Подложить Свинью Злодейке. Том 2

Через несколько дней после того, как я торжественно пообещала себе больше не откладывать первое превращение, я наконец перестала его откладывать.

Это достижение потребовало пару рассветов, девяноста трёх мысленных репетиций, одного тайного осмотра гардеробной и сложной операции по перемещению халата Ровены на расстояние, которое в моём нынешнем теле считалось полноценным грузовым маршрутом.

Халат весил почти столько же, сколько я.

Возможно, больше.

Он был сшит из мягкой тёмно-бордовой ткани, пах лавандой, бумагой и самой госпожой. Пояс тянулся за мной по полу, дважды обмотался вокруг задней ноги и едва не лишил человечество единственной свиньи, способной сорвать государственный заговор, ещё до того, как она успела вернуть себе человеческие конечности.

К моменту, когда халат оказался возле высокого зеркала, я лежала на ковре, тяжело дышала и пересматривала жизненные приоритеты.

ПИНК парила рядом.

На её голове красовалась кривая золотая корона, оставшаяся от объявления о приобретении навыка.

— Визуальное сопровождение первого использования гуманизации активировано.

Сними корону.

— Элемент повышает торжественность процедуры на восемь процентов.

Она съехала тебе на левое ухо.

— Базовая версия не поддерживает автоматическое выравнивание аксессуаров.

Ты выглядишь как победительница подпольного конкурса красоты среди летающих свиней.

ПИНК попыталась поправить корону крылом.

Теперь та держалась почти вертикально.

Лучше не стало.

— Пользователь отвлекается от активации навыка посредством критики системного дизайна.

Я не отвлекаюсь.

— Время нахождения в гардеробной: тридцать семь минут.

Я готовилась.

— Из них двадцать две минуты пользователь смотрел на халат.

Оценивала размер.

— Семь минут толкал дверь, хотя она открывается в другую сторону.

Архитектурная ошибка не имеет отношения к превращению.

— Остальное время пользователь пытался придать морде доминантное выражение.

Получилось?

Перед глазами вспыхнуло окно:

ПОПЫТКА ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО № 1

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 2 %

ОСНОВНАЯ ЭМОЦИЯ: ПАНИКА

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЭМОЦИЯ: ЖЕЛАНИЕ СБЕЖАТЬ

ЦВЕТОК: ПОЛНОСТЬЮ ВЫДАЁТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Цветок на макушке нервно сжался, подтверждая системный анализ.

Сегодня утром Ровена уехала осматривать городской приют, которому дом Ашфорд выделял средства. Себастьян сопровождал её, а камеристка отправилась к портнихе за новым летним платьем. В особняке оставались десятки слуг, но без разрешения госпожи никто не входил в её спальню и примыкавшую к ней гардеробную.

Более безопасного момента не представится.

Следующий может наступить через неделю.

Или через месяц.

Или после того, как маркиз Грейвз состарится, победит всех политических противников и умрёт от разочарования, так и не дождавшись моего человеческого дебюта.

Я села перед зеркалом и глубоко вдохнула.

Получился нервный свист через пятачок.

Активировать гуманизацию.

— Подтвердите выбор.

Подтверждаю.

— Пользователь ознакомлен с условиями?

Да.

— Навык не предоставляет одежду.

Я помню.

— Возможны слабость, сонливость, повышенный аппетит и эмоциональное потрясение.

Эмоциональное потрясение началось ещё до активации. Можем считать, что организм подготовлен.

— Это снижает диагностическую ценность побочного эффекта.

ПИНК отлетела на безопасное расстояние. Корона окончательно сползла набок, однако система, кажется, решила, что исправлять её поздно.

Перед глазами возник знакомый значок: человеческий силуэт с маленьким цветком над головой.

Я мысленно коснулась его.

Мир вспыхнул розовым.

Не величественно и не ослепительно. Скорее кто-то наложил на реальность дешёвый романтический фильтр, добавил блёстки и забыл убрать настройки по умолчанию.

По телу прокатилась волна тепла.

Копыта исчезли.

Передние ноги вытянулись и превратились в руки. Задние выпрямились, хвост пропал с покалыванием в области, где человеческой анатомии вообще не полагалось ничего покалывать. Морда стремительно менялась, уши переместились на привычное место, а пятачок наконец перестал занимать половину моего обзора.

Я выросла.

Во всех направлениях.

А затем рухнула на колени.

Человеческие ноги, как выяснилось, не считали несколько месяцев свиного опыта достаточной подготовкой.

— А-а-а…

Из горла вырвался голос.

Настоящий.

Чуть хриплый после долгого молчания, но человеческий.

Я замерла.

— А…

Сердце ударилось о рёбра.

Я могла говорить.

Не хрюкать.

Не стучать копытцами.

Не надеяться, что Ровена угадает смысл по наклону цветка, положению ушей и интенсивности возмущённого сопения.

Первое слово за две жизни должно было быть значительным.

Мудрым.

Возможно, философским.

Я посмотрела вниз.

— Я голая!

ПИНК невозмутимо зависла возле зеркала.

— Первое высказывание пользователя в человеческой форме зафиксировано.

— Удали.

— Системный журнал не поддерживает редактирование исторически значимых реплик.

— Это не исторически значимая реплика!

— Она первая.

Я схватила халат, едва не запутавшись в рукавах, и обернула его вокруг тела. Подол лёг на ковёр огромной бордовой лужей. Рукава полностью скрыли ладони, ворот съехал с плеч, а пояс пришлось дважды оборачивать вокруг талии.

Когда я поднялась, придерживаясь за туалетный столик, колени заметно дрожали.

Светло-пшеничные волосы упали на лицо.

Они сохранили прежний оттенок и длину: мягкие, слегка волнистые, едва доходившие до плеч. Я убрала пряди назад и посмотрела в зеркало.

Отражение было знакомым.

Почти.

Серо-голубые глаза.

Светлая кожа.

Аккуратный нос, который всегда казался слишком спокойным для моего характера.

Губы, сейчас приоткрытые от потрясения.

Никакого пятачка.

Никаких свиных ушей.

Я выглядела собой.

Не полностью прежней, но достаточно близко, чтобы внутри что-то болезненно сжалось.

Ася вернулась.

На четыре минуты пятьдесят две секунды.

В чужом халате.

Посреди гардеробной женщины, которую она любила.

Впрочем, даже у чуда имелось право на сомнительное оформление.

— Сходство с исходной формой: восемьдесят семь процентов, — сообщила ПИНК. — Межмировая адаптация завершена успешно.

— Где остальные тринадцать?

— Пользователь может провести самостоятельный визуальный анализ.

Я наклонилась ближе к зеркалу.

Лицо почти не изменилось. Возможно, стало немного мягче, будто этот мир решил подогнать меня под собственную эстетику, убрав следы офисного освещения, хронического недосыпа и многих лет работы с руководителями, присылавшими правки за семь минут до конца рабочего дня.

— Морщин меньше, — прошептала я.

— Пользователь не достиг возраста выраженного формирования морщин.

— Они были душевными.

Я осторожно приоткрыла халат и посмотрела ниже.

Под грудью, там, где раньше ничего не было, располагалась маленькая розовая татуировка. Цветок состоял из пяти лепестков, тонкого стебля и двух листьев. В его центре виднелось крошечное лицо.

Сейчас оно таращилось на меня круглыми глазами и открывало рот в беззвучном крике.

— Это что?

— Трансформированная версия эмоционального индикатора.

— Мой цветок превратился в татуировку?

— Подвижную татуировку.

Цветок на коже зажмурился, сморщился и изобразил глубокое отчаяние.

— Он корчит рожицы!

— Реактивность сохранена. В свинской форме эмоции передаются положением лепестков. В человеческой — мимикой графического элемента.

— То есть теперь Ровена будет видеть мою панику не на голове, а под грудью?

— Только при наличии визуального доступа к соответствующей области.

Я плотнее запахнула халат.

— Никакого доступа не будет.

Татуированный цветок показал мне язык.

Я резко посмотрела на цветок.

— Он способен на самостоятельные жесты?!

— Индикатор интерпретирует эмоциональное состояние пользователя.

— Я не показывала себе язык.

— Подсознательное раздражение направлено на систему.

— Тогда почему он показывает язык мне?

— Пользователь смотрит в зеркало.

Я уже собиралась продолжить спор, когда отражение расплылось.

Сначала исчезли мелкие детали на резной раме, потом лицо ПИНК, а вскоре даже собственные глаза стали двумя серо-голубыми пятнами.

Мир не потерял качество.

Моё зрение вернулось вместе с человеческим телом.

— ПИНК.

— Слушаю пользователя.

— Где мои очки?

— Навык гуманизации не включает оптические приборы.

— Без них я вижу примерно до конца собственного носа.

— Преувеличение. Пользователь способен различать объекты на расстоянии до трёх метров.

— Великолепно. Я превращаюсь меньше чем на пять минут, из которых половину буду искать Ровену по бордовому пятну.

— Фактически четыре минуты пятьдесят две секунды.

— Спасибо за уточнение.

ПИНК задумалась.

Потом перед ней раскрылось небольшое окно:

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ

КАТЕГОРИЯ: СОЦИАЛЬНО УЯЗВИМЫЕ ОБЛАДАТЕЛИ ПЛОХОГО ЗРЕНИЯ

ДОСТУПНЫЙ ПРЕДМЕТ:

ОЧКИ БАЗОВЫЕ

СТОИМОСТЬ: 12 СЮЖЕТНЫХ ОЧКОВ

ТЕКУЩИЙ БАЛАНС: 12

Я медленно повернулась к системе.

— Ты серьёзно?

— Пользователь располагает достаточным количеством средств.

— Ты специально оставила мне двенадцать очков после покупки гуманизации?

— Остаток сформирован математически.

— А теперь предлагаешь отдать всё за возможность видеть?

— Система предоставляет поддержку нуждающимся.

— Это не поддержка. Это подать нищим пользователям.

— Формулировка может быть добавлена в описание предмета.

Окно обновилось:

ОЧКИ БАЗОВЫЕ

КАТЕГОРИЯ: ПОДАТЬ НИЩИМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ

ФУНКЦИЯ: ПОЗВОЛЯЕТ ВИДЕТЬ

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭФФЕКТЫ: ОТСУТСТВУЮТ

ВОЗМОЖНОСТЬ ВОЗВРАТА: ОТСУТСТВУЕТ

— Удали название категории.

— Оно предложено пользователем.

— Я возмущалась!

— Система восприняла высказывание как улучшение локализации.

В углу интерфейса продолжал идти отсчёт.

03:43.

— Покупаю.

— Подтвердите добровольный отказ от последних сюжетных очков.

— Подтверждаю.

— После приобретения баланс составит ноль.

— Я понимаю.

— Пользователь не сможет приобрести «Ауру милоты».

— Я и без неё милая!

— Самооценка временно стабилизирована.

Перед лицом вспыхнул слабый свет. На туалетный столик упали очки с тонкой чёрной оправой.

Я надела их.

Мир немедленно обрёл резкость.

— Работают.

— Предмет успешно активирован.

— Они исчезнут после превращения?

— Очки будут храниться в системном инвентаре и автоматически появляться при гуманизации.

— У тебя был инвентарь?!

— Доступ к нему открывается после приобретения первого предмета.

— Почему ты не сказала раньше?

— Ранее у пользователя не было предметов.

Я закрыла глаза.

Потом уничтожу систему.

Сейчас зеркало.

С очками отражение стало почти родным. Передо мной снова стояла Ася — та, которая сидела за компьютером, читала «Ледяной венец» и злилась на судьбу злодейки, ещё не подозревая, что однажды станет её домашней свиньёй.

Только теперь эта Ася находилась в настоящей гардеробной Ровены, носила её халат и собиралась признаться, что несколько месяцев спала в одной постели с герцогиней под видом мини-пига.

Выглядела я хорошо.

Даже очень.

Волосы казались светлее из-за солнечных бликов. Глаза стали ярче. Фигура осталась привычной — мягкой, женственной, не особенно спортивной, несмотря на тренировки Себастьяна, которые должны были хотя бы из вежливости перенестись из свинского тела в человеческое.

Я расправила плечи.

Подняла подбородок.

Попыталась представить первую встречу.

Ровена входит в гардеробную.

Видит меня у окна.

Замирает.

Я стою высокая, статная и загадочная. Свет ложится на волосы, халат изящно подчёркивает силуэт, а очки добавляют образу интеллектуальной опасности.

Я медленно поворачиваюсь и произношу:

— Не бойтесь, миледи. Это я. Та, что всегда была рядом.

Прекрасные глаза Ровены расширяются.

Она делает шаг.

Потом второй.

Влюбляется приблизительно на третьем.

— Пользователь улыбается отражению с выражением хищника, испытывающего несварение, — сообщила ПИНК.

— Я репетирую доминантный образ.

Перед глазами возникло уведомление:

ПОПЫТКА ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО № 2

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 4 %

ОСНОВНАЯ ЭМОЦИЯ: НАДЕЖДА

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЭМОЦИЯ: САМООБМАН

— Четыре процента — уже прогресс.

— В два раза относительно свинской формы.

Я опёрлась ладонью о столик и вдруг заметила странность.

Зеркало было слишком высоким.

Нет.

Не зеркало.

Столешница находилась выше, чем должна.

Я посмотрела на дверную ручку.

Потом на полки.

На подол халата, собравшийся вокруг ног.

— ПИНК.

— Слушаю пользователя.

— Какой у меня рост?

Система замолчала.

Внутри всё похолодело.

— Назови мой рост.

— Параметр не влияет на функциональность навыка.

— ПИНК.

— Рост человеческой формы соответствует оптимизированным значениям текущего мира.

— В сантиметрах.

— Система рекомендует сосредоточиться на положительных аспектах. Пользователь сохранил конечности, голос и зрение после приобретения дополнительного предмета…

— В сантиметрах!

Передо мной вспыхнуло окно:

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ФОРМА

РОСТ: 160 СМ

ВЕС: ДАННЫЕ СКРЫТЫ ПО ЭТИЧЕСКИМ СООБРАЖЕНИЯМ

ВРЕМЯ ДО ОБРАТНОГО ПРЕВРАЩЕНИЯ: 02:38

Я перечитала число.

Потом ещё раз.

Оно не изменилось.

— Сто шестьдесят?

— Да.

— В прошлой жизни было сто шестьдесят восемь.

— Межмировая адаптация уменьшила вертикальный параметр на восемь сантиметров.

— Зачем?!

— Оптимизация.

— Оптимизация чего?!

— Общего соответствия текущему миру.

— Как мой рост мешал миру?

— Параметр не рассматривается отдельно.

Я резко повернулась к зеркалу.

Сто шестьдесят.

Ровена — сто шестьдесят пять.

Я была ниже неё на пять сантиметров.

Пять проклятых, смертельных и романтически разрушительных сантиметров.

— Нет.

— Данные подтверждены.

— Нет.

— Повторное измерение даст аналогичный результат.

— Система сломана.

— Диагностика не выявила ошибок.

— Измерь ещё раз!

ПИНК направила на меня тонкий луч.

Окно обновилось:

РОСТ: 160 СМ

С УЧЁТОМ ПЫШНОСТИ ВОЛОС: 161,4 СМ

— Не учитывай волосы!

— Пользователь запросил повторное измерение.

Я встала на цыпочки.

— Сейчас?

— Сто шестьдесят четыре целых шесть десятых сантиметра.

— Почти!

— Постоянное сохранение положения приведёт к перенапряжению икроножных мышц.

— Я натренируюсь.

— Навык доступен менее пяти минут в сутки. Для заметного результата потребуется приблизительно…

— Замолчи.

Я опустилась на пятки.

Ровена всё равно оставалась выше.

Все мои фантазии рассыпались.

Я хотела появиться перед ней статной красавицей. Высокой. Уверенной. Доминантной. Такой, которая могла бы прижать герцогиню к стене одним взглядом, произнести что-нибудь низким голосом и мгновенно изменить жанр истории.

Вместо этого получила сто шестьдесят сантиметров, очки из программы помощи малоимущим, чужой халат, татуировку с мимикой и четыре минуты пятьдесят две секунды человеческой жизни.

— Ты испортила мою романтическую линию.

— Система не несёт ответственности за фантазии пользователя.

— Я должна была быть выше Ровены!

— Требование не указывалось при покупке навыка.

— Потому что я не знала, что вы уменьшаете клиентов без предупреждения!

— Рост не является приобретаемой системной характеристикой.

— Тогда верни восемь сантиметров.

— Возврат вертикальных параметров недоступен в базовой версии.

— Я хотела быть доминантной!

— Романтическая доминантность не масштабируется напрямую в сантиметрах.

— Легко говорить тому, у кого вообще нет роста!

ПИНК опустилась ближе к полу.

— Текущая высота системы: пятнадцать сантиметров.

— И крылья.

— Пользователь сможет приобрести полёт после открытия соответствующей категории.

— У меня ноль очков!

— Причиной является приобретение очков.

— Ты забрала последние очки за возможность разглядеть собственное унижение!

Татуированный цветок под халатом изобразил рыдающую рожицу.

ПИНК открыла ещё одно сообщение:

ОБЫЧНО ГЕРОИНИ ПРЕВРАЩЕНИЙ ОБЛАДАЮТ ВЫДАЮЩЕЙСЯ ВНЕШНОСТЬЮ

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ОБЛАДАЕТ ВЫДАЮЩЕЙСЯ ПАНИКОЙ

— Я тебя ненавижу.

— Враждебность пользователя не влияет на гарантийное обслуживание.

Я оглянулась на обувные полки.

Каблуки.

Ровена иногда носила туфли с каблуком около пяти сантиметров.

Этого хватит.

Я подбежала к ближайшей паре, едва не наступив на подол. Туфли оказались на два размера больше, но отчаяние редко уважало размерные сетки.

Я сунула ногу в одну.

Каблук качнулся.

Я схватилась за полку.

— Попытка компенсировать рост обувью зафиксирована.

— Замолчи.

— Вероятность падения: семьдесят восемь процентов.

— Я умею ходить на каблуках.

— Не в чужой обуви, не после многомесячного перерыва и не за оставшееся время.

00:56.

Я сняла туфлю.

Вернее, швырнула.

Она пролетела полметра и упала на ковёр без малейшего драматизма.

— У них рост сто семьдесят пять, — сказала я зеркалу. — Ноги от ушей. Магия разрушения миров. Боевой костюм появляется после вспышки света. Волосы до пола никогда не путаются, даже если героиня падает со скалы во время урагана.

— Речь идёт о типичных героинях жанра?

— Да! А у меня сто шестьдесят сантиметров, очки, чужой халат и четыре минуты!

— Осталось тридцать четыре секунды.

— Не помогает.

— Также у пользователя есть подвижная татуировка.

Цветок показал системе средний лепесток.

Я даже не знала, что он так умеет.

— Вот! Даже татуировка выражает эмоции убедительнее меня!

— Она является частью пользователя.

— Тогда единственная часть меня, получившая улучшение, — цветок!

Колени внезапно ослабли.

По коже пробежало розовое сияние.

— Время навыка истекает, — сообщила ПИНК.

— Уже?!

— Четыре минуты пятьдесят две секунды прошли.

— Я половину потратила на спор о росте!

— Две минуты шестнадцать секунд.

— Почему ты ведёшь статистику?!

Мир вспыхнул.

Тело стремительно уменьшилось.

Руки стали копытцами.

Ноги подогнулись.

Халат рухнул сверху тяжёлым бордовым шатром.

Я оказалась под тканью в свинской форме, придавленная поясом, рукавом и остатками человеческого достоинства.

Несколько секунд лежала неподвижно.

Затем выползла наружу.

Слабость накрыла сразу. В животе заурчало настолько громко, что звук наверняка услышали в соседнем крыле.

ПИНК опустилась рядом.

Корона наконец свалилась с её головы и растворилась в воздухе.

— Первое превращение завершено успешно.

Я уткнулась пятачком в халат Ровены.

— Хрю-ю-ю…

Успешно?

Я потеряла восемь сантиметров, все очки и веру в справедливость жанра.

— Функциональные показатели навыка соответствуют заявленным.

— Хрю.

Я мелкая.

— Пользователь находится в пределах нормального диапазона человеческого роста.

— Хрю-ю.

На пять сантиметров ниже злодейки.

— Ключевой персонаж имеет рост сто шестьдесят пять сантиметров.

Я и так знаю!

— Подтверждение данных не является издевательством.

Я завернулась в край халата и закрыла морду копытцами.

Цветок на макушке поник.

ПИНК подождала.

— Рекомендуется употребить пищу.

— Хрю.

Пусть голод заберёт меня.

— Вероятность добровольного отказа пользователя от еды: один процент.

Живот заурчал ещё громче.

Я выползла из халата и поплелась к сухарику, заранее спрятанному за сундуком.

Достоинство достоинством, а повышенный аппетит был указан в условиях навыка.

***

К полудню я съела два яблока, половину булочки, несколько ломтиков моркови и оставленные для меня три порции каши.

Потом попросила добавку.

Не словами.

Трагическим взглядом.

Кухарка, добрая женщина с опасной склонностью выражать любовь через выпечку, немедленно положила передо мной вторую половину булочки.

— Растущий организм, — ласково сказала она.

Я вздрогнула.

Растущий?

Где?

Мой организм официально прекратил расти на отметке сто шестьдесят сантиметров.

— Хрю.

Спасибо.

— Ешь, леди Порцеллина. После тренировок тебе нужны силы.

Вот.

Тренировки.

Именно поэтому я ела больше.

Себастьян заставлял меня бегать по полосе препятствий, распознавать запахи, прятаться за вазами и прыгать через предметы, которые раньше я просто обходила. Мышцы требовали питания.

Кости тоже.

Хотя в человеческой форме система, судя по всему, решила сэкономить на их длине.

Я доела булочку.

ПИНК зависла над столом.

АППЕТИТ ПОСЛЕ ГУМАНИЗАЦИИ

УПОТРЕБЛЕНО:

ЯБЛОКИ: 2

БУЛОЧКИ: 1

МОРКОВЬ: 6 ЛОМТИКОВ

КАША: 3 ПОРЦИИ

ПРОГНОЗ ДО УЖИНА: ТРЕВОЖНЫЙ

Это восстановление энергии.

— Система не выносит оценочного суждения.

Слово «тревожный» уже является суждением.

— Оно описывает прогноз для кухонных запасов.

Кухарка подложила мне ещё кусочек яблока.

Я съела.

ПИНК обновила счётчик.

Не смотри.

— Пользователь пытается отрицать данные, продолжая их увеличивать.

Закончив завтрак, я отправилась в коридор.

Особняк жил размеренной летней жизнью. Сквозь высокие окна проникал жаркий свет. Слуги прикрыли часть ставней, однако каменные стены всё равно прогрелись, и в воздухе пахло воском, свежими травами и лавандовой водой, которой протирали деревянные панели.

Ровена ещё не вернулась.

У меня оставалось время на самоуничтожение.

Я подошла к зеркалу в дальней галерее и посмотрела на себя.

Розовая.

Круглая.

Небольшая.

Возможно, немного более округлая, чем весной.

Нет.

Это ракурс.

Зеркало слегка выпуклое.

И вообще, кожа могла отражать свет так, что силуэт казался мягче.

Я повернулась боком.

Живот действительно выглядел чуть полнее.

Это мышцы.

— Свиньи не обладают выраженной мускулатурой в указанной области.

Кости.

— Структура костей пользователя не изменилась.

Я расту.

— Данные не подтверждают увеличение длины тела за последние три недели.

Это временная припухлость после еды.

— Пользователь употребил значительный объём пищи.

Вот.

Всё объяснимо.

Я отошла от зеркала.

Главная проблема заключалась не в весе.

В росте.

Сто шестьдесят сантиметров.

Число преследовало меня по коридору.

На пять сантиметров ниже Ровены.

Восемь сантиметров украдено межмировой бюрократией.

Можно использовать обувь.

Сделать причёску выше.

Носить шляпу.

Систематически вставать на ступеньку, когда госпожа входит в комнату.

Или разговаривать только сидя, чтобы разница не бросалась в глаза.

Я представила первое признание за столом.

Ровена сидит в кресле.

Я сижу напротив на стопке книг.

Никто ничего не замечает.

Потом мне приходится встать.

Госпожа смотрит вниз.

Романтическая линия официально закрывается.

— Пользователь преувеличивает значение пяти сантиметров, — заметила ПИНК.

— Хрю.

Я хотела быть выше.

— Причина?

Я остановилась.

Причина была очевидной и одновременно нелепой.

В фантазиях высокая версия меня выглядела увереннее.

Способной защитить.

Заслонить собой.

Наклониться к Ровене, а не тянуться вверх.

Прочитанные романы научили мой мозг сомнительной математике: высокий рост равнялся силе, властности и романтической доминантности. Низкой героине оставалось краснеть, спотыкаться и случайно падать в объятия любовного интереса.

Я и без дополнительных сантиметров прекрасно справлялась с падениями.

Добавлять к этому сто шестьдесят было совершенно необязательно.

— Высокий рост не гарантирует доминантность, — сообщила ПИНК.

— Хрю.

Приведи пример.

— В прошлой жизни рост пользователя составлял сто шестьдесят восемь сантиметров. Леди Ровена ниже исходной человеческой формы пользователя на три сантиметра, однако это не обеспечило пользователю ни одного успешного доминантного взаимодействия с ключевым персонажем.

Конечно, не обеспечило! Тогда мы ещё не были знакомы!

— Факт отсутствия знакомства дополнительно снижал вероятность успеха.

Речь не об этом. Раньше я хотя бы была выше неё. Всё складывалось идеально. Мне оставалось только попасть в этот мир человеком, красиво войти в комнату и правильно распорядиться тремя сантиметрами преимущества.

— Вместо этого пользователь попал в мир свиньёй высотой меньше обычного чайника.

Не напоминай.

— После гуманизации расстановка сил изменилась. Теперь ключевой персонаж выше пользователя на пять сантиметров.

То есть система не просто украла у меня восемь сантиметров. Она перевернула всю романтическую иерархию!

— Романтическая иерархия, основанная исключительно на росте, признана ненадёжной.

Я хотела смотреть на Ровену сверху вниз.

— Пользователь может воспользоваться лестницей.

Это не доминантность. Это нарушение техники безопасности.

— Леди Ровена обладает подтверждённой доминантностью независимо от того, что её рост составляет сто шестьдесят пять сантиметров.

Именно. Теперь она ещё и смотрит на меня сверху. Это двойное поражение.

— Принц Эдриан значительно выше ключевого персонажа, однако при взаимодействии с ней демонстрирует осторожность.

Потому что умный.

— Сэр Люциан также выше.

И совершенно недоминантный.

— Пользователь начинает понимать.

Я ничего не понимаю. Я скорблю по трём сантиметрам своего прежнего преимущества и пяти сантиметрам нынешнего унижения.

ПИНК открыла новое окно:

СЧЁТЧИК НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ

ДНИ ПОСЛЕ ОБЕЩАНИЯ РАСКРЫТЬСЯ: МНОГО

ПЕРВОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ: ВЫПОЛНЕНО

ПОКАЗАТЬСЯ РОВЕНЕ: НЕ ВЫПОЛНЕНО

МЫСЛЕННЫЕ РЕПЕТИЦИИ: 1101

ПОПЫТКИ ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО: 2

УСПЕШНЫЕ ПОПЫТКИ: 0

— Хрю!

Вторая попытка получила четыре процента!

— Четыре процента не соответствует критерию успеха.

Я вошла в малую гостиную при спальне Ровены, где стояло низкое зеркало.

Нужно тренироваться.

Подошла ближе.

Поставила передние копытца шире.

Прищурилась.

Опустила подбородок.

Представила, что смотрю не на круглую свинскую мордочку, а на Ровену.

«Не бойтесь. Миледи, я скрывала правду, потому что боялась вас потерять.»

Нет.

Слишком жалобно.

«Не бойтесь. Ровена, вы хотели увидеть меня человеком.»

Уже лучше.

«Ваше желание исполнено.»

Ужасно.

Звучит как реплика дешёвого демона, появившегося из зеркала для заключения брачного договора.

«Не бойтесь. Порси — это я.»

Почему все мои варианты начинались с просьб не бояться?

ПИНК уже предупреждала: подобные фразы только повышали вероятность вызова охраны.

Я попыталась сделать взгляд более тяжёлым.

Цветок сжался от напряжения.

— Анализ выражения пользователя, — произнесла система.

Не надо.

— Эффективность доминантного взгляда: три процента.

Стало меньше?!

— Основная эмоция: запор.

Я резко выпрямилась.

— ХРЮ!

Паника была лучше!

— Паника выглядит естественнее.

В дверях появилась молодая служанка с вазой.

Она увидела меня перед зеркалом.

— Леди Порси?

Я замерла в широкой стойке.

— Что вы делаете?

— Хрю.

Проверяю отражение.

Служанка посмотрела на зеркало.

Потом на меня.

— Вы очень красивая.

Не это требовалось.

Она поставила вазу и ушла, явно решив не вмешиваться в личную жизнь герцогской свиньи.

ПИНК открыла уведомление:

ПОПЫТКА ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО № 3

РЕЗУЛЬТАТ: ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ НАЗВАЛИ КРАСИВОЙ

ОЦЕНКА: ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ

Вот.

— Доминантность не подтверждена.

Но красота подтверждена.

— На основании мнения одной служанки.

И зеркала.

— Зеркало не выражало мнения.

Я покинула гостиную, сохранив остатки гордости.

Следующие несколько часов прошли в подготовке к будущему раскрытию.

Я снова осмотрела гардеробную, теперь уже в свинской форме.

Нашла простую нижнюю сорочку Ровены, которую можно перехватить поясом. Она всё равно окажется длинной, зато не придётся тратить половину превращения на борьбу с халатом.

Рядом лежала лёгкая накидка.

Обувь оставалась проблемой.

Размер госпожи мне не подходил.

Можно выйти босиком.

Это даже выглядело бы символично.

Хрупкая таинственная незнакомка появляется без обуви, потому что пришла из другого мира.

Нет.

Себастьян первым делом проверит следы на ковре и решит, что я проникла через окно.

Я вернулась в спальню.

На небольшой кушетке возле окна сидела игрушечная копия меня, которую Ровена недавно заказала у столичной мастерицы. Видимо, газетная гравюра, где я напоминала картофелину с ушами, нанесла ей слишком глубокую эстетическую травму, и госпожа решила восстановить справедливость при помощи ниток, бархата и набивки.

Плюшевая Порси получилась почти идеальной.

Круглая.

Розовая.

С аккуратным пятачком, чёрными глазами-бусинками и вышитым цветком на макушке.

Копия выглядела довольнее оригинала.

И немного стройнее.

Последнее наверняка являлось злонамеренной художественной интерпретацией.

Можно поставить игрушку на кровать.

Спрятаться за ширмой.

Активировать навык.

Потом выйти, взять плюшевую свинью на руки и сказать:

«Это я.»

Просто.

Понятно.

Наглядно.

ПИНК появилась над кушеткой и внимательно осмотрела игрушку.

— План пользователя заключается в подмене себя неодушевлённой копией?

Не в подмене.

В визуальной демонстрации.

— Ключевой персонаж определяет настроение пользователя по наклону цветка и интенсивности хрюканья. Вероятность того, что она примет набитую ватой свинью за оригинал: ноль процентов.

Я не собираюсь её обманывать!

Игрушка нужна, чтобы Ровена быстрее связала Асю с Порси.

— Пользователь намерен использовать плюшевую копию в качестве презентационного материала.

Да.

— Рекомендация: подготовить две таблички — «до» и «после».

Я не умею писать копытом.

— Можно выложить надписи яблочными дольками.

Фраза «ЭТО Я, ПОРСИ» потребует слишком много яблок.

Я съем доказательства ещё до превращения.

— Тогда рекомендуется ограничиться словом «Я».

Его я тоже съем.

ПИНК посмотрела на игрушку.

— Дополнительная проблема: плюшевая копия выглядит спокойнее, увереннее и демонстрирует более высокий уровень доминантности.

Я возмущённо уставилась на набитую ватой соперницу.

Та продолжала улыбаться.

Круглая мордочка не выражала ни паники, ни сомнений, ни страха перед разницей в пять сантиметров.

Предательница.

— Хрю.

Это потому, что у неё нет нервной системы.

— Возможно, отсутствие нервной системы повысило бы эффективность признания пользователя.

Я отвернулась.

План с игрушкой всё равно оставался лучшим из имеющихся.

После превращения я могла взять плюшевую Порси, выйти из-за ширмы и произнести:

«Ровена, пожалуйста, не пугайтесь. Это я.»

Нет.

ПИНК предупреждала, что просьба не пугаться только повышает вероятность паники.

«Ровена, вы заказали эту игрушку с меня. А теперь посмотрите на женщину, которая её держит.»

Слишком похоже на загадку странствующего торговца.

«Порси — это я.»

Коротко.

Честно.

И после этих слов у меня останется примерно четыре минуты, чтобы доказать, что я не сумасшедшая незнакомка, похитившая любимую свинью герцогини и укравшая её плюшевую копию.

ПИНК вывела уведомление:

ПЛАН ПРИЗНАНИЯ № 1367

РЕКВИЗИТ: ПЛЮШЕВАЯ СВИНЬЯ

ПОНЯТНОСТЬ: 48 %

ДРАМАТИЧНОСТЬ: 37 %

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЗОВА СЕБАСТЬЯНА: 62 %

ПОПЫТКА ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО: НЕ ОБНАРУЖЕНА

Прогресс.

В предыдущем плане вероятность вызова Себастьяна составляла семьдесят один процент.

Следующим вариантом было внезапное появление.

Ровена сидит в кабинете.

Я превращаюсь за дверью.

Вхожу.

Говорю правду.

Проблема: дверь.

Во время первого превращения человеческие ноги едва работали. Если я потрачу минуту на путь до кабинета, останется три пятьдесят две.

Проблема номер два: одежда.

Проблема номер три: рост.

Проблема номер четыре: всё остальное.

ПИНК следовала за мной по коридору.

— Пользователь снова ставит рост выше вопросов личности, происхождения и существования системы.

— Хрю.

Внешнее впечатление важно.

— Ключевой персонаж привязался к пользователю в форме маленькой розовой свиньи.

Именно.

А вдруг человеком я ей не понравлюсь?

— Вероятность невозможно рассчитать.

Спасибо.

— Отсутствие данных не является отрицательным прогнозом.

Но и положительным не является.

Я остановилась возле окна.

Во дворе садовники поливали клумбы. Вода блестела под солнцем. Чёрные розы почти отцвели, уступая место светлым летним цветам.

Мне хотелось верить, что Ровена увидит Асю и сразу поймёт.

Что ничего не изменится.

И одновременно — что изменится всё.

Пока я оставалась Порси, госпожа могла любить меня безопасно. Как питомца. Как странное разумное существо. Как маленькую спутницу, которую удобно носить в переноске, укладывать рядом и гладить между ушами.

Человеческая форма разрушала эту простоту.

У меня появлялся голос.

Прошлое.

Желания, которые нельзя объяснить преданностью животного.

Взгляд взрослой женщины.

И подвижная татуировка под грудью, способная выдать всё раньше, чем я открою рот.

Пять сантиметров были удобной причиной для паники.

Настоящие причины лежали гораздо глубже.

— Пользователь пришёл к частичному самоосознанию, — сообщила ПИНК.

Я ничего не осознавала.

— Отрицание подтверждает анализ.

Я пошла дальше.

К обеду съела ещё одно яблоко и две порции каши.

Потом половину печенья, которое Себастьян оставил на краю стола, вероятно, специально для меня.

Потом вторую половину.

ПИНК вела счётчик.

Я игнорировала.

***

Ровена вернулась ближе к вечеру.

Жара не отступала. Воздух в спальне был тёплым, но из открытых окон тянуло слабым ветерком. Госпожа переоделась в лёгкое домашнее платье глубокого бордового цвета. Волосы собрала на затылке тёмной лентой, оставив несколько локонов у лица.

Она устроилась в кресле возле окна с письмом Эдриана.

Я лежала у неё на коленях.

Там было удобно.

Безопасно.

И совершенно невозможно размышлять о человеческой форме, когда пальцы Ровены медленно гладили меня вдоль спины.

— Изабель официально назначили младшей фрейлиной, — сказала госпожа. — Эдриан считает, что королева сделала это по просьбе маркиза.

— Хрю.

Вероятно.

— Но сама Изабель попросила доступ к королевской библиотеке и архиву земельных соглашений.

Я подняла голову.

Странный выбор для девушки, которую привезли ко двору как потенциальную невесту принца.

— Эдриан не уверен, ищет ли она что-то для отца или пытается разобраться в его делах самостоятельно.

— Хрю.

Нужно наблюдать.

— Именно.

Ровена отложила письмо.

Её ладонь снова прошлась по моей спине.

Я расслабилась, позволив животу мягко растечься по ткани платья.

ПИНК зависла над подлокотником.

— Положение пользователя визуально подчёркивает увеличение объёма.

Не начинай.

— Система только фиксирует данные.

Ровена провела пальцами по моему боку.

Потом приподняла меня обеими руками.

Посмотрела.

На мгновение задумалась.

— Порси, ты, кажется, немного потолстела.

Время остановилось.

Ветер перестал двигать занавески.

Птицы за окном умолкли.

Где-то в глубине особняка треснула моя самооценка.

Я медленно подняла мордочку.

— Хрю?

Что?

Ровена ещё не заметила опасности.

Она снова провела ладонью по моему боку.

— Совсем чуть-чуть.

— ХРЮ?!

Что значит «чуть-чуть»?!

Цветок встал дыбом.

Хвост распрямился.

Я вскочила на её коленях.

— ХРЮ-ХРЮ-ХРЮ!

Я не толстая! Я восстанавливалась после гуманизации! Это мышцы! Это кости! Я расту!

— Порси?

— ХРЮ!

Я просто хорошо питаюсь!

ПИНК открыла окно:

ЗАДЕТО ДОСТОИНСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

УРОВЕНЬ ОБИДЫ: НЕСОРАЗМЕРНО ВЫСОКИЙ

ПРИЧИНА:

КОММЕНТАРИЙ О ВНЕШНОСТИ ОТ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ:

РОСТ 160 СМ

ПОВЫШЕННЫЙ АППЕТИТ

НЕУДАЧНЫЕ ПОПЫТКИ ДОМИНАНТНОСТИ

Удали последний пункт!

Ровена наконец поняла, что допустила ошибку.

— Я не имела в виду ничего плохого.

— Хрю-хрю?!

А что вы имели в виду?!

— Просто ты стала немного тяжелее.

Это было хуже.

Значительно хуже.

Я отшатнулась.

Задние копытца соскользнули с платья, но я удержалась.

— ХРЮ-Ю?!

Тяжелее?!

— Возможно, из-за тренировок…

Вот!

— …и дополнительной булочки утром.

Кухарка донесла?!

Предательство проникло во все отделы дома Ашфорд.

Я спрыгнула с колен.

Приземлилась на ковёр.

Слегка покачнулась.

Не потому, что стала тяжелее.

Ковёр был неровным.

Ровена наклонилась.

— Порси, подожди.

Я гордо отвернулась.

Насколько позволяла короткая шея.

— Хрю.

Не трогайте меня.

И направилась к дивану.

Уход должен был выглядеть величественно.

Я шла медленно, подняв голову и сохраняя достоинство.

На середине пути хвост зацепился за бахрому ковра.

Я дёрнулась.

Освободилась.

Продолжила путь немного быстрее.

ПИНК летела рядом.

— Демонстративный уход пользователя осложнён анатомическими особенностями.

Я не просила комментариев.

— Скорость движения увеличилась на тридцать процентов после контакта с бахромой.

Я дошла до дивана и скрылась за ним.

Там было прохладно, пыльно и достаточно тесно, чтобы Ровена не могла сразу меня достать.

Я села, прижав зад к стене.

Цветок топорщился.

— Хрю.

Я не толстая.

— Индекс телосложения пользователя не оценивается по человеческим нормативам.

Не смей открывать таблицу.

— Система соблюдает этические ограничения.

Я круглая.

— Да.

Это форма тела.

— Да.

Я компактная.

— Да.

Я тренированная.

ПИНК задержалась.

— Частично.

— Хрю!

— Скорость прохождения полосы препятствий улучшилась.

Вот.

Это мышцы.

— Увеличение мышечной массы не объясняет весь наблюдаемый объём.

Предательница.

Я отвернулась к стене.

Пять сантиметров.

Теперь ещё и вес.

Сегодняшний день методично разрушал все элементы моего романтического образа.

Утром я планировала стать высокой доминантной красавицей.

К вечеру оказалась низкой, голодной и, по мнению любимой женщины, потолстевшей свиньёй.

Типичная героиня второго тома получила бы улучшение способностей, новый костюм и сцену, где весь двор теряет дар речи.

Я получила очки по программе помощи бедным и конфликт из-за булочки.

— Пользователь снова сравнивает себя с жанровым шаблоном, — сказала ПИНК.

Потому что шаблону досталось всё хорошее.

— У шаблонной героини отсутствует Ровена.

Я замолчала.

Это был нечестный аргумент.

Самый нечестный из возможных.

За диваном послышались шаги.

Я напряглась.

Ровена обошла мебель.

Остановилась.

Потом опустилась на корточки и заглянула в узкое пространство.

Красно-бордовые волосы соскользнули с плеча. Взгляд был мягким и виноватым.

— Вот ты где.

Я отвернула морду.

— Хрю.

Меня здесь нет.

— Я вижу твой цветок.

Проклятый предатель.

Я прижала его копытцем.

Лепестки возмущённо задрожали.

Ровена не улыбнулась, хотя уголки её губ явно хотели.

— Прости меня, Порси.

Я молчала.

— Я не должна была так говорить.

Правильно.

— И уж точно не должна была упоминать булочку.

Очень правильно.

— Ты не толстая.

Я осторожно повернула к ней одно ухо.

— Ты… в отличной форме.

Пауза была слишком долгой.

Подозрительной.

— Особенно для свинки, которая тренируется, раскрывает заговоры и иногда ест лишнее яблоко.

Я возмущённо фыркнула.

— Хрю.

Какое ещё лишнее яблоко?

— Хорошо. Не лишнее.

Ровена протянула руку.

Я отодвинулась глубже.

Совсем немного.

Чтобы она осознавала серьёзность ситуации.

— Мне правда жаль, — тихо сказала госпожа. — Я не хотела тебя обидеть.

В её голосе не было насмешки.

Только искренность.

Герцогиня Ашфорд сидела на корточках возле дивана. Одна из самых влиятельных женщин королевства, способная одним взглядом заставить чиновника забыть заранее подготовленную речь, уговаривала обиженную свинью выйти из пыли.

Мир окончательно утратил жанровую дисциплину.

— Ты красивая, — продолжила Ровена. — И очень милая.

Милая.

Не доминантная.

Но сейчас спорить было трудно.

— С твоим цветком, характером и аппетитом.

Последнее слово снова прозвучало опасно.

Она заметила мой взгляд.

— Даже не упоминаю вес.

— Хрю.

Поздно.

Ровена вздохнула.

Потом произнесла:

— Я люблю тебя такой, какая ты есть.

Внутри всё замерло.

Не так, как при слове «потолстела».

Совсем иначе.

Цветок перестал топорщиться.

Лепестки медленно расправились под моим копытцем.

— С круглым животиком или без него, — добавила госпожа. — В свинской форме, в мокром полотенце, в чёрной шапочке для маскировки или с украденным письмом в зубах.

Она не знала о человеческой форме.

Но слова всё равно коснулись именно той боли, которую я скрывала за возмущением.

С круглым животиком или без.

Высокой или низкой.

Свиньёй или Асей.

Я смотрела на неё из-за дивана.

Ровена протянула обе руки.

— Пожалуйста, возвращайся.

ПИНК открыла маленькое окно:

КОНФЛИКТ БЛИЗОК К УРЕГУЛИРОВАНИЮ

ПРИВЯЗАННОСТЬ КЛЮЧЕВОГО ПЕРСОНАЖА: ПОДТВЕРЖДЕНА

ВЕРОЯТНОСТЬ ДАЛЬНЕЙШЕГО ДЕМОНСТРАТИВНОГО ОТКАЗА: 6 %

Я могла продержаться ещё немного.

Для принципа.

Показать, что комментарии о теле имеют последствия.

Но Ровена всё ещё сидела на полу.

А её ладони ждали.

Я медленно вышла.

Сначала мордочка.

Потом передние ноги.

Живот слегка задел край дивана.

ПИНК ничего не сказала.

Разумное решение.

Госпожа подхватила меня и прижала к себе.

Я позволила.

Не сразу прижалась в ответ.

Сначала сохраняла неподвижность около трёх секунд.

Для воспитательного эффекта.

Потом уткнулась пятачком ей в шею.

Ровена погладила меня вдоль спины.

— Больше никаких комментариев о весе.

— Хрю.

Никогда.

— Никогда.

— Хрю.

Даже если я съем три булочки.

— Даже тогда.

— Хрю.

И четыре яблока.

Она помолчала.

— Постараюсь.

Я подняла голову.

— Шучу, — быстро сказала Ровена. — Ни слова.

Цветок полностью раскрылся.

Госпожа поцеловала меня возле лепестков.

Тепло разлилось по телу.

Обида ещё существовала.

Маленькая.

Скорее символическая.

Но рядом с её голосом она уже не могла оставаться серьёзной.

ПИНК вывела:

КОНФЛИКТ УРЕГУЛИРОВАН

ПРИМИРЕНИЕ: УСПЕШНО

КЛЮЧЕВАЯ ФРАЗА:

«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ»

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКОЕ

ПРИМЕЧАНИЕ:

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ СТАЛА ОТРИЦАТЬ АППЕТИТ

Я отвернулась от ПИНК.

***

Поздним вечером Ровена уснула раньше обычного.

День оказался долгим, а жара вымотала её сильнее, чем она показывала. Мягкие волосы рассыпались по подушке. Одна рука лежала поверх тонкого покрывала, другая — рядом со мной.

Я устроилась возле её ладони.

В комнате было тихо. Из сада доносился стрекот насекомых. Занавески едва двигались от ночного воздуха.

ПИНК парила над изголовьем.

Сегодня без короны.

Вероятно, торжественность закончилась вместе с моим ростом.

Передо мной развернулось итоговое окно:

ОТЧЁТ ЗА ДЕНЬ

НАВЫК «ВРЕМЕННАЯ ГУМАНИЗАЦИЯ»: ИСПОЛЬЗОВАН ВПЕРВЫЕ

ФАКТИЧЕСКАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ: 4 МИНУТЫ 52 СЕКУНДЫ

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ФОРМА:

РОСТ — 160 СМ

ОЧКИ — ПРИОБРЕТЕНЫ

ОДЕЖДА — НЕ ПРЕДОСТАВЛЕНА

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНДИКАТОР — ПРЕОБРАЗОВАН В ПОДВИЖНУЮ ТАТУИРОВКУ

ПОПЫТКИ ВЫГЛЯДЕТЬ ДОМИНАНТНО: 3

УСПЕШНЫЕ: 0

УРОВЕНЬ НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ: ВЫСОКИЙ

АППЕТИТ: ПОВЫШЕННЫЙ

ОБИДА НА КОММЕНТАРИЙ О ВЕСЕ: ЗАФИКСИРОВАНА

ПРИМИРЕНИЕ С КЛЮЧЕВЫМ ПЕРСОНАЖЕМ: УСПЕШНО

Я нахмурилась.

Очки были не просто приобретены.

Они стоили мне всего состояния.

— Баланс пользователя составляет ноль сюжетных очков, — подтвердила ПИНК.

Не напоминай.

— Данные включены для полноты отчёта.

Окно обновилось:

РЕКОМЕНДАЦИЯ:

ПОКАЗАТЬСЯ КЛЮЧЕВОМУ ПЕРСОНАЖУ В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ

БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ РЕПЕТИЦИЙ

БЕЗ ПОПЫТОК КОМПЕНСИРОВАТЬ РОСТ

БЕЗ НЕУСТОЙЧИВОЙ ОБУВИ

БЕЗ ПРЕЗЕНТАЦИИ С ПЛЮШЕВОЙ СВИНЬЁЙ

ПРОСТО ВОЙТИ И СКАЗАТЬ ПРАВДУ

Я посмотрела на Ровену.

Во сне её лицо стало мягче. Исчезла привычная настороженность, с которой она встречала письма, доклады и любые упоминания семьи Грейвз.

Пять сантиметров.

Утром они казались катастрофой.

Теперь — нелепой деталью, за которую я ухватилась, чтобы не думать о настоящем страхе.

Я боялась не оказаться ниже.

Боялась, что Ровена посмотрит на меня и не увидит Порси.

Что человеческое лицо станет стеной между нами.

Что моя прежняя жизнь, знания об игре и вмешательство в её судьбу покажутся обманом.

Что она вспомнит все мгновения, когда переодевалась, купалась и спала рядом, считая меня питомцем.

Возможно, разозлится.

Возможно, смутится.

Возможно, попросит уйти.

Но сегодня она искала меня за диваном.

Села на пол.

Извинилась.

Сказала, что любит меня такой, какая я есть.

Она пока не знала всей правды.

Однако любила не за рост, идеальный образ или способность соответствовать романтическим клише.

Любила цветок.

Характер.

Аппетит.

Даже привычку воровать государственные документы зубами.

— ПИНК, — мысленно позвала я.

— Слушаю пользователя.

Она правда не разочаруется из-за роста?

— Вероятность романтического разочарования ключевого персонажа из-за разницы в пять сантиметров оценивается как статистически незначительная.

А из-за всего остального?

— Недостаточно данных.

Разумеется.

— Однако ключевой персонаж неоднократно демонстрировал принятие необычного поведения пользователя, высокий уровень эмоциональной привязанности и желание общаться с ним в человеческой форме.

Я прижалась ближе к ладони Ровены.

Она пошевелилась, не просыпаясь, и пальцы легли мне на спину.

— Пользователь намерен продолжить подготовку? — спросила ПИНК.

Нет.

— Ответ требует уточнения.

Никаких новых репетиций.

Никаких высоких каблуков.

Никаких стопок книг.

— Попытки выглядеть доминантно прекращены?

Временно.

— Формулировка зафиксирована.

Я превращусь перед ней.

Не завтра утром.

Возможно, послезавтра.

— Счётчик нерешительности…

В ближайшие дни!

— Срок признан недостаточно точным.

Я назову дату завтра.

— Пользователь снова откладывает решение на завтра.

Это прогресс. Раньше я откладывала само превращение.

ПИНК немного помолчала.

— Аргумент принят частично.

Я закрыла глаза.

Сто шестьдесят сантиметров.

Очки.

Светло-пшеничные волосы.

Серо-голубые глаза.

Подвижный цветок под грудью, который наверняка изобразит панику в самый неподходящий момент.

Это была я.

Не величественная героиня, которую я успела придумать.

Не доминантная красавица ростом сто семьдесят пять с магией разрушения миров.

Просто Ася.

Порси.

Женщина, которая слишком много думает, слишком часто падает и слишком сильно любит злодейку, давно переставшую быть злодейкой.

Ровена во сне тихо вздохнула.

Её ладонь стала теплее на моей спине.

Пять сантиметров никуда не исчезли.

Но рядом с этим прикосновением они перестали иметь значение.

Мне всё ещё предстояло найти одежду, не запутаться в рукавах, привыкнуть к ногам, уложиться в четыре минуты пятьдесят две секунды и объяснить две жизни женщине, которая пока знала обо мне только то, что я люблю яблоки, ненавижу Люциана и болезненно реагирую на замечания о весе.

Задача оставалась почти невыполнимой.

Но сегодня Ровена напомнила главное: ей не нужна идеальная версия меня.

Ей нужна Порси.

А значит, совсем скоро я встану перед ней босая, невысокая, в очках, с чужой сорочкой до пола и цветком, корчащим рожицы под тканью, и впервые позволю увидеть не форму, выданную системой, а женщину, всё это время находившуюся рядом.

И когда страх снова попытается спрятать меня за диваном, я вспомню, как Ровена пришла туда следом, села на пол и сказала, что любит меня любой.

Тогда четыре минуты пятьдесят две секунды впервые покажутся не издевательски короткими, а вполне достаточными, чтобы назвать своё настоящее имя.