубые глаза огромные.

Очки слегка перекошены.

Босые ноги.

Сто шестьдесят сантиметров межмировой оптимизации.

— Выгляжу ужасно.

— Внешность пользователя соответствует заявленным параметрам.

— Это не комплимент.

— Система не предоставляет комплименты в базовой версии.

Я расправила плечи.

— Порси — это я.

Голос дрогнул.

— Порси — это я.

Лучше.

— Ровена, пожалуйста, не пугайтесь…

— Вероятность тревожной реакции повышена.

— Знаю!

Таймер:

03:43

Я подошла к двери.

Взялась за ручку.

Не открыла.

— Пользователь снова остановился.

— Я выбираю правильное выражение лица.

— Эффективность доминантного выражения: один процент.

— Почему один?!

— Основная эмоция: приближающаяся казнь.

Я открыла дверь.

***

Ровена сидела там, где обещала.

Плюшевая Порси оставалась у неё на коленях.

Закатный свет стал глубже, медленнее. Комната словно затаила дыхание вместе со мной.

Я вышла из гардеробной.

Сделала один шаг.

Потом второй.

Человеческие ноги подрагивали, но держали.

Ровена подняла взгляд.

Наши глаза встретились.

Всё внутри остановилось.

Я ожидала крика.

Пусть тихого.

Ожидала, что она вскочит.

Что рука потянется к колокольчику.

Что госпожа отступит к окну, спросит, кто я, где Порси и каким образом незнакомая женщина оказалась в её гардеробной.

Ровена ничего этого не сделала.

Она просто смотрела.

Сначала на лицо.

Потом на волосы.

На очки.

На сорочку.

На босые ноги.

Снова на лицо.

Молчание длилось, вероятно, секунды три.

В моей голове оно успело растянуться до конца правления нынешней династии.

— Я… — начала я.

Ровена медленно поднялась.

Плюшевую Порси она поставила на кресло.

Потом подошла ко мне.

Без страха.

Без резких движений.

Спокойно.

Я отступила на полшага.

И тут же возненавидела себя за это.

Это я должна была появиться величественно.

Это Ровена должна была быть потрясена.

Почему отступала я?

Госпожа остановилась совсем близко.

Посмотрела сверху вниз.

Потому что могла.

Пять сантиметров предательства позволяли.

— Ты ниже, чем я представляла, — произнесла она.

Мир рухнул второй раз.

Из всех возможных первых фраз она выбрала именно эту.

— Я…

— Совсем немного.

— На пять сантиметров.

Слова вылетели прежде, чем я успела их остановить.

Ровена слегка приподняла бровь.

— Ты измеряла.

— Многократно.

— Разумеется.

Она обошла меня.

Медленно.

Внимательно.

Я стояла посреди спальни в её сорочке, пока герцогиня изучала мою человеческую форму с таким сосредоточенным интересом, с каким обычно рассматривала сомнительные договоры и старинные печати.

— Волосы светлее, чем я думала, — сказала она.

— Что?

— Я представляла их темнее.

— Вы представляли мои волосы?

— Иногда.

Это было сказано спокойно.

Будто совершенно естественно иногда представлять человеческие волосы своей свиньи.

Ровена остановилась справа.

Коснулась пальцами светлой пряди.

Очень осторожно.

Я перестала дышать.

— Мягкие.

— В свинской форме у меня вообще нет шерсти.

— Я знаю.

— Тогда с чем вы сравниваете?

— С тем, что представляла.

Это объяснение ничего не объясняло.

Госпожа снова встала передо мной.

— Очки тебе идут.

— Спасибо.

— Ты без них плохо видишь?

— Примерно до конца собственного носа.

— ПИНК утверждает, что до трёх метров, — автоматически добавила я.

Пауза.

Ровена посмотрела мне за плечо.

Туда, где парила система.

— Кто утверждает?

ПИНК зависла неподвижно.

Я закрыла глаза.

Отлично.

Прошло меньше минуты, а я уже ввела в разговор невидимую летающую свинью.

— Это долго объяснять.

— Понимаю.

— Нет, вы пока не можете понимать.

— Тогда пойму позже.

Я открыла глаза.

Ровена продолжала смотреть на меня.

Не требовала доказательств.

Не звала охрану.

Не хватала подсвечник для самообороны.

Не спрашивала, где настоящая Порси.

— Вы не пугаетесь, — сказала я.

— Нет.

— Совсем?

— Я удивлена.

— Вы выглядите так, будто портниха принесла платье немного другого оттенка.

— Я умею удивляться спокойно.

— Так не бывает.

— Ты несколько месяцев живёшь в моём доме в виде разумной свиньи с цветком на голове, кусаешь аристократов, находишь государственные доказательства и споришь с кем-то невидимым. Моя шкала допустимого удивления изменилась.

ПИНК открыла окно:

РЕАКЦИЯ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА НЕ СООТВЕТСТВУЕТ НИ ОДНОМУ БАЗОВОМУ СЦЕНАРИЮ

ВЕРОЯТНОСТЬ ТАКОГО ПОВЕДЕНИЯ ПО ЖАНРОВЫМ СТАНДАРТАМ: 0,4 %

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ РАЗРУШИЛ ОЖИДАНИЯ СЦЕНАРИСТОВ

АВТОРЫ СЦЕНАРИЯ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, ПЕРЕВЕДЕНЫ В ПАЛАТУ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ

Я мысленно согласилась.

— Обычно в таких ситуациях не верят, — сказала я.

— В каких именно ситуациях?

— Когда домашняя свинья выходит из гардеробной человеком.

— Такое происходит часто?

— В моём жанре — чаще, чем следовало бы.

Ровена чуть улыбнулась.

— Значит, я нарушаю правила?

— Вы уничтожили их за первые тридцать секунд.

— Хорошо.

— Это не хорошо. Я готовила объяснения.

— Расскажешь их.

— Я репетировала доказательства.

— Покажешь завтра.

— Я ожидала обвинений в обмане.

Улыбка исчезла.

Ровена стала серьёзнее.

Но не холоднее.

— Ты могла рассказать раньше?

— Нет.

— Могла написать?

— Копытом?

— Верно.

— ПИНК предлагала яблочные дольки, но я бы съела доказательства.

Ровена снова посмотрела за моё плечо.

— Эта ПИНК сейчас здесь?

— Да.

— И она выглядит так же, как игрушка?

— Нет. Она маленькая летающая свинья с тёмным экраном на морде.

— Разумеется.

ПИНК повернулась к Ровене.

— Ключевой персонаж принимает существование системы без визуального подтверждения.

— Она тебя не слышит, — сказала я.

— Я догадалась, — ответила Ровена.

Я моргнула.

— Я говорила с ПИНК.

— А я отвечаю тебе.

— Но вы поняли, что она что-то сказала.

— По твоему лицу.

Она подошла ещё ближе.

Теперь между нами оставалось совсем мало пространства.

Ровена подняла руку и поправила мои перекошенные очки.

Кончики её пальцев коснулись виска.

Татуировка под сорочкой задрожала.

— У тебя красивая родинка, — произнесла госпожа.

Я не сразу поняла.

Потом её взгляд опустился к моей левой ключице.

Там действительно была маленькая тёмная родинка.

— Вы успели заметить родинку?

— Я рассматриваю тебя.

— Очень внимательно.

— Я долго ждала такой возможности.

Сердце снова ударилось о рёбра.

— Вы ждали?

— Не именно этого.

— А чего?

— Что однажды ты сможешь со мной поговорить.

Я забыла заготовленную речь.

Все тысяча сто с лишним репетиций рассыпались.

Осталась только женщина передо мной и таймер в углу зрения.

02:51

— Вы знали? — спросила я.

— Что ты можешь стать человеком? Нет.

— Но вы даже не спросили, где Порси.

— Ты и есть Порси.

— Почему вы сразу поверили?

Ровена посмотрела мне в глаза.

— Потому что ты смотришь на меня точно так же.

— Как?

— Так, будто хочешь одновременно защитить меня, отругать, обнять и укусить кого-нибудь поблизости.

— Это очень специфический взгляд.

— Я хорошо его знаю.

Она взяла меня за руку.

Человеческую.

Настоящую.

Её пальцы сомкнулись вокруг моих.

От этого простого прикосновения стало страшнее, чем от всего превращения.

Раньше Ровена держала мои копытца.

Мыла их после прогулок.

Осматривала после тренировок.

Прижимала к ладони, когда думала, что я сплю.

Но теперь между нами не было свинской формы.

Не было безопасного расстояния между женщиной и питомцем.

Моя ладонь лежала в её ладони.

Тёплая.

Дрожащая.

— Ты слишком умная для обычной свиньи, — продолжила Ровена. — Слишком хорошо понимаешь речь. Знаешь имена, людей, документы. Отличаешь ложь. Ревнуешь.

— Я не…

Она посмотрела.

— Немного.

— К Эдриану?

— Возможно.

— Ты укусила его сапог.

— Он слишком близко стоял.

— И рычала, когда он пригласил меня на танец.

— Это было стратегическое предупреждение.

— Конечно.

— Люциана я кусала сильнее.

— Это я тоже заметила.

Ровена провела большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Я не знала, кто ты. Но давно понимала: в тебе есть нечто большее.

— Почему вы ничего не делали?

— А что я должна была сделать? Позвать учёных? Запереть тебя в клетке? Разобрать на доказательства?

Я вздрогнула.

Её пальцы сжались крепче.

— Именно поэтому я ничего не делала, — тихо добавила она. — Ты боялась. И имела на это причины.

В горле стало тесно.

— Я не хотела вас обманывать.

— Знаю.

— Я хотела сказать.

— Знаю.

— Я пыталась.

— Особенно последние дни.

— Вы заметили сорочки.

— И сорочки. И то, что ты несколько раз смотрела на ширму, затем на меня, потом на окно.

— Я оценивала пути эвакуации.

— Я догадалась.

ПИНК вывела:

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ РАСКРЫЛ 83 % ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОНСПИРАЦИИ: НИЗКАЯ

Это можно было не сообщать.

— Пользователь должна знать правду.

Сегодня я и так слишком много узнавала правды.

Ровена продолжала держать меня за руку.

Её взгляд скользнул по сорочке.

Остановился на поясе.

Потом чуть ниже.

Я почувствовала, как татуированный цветок под тканью скорчил тревожную рожицу.

— Где цветок? — спросила госпожа.

Я напряглась.

— Что?

— Тот, что был у тебя на голове.

— Он… сохранился.

— Где?

— Это не самый важный вопрос.

— Для меня важный.

— Почему?

— Потому что он всегда показывал, что ты чувствуешь.

— Именно поэтому его местоположение является конфиденциальной информацией.

Ровена приподняла бровь.

— Порси.

— Ася.

Слово вырвалось само.

Она замерла.

— Что?

— Меня зовут Ася.

Впервые настоящее имя прозвучало в этой комнате.

Не внутри моей головы.

Не в разговоре с системой.

Вслух.

Для неё.

Ровена повторила медленно:

— Ася.

Я кивнула.

— Это имя из моей прошлой жизни. Порси… имя, которое дали мне вы.

— Которое я дала маленькой свинье, ворвавшейся в мою жизнь.

— Да.

— Тебе оно не нравится?

— Нравится.

— Тогда у тебя два имени.

— Наверное.

— Ася и Порси.

— Одно человеческое, другое свинское.

— Оба твои.

От того, как просто она это сказала, защипало глаза.

Я моргнула.

Татуировка под сорочкой, вероятно, уже рыдала.

Ровена вспомнила о первоначальном вопросе.

— Так где цветок, Ася?

У меня оставалось меньше двух минут.

Я могла потратить их на объяснение мироустройства.

Или на демонстрацию эмоциональной татуировки женщине, которая уже рассматривала меня с ног до головы и заметила родинку у ключицы.

Разум подсказывал выбрать первое.

Опыт подсказывал, что Ровена всё равно добьётся ответа.

Я осторожно оттянула край сорочки сбоку, ровно настолько, чтобы под грудью показался розовый цветок.

Он смотрел на Ровену.

Смотрел на меня.

Снова на Ровену.

Потом закрыл лицо обоими листьями.

Предатель.

Ровена наклонилась ближе.

— Он двигается.

— Это эмоциональный индикатор.

— Теперь с лицом.

— Да.

— Он смущён.

— Мы оба смущены.

— Очаровательно.

— Нет.

— Очень.

— Он выдаёт мои эмоции без согласия.

— Раньше делал то же самое на голове.

— Но раньше не корчил рожицы.

Цветок осторожно раздвинул листья и показал Ровене язык.

Она рассмеялась.

Не вежливо усмехнулась.

Не улыбнулась уголками губ.

Рассмеялась по-настоящему — мягко, тепло, удивлённо.

Я смотрела на неё и понимала, что тысяча репетиций не подготовила меня к этому звуку.

— Он мне нравится, — сказала Ровена.

— Конечно.

— Он честнее тебя.

— Это клевета.

— Он только что подтвердил.

Цветок энергично закивал.

Я закрыла его тканью.

— Больше никаких демонстраций.

— Завтра покажешь снова.

— Нет.

— Посмотрим.

Она всё ещё улыбалась.

И тут её взгляд изменился.

В нём появилась мысль.

Опасная.

Я знала это выражение.

Так Ровена смотрела на документ, когда обнаруживала скрытый пункт.

— Что? — спросила я.

— Купальня.

Внутри всё оборвалось.

— Что купальня?

— Теперь я понимаю.

— Ничего вы не понимаете.

— Почему ты упала в воду.

— Я потеряла равновесие.

— Потому что смотрела на меня.

— В комнате было скользко.

— На скамье?

— Очень коварная скамья.

— И почему ты так странно вела себя, когда я тебя держала.

— Я тонула.

— В воде по грудь.

— По вашу грудь. Для меня это было море.

Ровена наклонила голову.

— И почему ты смотрела на меня после купания.

— Я оценивала ваше состояние.

— Моё?

— Проверяла, не замёрзли ли вы.

— В горячей купальне.

— Тепловые реакции бывают непредсказуемыми.

ПИНК вывела окно:

ПОПЫТКА ОПРАВДАТЬ ПОВЕДЕНИЕ В КУПАЛЬНЕ

УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ: 1 %

ОСНОВНАЯ СТРАТЕГИЯ: ГОВОРИТЬ БЫСТРО

РЕЗУЛЬТАТ: ПРОВАЛ

Уйди.

— Система не занимает физического пространства.

Ровена смотрела на меня слишком внимательно.

— А плечо?

Я похолодела.

— Какое плечо?

— Моё.

— У вас два.

— То, которое ты облизывала.

— Я была под воздействием лунного мака!

— Не в последний раз.

Татуировка под сорочкой начала метаться.

— Последний раз был… исследовательским.

— Ты облизывала меня в исследовательских целях?

— Я проверяла…

Слова закончились.

Ровена ждала.

— Вкус, — обречённо сказала я.

— Мой?

— Кожи.

— Моей кожи.

— В контексте алхимической безопасности.

Она выдержала паузу.

— И каковы результаты исследования?

Я хотела исчезнуть.

Не превратиться обратно.

Именно исчезнуть.

Желательно в другом мире, где никто не помнил купальню.

— Результаты конфиденциальны.

— Значит, положительные.

— Я этого не говорила.

— Но и не отрицаешь.

— У меня мало времени!

— Удобно.

— Это правда!

— Я верю.

Ровена всё же сжалилась.

Немного.

Её улыбка стала мягче.

— Я не сержусь.

— Почему?

— Должна?

— Вы считали меня свиньёй.

— Я считала тебя Порси.

— Это не объяснение.

— Для меня объяснение.

Она приблизилась ещё на полшага.

— Кроме того, ты не могла рассказать.

— Но я видела вас…

— Обнажённой.

Я закрыла глаза.

— Не произносите это так спокойно.

— Как мне произносить?

— Смущённо.

— Почему я должна смущаться?

— Потому что я смущаюсь за нас обеих!

— Тогда баланс соблюдён.

Я открыла глаза.

Ровена была совсем близко.

В её взгляде не было ни злости, ни отвращения, ни обвинения.

Только лёгкое веселье и то тёплое внимание, от которого у меня слабели колени даже без побочных эффектов гуманизации.

— В следующий раз, — сказала она, — совместное купание придётся организовать иначе.

Мои мысли остановились.

— Иначе?

— Как для двух женщин.

— Что?

— С предварительным предупреждением о форме.

— Вы шутите.

— Возможно.

— Ровена.

Впервые я произнесла её имя без титула.

Она замерла.

Не от возмущения.

Наоборот.

Будто ждала.

— Ещё раз, — попросила она.

— Что?

— Назови меня по имени.

— У меня осталось меньше двух минут.

— Тем более.

— Ровена.

В её глазах вспыхнуло нечто мягкое.

Очень личное.

— Так лучше, — сказала она.

Я почувствовала, как всё внутри становится слишком хрупким.

Таймер показывал:

01:25

— Мне нужно объяснить главное.

— Я слушаю.

— Я не из этого мира.

— Хорошо.

— Это не должно звучать настолько буднично.

— Продолжай.

— Я жила в другом месте. В другом мире. Там не было герцогов, магических зелий и летающих свиней-систем.

ПИНК открыла возмущённое сообщение:

СИСТЕМА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОБЫЧНОЙ ЛЕТАЮЩЕЙ СВИНЬЁЙ

Я проигнорировала.

— Там была история, — продолжила я. — О вас. О Ровене Ашфорд. Я знала, что должно произойти. Не всё. И многое уже изменилось. Я оказалась здесь в теле Порси, а ПИНК сказала, что должна предотвратить вашу гибель.

Ровена не перебила.

Только крепче держала мою руку.

— Я расскажу подробнее, — сказала я. — Но не сегодня. У меня каждый день только четыре минуты пятьдесят две секунды. Часть времени уходит на одежду, очки и борьбу с дверью. Я не успею объяснить две жизни за один вечер.

— Тогда будешь рассказывать постепенно.

— Каждый день?

— Каждый день.

— Это может занять долго.

— У нас есть время.

Эти слова ударили сильнее всего.

У нас есть время.

Когда-то у Ровены его почти не осталось.

Сюжет вёл её к смерти, обвинениям, одиночеству.

Я бежала, кусалась, таскала письма, ломала планы Люциана и спорила с системой, потому что боялась не успеть.

А теперь она стояла передо мной и спокойно говорила:

У нас есть время.

Я сжала её пальцы.

— Вы хотите знать всё?

— Да.

— Даже о том, что я знала вашу историю?

— Да.

— Даже о ПИНК?

— Особенно о невидимой летающей свинье, продающей очки.

— Она не продаёт. Она грабит малоимущих пользователей.

ПИНК открыла окно:

ФОРМУЛИРОВКА «ГРАБИТ» ПРИЗНАНА КЛЕВЕТНИЧЕСКОЙ

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ДОБРОВОЛЬНО ПОДТВЕРДИЛ ПОКУПКУ

— Она сейчас возмущается? — спросила Ровена.

— Да.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Значит, я начинаю понимать ваши разговоры.

Наши.

Слово легло между нами неожиданно тепло.

— Я боялась, что вы не поверите, — призналась я.

— Я верю.

— Без доказательств.

— Ты стоишь передо мной в моей сорочке, называешь подробности, которые могла знать только Порси, и смотришь на меня тем же взглядом.

— Каким?

— Тем самым.

— Это не доказательство.

— Для меня достаточно.

— А если я опасная самозванка?

— Тогда ты выбрала крайне сложный способ проникнуть в мой дом. Несколько месяцев прожила свиньёй, раскрыла заговор, спасла меня от отравления, помогла защитить Себастьяна и только после этого украла сорочку.

— Когда вы так перечисляете, план действительно выглядит неэффективным.

— Очень.

Она провела пальцами по моей руке.

— У тебя красивые руки.

Я сбилась.

— Что?

— Я думала, они будут крупнее.

— Почему?

— Ты очень уверенно стучишь копытцем по столу.

— Это не связано с размером ладоней.

— Теперь вижу.

Ровена подняла мою руку.

Рассмотрела пальцы.

Коснулась ногтя на мизинце.

— Тонкие.

— Мы обсуждали два мира.

— Обсудим завтра.

— У меня осталось меньше минуты!

— Поэтому я хочу запомнить тебя.

Сердце сжалось.

Вся паника, весь стыд, все тысяча сто с лишним репетиций внезапно стали неважными.

Она не изучала меня как угрозу.

Не искала обман.

Не оценивала магическое явление.

Она запоминала.

Лицо.

Волосы.

Очки.

Родинку.

Руки.

Даже пять сантиметров, по которым моя самооценка объявила траур.

— Я ниже вас, — пробормотала я.

— Да.

— На пять сантиметров.

— Ты уже сообщала.

— В прошлой жизни я была выше на три.

— ПИНК украла восемь?

— Межмировая оптимизация.

— Жестоко.

— Наконец-то кто-то понимает.

Ровена чуть улыбнулась.

— Мне нравится быть выше.

— Я знала.

— Почему это тебя так расстраивает?

— Я хотела выглядеть… внушительно.

— Ты выглядишь внушительно.

— В сорочке до колен и босиком?

— Ты в таком виде вошла в мою спальню и сообщила, что являешься разумной свиньёй из другого мира. Определённая внушительность присутствует.

— Я хотела быть доминантной.

Слово вырвалось.

ПИНК вспыхнула предупреждением:

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ РАСКРЫЛ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ИНФОРМАЦИЮ

УРОВЕНЬ САМОДИСКРЕДИТАЦИИ: КРИТИЧЕСКИЙ

Я закрыла рот.

Поздно.

Ровена посмотрела на меня очень медленно.

— Доминантной?

— Забудьте.

— Не думаю.

— Это была ошибка перевода.

— С какого языка?

— Межмирового.

— Понимаю.

Она совершенно не понимала.

И слишком хорошо понимала.

— Рост не имеет значения, — сказала Ровена.

— Это легко говорить, когда вы выше.

— Мне нравится, что я могу смотреть на тебя сверху.

— Вот!

— И защищать тебя.

Возмущение исчезло.

— Защищать?

— Ты слишком долго считала, что должна защищать меня одна.

Её голос стал тише.

— Но теперь я знаю, что могу взять тебя за руку. Могу услышать, чего ты боишься. Могу спросить, чего ты хочешь.

Таймер:

00:24

Пальцы начали покалывать.

— Время заканчивается.

— Что произойдёт?

— Я снова стану свинкой.

— Это больно?

— Нет. Только слабость, голод и унижение от одежды, падающей сверху.

Ровена быстро оглядела сорочку.

— Можно помочь?

— Не знаю.

Розовое сияние пробежало по коже.

— Ровена…

— Я здесь.

— Завтра я расскажу больше.

— Я буду ждать.

— И я правда не хотела вас обманывать.

— Я знаю, Ася.

Она впервые назвала меня настоящим именем.

Не повторила с вопросом.

Не проверила произношение.

Назвала.

Мягко.

Уверенно.

Словно имя уже принадлежало её голосу.

Мир вспыхнул.

***

Человеческое тело исчезло.

Сорочка опустилась вниз.

Но до пола не долетела.

Ровена шагнула вперёд, подхватила ткань вместе со мной и не позволила рухнуть на ковёр.

Я снова стала маленькой.

Розовой.

С копытцами, пятачком и цветком на голове.

Слабость накрыла сразу.

Живот потребовал ужин, второй ужин и моральную компенсацию.

Я лежала в складках сорочки на руках у Ровены.

Она посмотрела на меня.

Долго.

Потом улыбнулась.

— Вот ты какая.

— Хрю.

Вы уже знали, какая я.

— Теперь знаю немного больше.

Она вытащила меня из ткани и прижала к груди.

Я уткнулась пятачком в её шею.

Привычное положение.

Те же руки.

Тот же запах лаванды, бумаги и летнего тепла.

Но всё стало другим.

Она знала.

Знала, что я слышу каждое слово.

Что внутри маленького тела живёт женщина.

Что меня зовут Ася.

Что я любила её ещё до встречи.

Почти всё остальное оставалось тайной.

Но главная стена исчезла.

— Ты очень устала? — спросила Ровена.

— Хрю.

Да.

— Голодная?

— Хрю.

Очень.

— Это я тоже предвидела.

Она подошла к столику.

Под салфеткой ждала тарелка с нарезанными яблоками, маленькими кусочками булочки и морковью.

Я подняла голову.

— Хрю?

Вы приготовили заранее?

— Я попросила принести тебе что-нибудь на вечер, — ответила Ровена. — Ты весь день выглядела так, будто собираешься либо раскрыть государственную тайну, либо забыть поесть из-за волнения.

Она посмотрела на опустевшую половину тарелки.

— Как выяснилось, первое предположение оказалось верным, а второе — излишне оптимистичным.

Я схватила ещё один кусочек яблока.

ПИНК вывела:

КЛЮЧЕВОЙ ПЕРСОНАЖ ПОДГОТОВИЛ ПЕРЕКУС БЕЗ ДОСТУПА К ДАННЫМ О ПОБОЧНЫХ ЭФФЕКТАХ

ПРИЧИНА: МНОГОМЕСЯЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ ЗА АППЕТИТОМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

ТОЧНОСТЬ ПРОГНОЗА: УНИЗИТЕЛЬНО ВЫСОКАЯ

Я не просила оценивать её осведомлённость о моём желудке.

— Данные объективны.

Ровена села в кресло и устроила меня на коленях.

Плюшевую Порси пришлось отодвинуть.

Настоящая версия вернула законное место.

Я доела яблоко и потянулась за кусочком булочки.

Госпожа погладила цветок.

Он полностью раскрылся.

— Значит, завтра, — сказала она.

— Хрю.

Завтра.

— В тот же час?

Я кивнула.

— Я освобожу вечер.

— Хрю.

Необязательно.

— Обязательно.

Она дала мне второй кусочек.

— Четыре минуты пятьдесят две секунды — не так уж мало.

Я посмотрела на неё.

Несколько дней назад этот срок казался издевательством.

Сейчас — обещанием.

Четыре минуты пятьдесят две секунды завтра.

Потом ещё столько же послезавтра.

Постепенно я расскажу ей о прошлом мире.

О романе.

О её смерти, которая больше не случится.

О ПИНК.

О том, почему оказалась Порси.

О том, как сначала хотела спасти злодейку, а потом перестала видеть в ней персонажа.

Расскажу, когда поняла, что люблю её.

Возможно, эту часть придётся отложить на очень далёкий день.

Лет на десять.

Или двадцать.

— Ася, — тихо сказала Ровена.

Я замерла с яблоком во рту.

Она улыбнулась.

— Просто проверяю, отзываешься ли ты.

— Хрю.

Отзываюсь.

— Моё странное чудо.

Я фыркнула.

— Моя Порси.

Цветок дрогнул.

Ровена наклонилась и поцеловала меня в макушку.

— Моя Ася.

Я перестала жевать.

Тёплое чувство поднялось от груди к горлу, разлилось по всему телу и стало таким огромным, что маленькая свинская форма едва его вмещала.

ПИНК зависла перед нами.

Перед глазами появилось последнее окно:

РАСКРЫТИЕ ЗАВЕРШЕНО

РЕАКЦИЯ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА: УНИКАЛЬНАЯ

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ЖАНРОВЫХ СТАНДАРТОВ: АБСОЛЮТНОЕ

ПЕРВЫЙ НАСТОЯЩИЙ РАЗГОВОР СОСТОЯЛСЯ

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 3 МИНУТЫ 41 СЕКУНДА

ЭТОГО ХВАТИЛО

Окно погасло.

ПИНК впервые не добавила ни одного комментария.

Не открыла новый счётчик.

Не сообщила вероятность моего смущения.

Просто отлетела к окну и замерла в золотистом свете.

Оставила нас вдвоём.

Ровена продолжала гладить меня вдоль спины.

За окнами медленно гас закат. В саду шевелились тёмные ветви, лёгкий ветер приносил запах цветов и остывающей земли.

Утром я ещё боялась, что человеческое лицо станет стеной между нами.

Но Ровена посмотрела на Асю и сразу увидела Порси.

Она взяла меня за руку, назвала по имени и пообещала ждать следующего вечера.

Я прожила в человеческом теле меньше пяти минут.

Но впервые с момента попадания в этот мир мне больше не приходилось быть рядом с Ровеной молча.

Теперь между нами было завтра.

Ещё четыре минуты пятьдесят две секунды.

А потом ещё.

И ещё.

Пока короткие превращения не сложатся в один долгий разговор, в котором я наконец расскажу ей всё — не как свинья, пытающаяся быть понятой, и не как попаданка, спасающая персонажа чужой истории, а как Ася, которую Ровена уже увидела, узнала и без колебаний оставила рядом.