Капля крови на белом

Утро началось не с будильника, а с запаха озона и тишины.

Я проснулась одна в огромной кровати. Сквозь стеклянный купол потолка пробивался серый свет московского утра. Романа не было - его половина постели уже остыла, на подушке лежал лишь легкий след от головы и записка, прижатая пресс-папье из куска метеорита: «8:00. Завтрак внизу. В 10:00 стилист. В 14:00 - портной. Не смей выходить из дома без меня. Аня».

Последнее слово заставило уголок моих губ дернуться. Аня. Он сократил имя дочери до домашнего варианта еще до её рождения. Это пугало и завораживало одновременно.

День превратился в калейдоскоп чужих рук и холодного света. Сначала была Елена со своими сантиметрами, весами и шпильками для волос. Затем приехал ювелир - тихий мужчина с лупой в глазу, который прикладывал холодные камни к моей разгоряченной коже, пока Роман стоял рядом, скрестив руки на груди, и комментировал каждый карат так, будто обсуждал покупку акций конкурента.

- Слишком вычурно, - бросил он, когда ювелир достал колье с изумрудами размером с голубиное яйцо. - Она беременна, а не новогодняя елка.

В итоге выбор пал на скромную нить жемчуга Mikimoto. Классика. Которая стоила как крыло этого самолета.

К обеду я чувствовала себя выжатым лимоном. Токсикоз, о котором предупреждала Елена, решил напомнить о себе именно сейчас, когда мы спускались по лестнице в столовую. Запах трюфельного масла ударил в нос, и мне пришлось судорожно прижать ладонь ко рту.

Роман среагировал мгновенно. Одним движением он оказался рядом, придерживая меня за талию, пока приступ тошноты не прошел.

- Геннадийьевич! - рявкнул он, даже не повысив голоса. Голос просто пронесся по дому, материализовавшись через секунду. Дворецкий возник словно из воздуха. - Комнату. Прямо сейчас. И воду. Минеральную. Без газа.

Когда спазмы отпустили, я сидела на пуфике в гардеробной, пытаясь восстановить дыхание. Роман присел передо мной на корточки. Его лицо было лишено всяких эмоций, но глаза... они сканировали мое лицо с такой интенсивностью, что становилось не по себе.

- Правило двадцать восемь, - произнес он тихо, беря мои ладони в свои. Пальцы были ледяными. - Никаких голодовок ради фигуры. Если тебя тошнит - ты идешь в ванную и чистишь зубы. Но еда должна быть внутри. Поняла? Мне нужен здоровый ребенок, а не истеричка с дефицитом веса.

- Я поняла, - прошептала я.

Он наклонился ближе. Расстояние исчезло. Его губы коснулись моего лба - сухой, почти целомудренный поцелуй. - Умница. А теперь ешь суп. Ложкой. Медленно. Как цивилизованный человек.

Вечером привезли платье. Красный шелк цвета венозной крови. Глубокий вырез, открытая спина, шлейф, который требовал отдельного человека для носки. Анжела крутилась вокруг меня с булавками, бормоча что-то про «архитектуру силуэта».

Роман сидел в кресле у окна с бокалом скотча. Наблюдал. Молчаливый, опасный зритель.

Когда последняя складка была уложена, Анжела отошла на шаг назад, критически осматривая работу. - Идеально, - выдохнула она. - Господин Романов, это шедевр. Госпожа выглядит как кинозвезда сороковых годов. Опасная красота.

Роман встал. Отложил стакан. Звук хрусталя о стекло прозвучал как выстрел. Он подошел ко мне. Остановился вплотную. Мое отражение в зеркале выглядело хрупким и сломанным рядом с его монументальной фигурой.

Его рука легла мне на шею сзади. Большие пальцы мягко, почти нежно массировали основание черепа. Это движение должно было успокаивать, но оно всегда предшествовало боли.

- Сегодня вечером прием у посла Китая, - произнес он своим самым низким, вибрирующим голосом прямо мне в ухо. Дыхание опалило кожу. - Там будет посол Саудовской Аравии. Тот самый, чью жену ты вчера взглядом обещала утопить в бассейне.

Я сглотнула. Сердце пропустило удар.

- Ты будешь улыбаться ему, Анастасия, - продолжил Роман. Его вторая рука легла на мой живот поверх платья. Ладонь была тяжелой, горячей, собственнической. - Будешь смеяться над его шутками. Держать вино. Выгнуть спину вот так...

Он нажал рукой на мою поясницу, заставляя прогнуться дугой, прижимаясь спиной к его груди. Вторая рука жестко зафиксировала мой подбородок, разворачивая голову так, чтобы я видела нас обоих в отражении зеркала. Картина была порочной: фарфоровая кукла в красном шелке и темный ангел-мучитель позади неё.

- ...потому что этот ублюдок контролирует половину поставок нефти в Азию, - закончил он шепотом. - И если он подумает хоть на секунду, что моя женщина смотрит на него с чем-то большим, чем вежливое презрение, завтра утром его найдут в Дубае. По частям. А нам придется менять всю логистику континента. Улыбнись мне.

Его хватка на моем затылке стала жесткой, причиняя боль. Он заставил меня посмотреть ему в глаза. - Улыбнись мне, Настя. Покажи им свою шейку. Пусть знают: женщина, стоящая рядом со мной, носит смерть внизу и абсолютную власть сверху.

Дверь открылась. Геннадийьевич доложил, что машина готова.

Роман отпустил меня так же резко, как и схватил. Поправил манжеты, одергивая пиджак. На его лице снова была маска CEO - непроницаемая, холодная, смертоносная.

- Идем, - бросил он, протягивая мне руку. - Посол ждет. И да... постарайся не наступать людям на ноги. Они плохо реагируют на унижение своего достоинства. Особенно когда их достоинство принадлежит мне.

Я вложила свою ладонь в его. Моя королева надела маску. Игра началась.