Капля крови на белом

Зеленый костюм сидел идеально.

Юбка-карандаш из плотной шерсти обнимала бедра, скрывая последствия ночи на лесопилке и утреннего «тестирования» под стеклянным куполом. Шелковая блузка цвета слоновой кости была застегнута до самого горла, но тонкая ткань не могла скрыть очертания сосков, которые всё ещё ныли от его грубых пальцев.

Я сидела в конференц-зале юридической фирмы «Мейер и сыновья». Воздух здесь пах старыми деньгами, пылью и страхом проиграть дело. Напротив меня расположились адвокаты Давида - двое мужчин с лицами висельников. Они пытались оспорить передачу активов порта Осаки, ссылаясь на принуждение.

Роман сидел во главе стола. Он выглядел так, словно провел ночь в спа-салоне, а не держал меня за волосы над пропастью в сорок этажей. Идеальная укладка, свежий срез щек, манжеты белоснежной рубашки без единого пятнышка крови. Только я знала, что под столом, прямо сейчас, его дорогая туфля касается моей лодыжки тяжелым, собственническим давлением.

- Господин Романов подписал протокол под дулом пистолета, - блеял адвокат напротив. - Это классический шантаж...

- Мой клиент подписал бумаги после того, как господин Давид лично подтвердил получение компенсации за моральный ущерб, нанесенный семье Буцких, - ровным голосом перебил юрист Романа. - Вот банковская выписка. И расписка отца Анастасии.

Роман чуть заметно шевельнул ногой. Его носок ботинка скользнул выше по моей икре, раздвигая мои ноги под столом. Я замерла, судорожно сжимая ручку, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица перед врагами.

- Кроме того, - продолжил наш юрист, - видеозапись с камер наблюдения лесопилки четко показывает, что инициатором применения силы был персонал объекта господина Давида.

Адвокаты переглянулись. О записи они явно ничего не знали. Роман позаботился о том, чтобы у них осталась только их версия событий, прежде чем удалил оригиналы.

Внезапно Роман наклонился вперед. Атмосфера в комнате изменилась мгновенно. Юристы Давида инстинктивно вжались в кресла.

- Господа, - произнес он своим самым опасным, тихим тоном. - Мы теряем время. Порт мой. Бумаги подписаны. Если вы продолжите тратить мое утро на эту демагогию, я прикажу Геннадийьевичу прислать вам посылку. Содержимое вам не понравится. Оно будет принадлежать вашим младшим детям. Заседание окончено.

Он встал. Адвокаты вскочили, роняя дорогие ручки, и практически выбежали из кабинета.

Как только дверь закрылась, Роман обошел стол. Мои коллеги-юристы начали собирать свои папки, делая вид, что увлечены документами, хотя уши у всех были локаторы.

- Выйдите, - бросил им Роман, даже не глядя. - У меня частный разговор с моим... финансовым консультантом.

Комната опустела за три секунды.

Роман сел на край стола прямо передо мной. Его колени оказались между моих разведенных бедер (спасибо его настойчивому ботинку). Он взял мою руку - ту, что дрожала - и положил себе на ширинку дорогих брюк.

Член под тканью был твердым, пульсирующим. Утренний секс под куполом для него был лишь аперитивом.

- Ты хорошо справилась, Анастасия, - прошептал он, поглаживая большим пальцем костяшки моих пальцев, которыми я сжимала его эрекцию. - Твои глаза ни разу не дрогнули. Для девушки, которая вчера впервые увидела мозги на стене, ты демонстрируешь впечатляющую психопатию. Меня это возбуждает.

Его вторая рука легла мне на затылок, удерживая голову запрокинутой. - Правило номер четырнадцать, - выдохнул он мне в губы. - Никогда не показывай жалость к мертвым. Жалость делает тебя слабой, а слабые активы списываются.

Я смотрела в его серые глаза. Там плескалось темное удовлетворение. - А если бы я промахнулась? - голос прозвучал хрипло. - С пистолетом?

- Тогда твоя голова лежала бы рядом с головой твоего отца, - ответил он без тени эмоций. - Но ты не промахнулась. Потому что хотела защитить свое. Не его. Свое право находиться рядом со мной. Признай это.

Мой палец непроизвольно нажал на бугор под его брюками. Роман резко втянул воздух сквозь зубы.

- Умная девочка, - прохрипел он. - Но слишком много вопросов. Наклонись.

Я послушалась. Его пальцы впились в мои волосы, направляя мой рот к нему. Расстегнув молнию зубами, я приняла его глубоко. Солоноватый вкус кожи, запах дорогого парфюма и едва уловимый металлический привкус - аромат власти.

Он трахал мой рот медленно, методично, контролируя каждое движение, пока мы слышали шаги секретарши в приемной. Каждый раз, когда она приближалась к двери, он замирал, прижимая мою голову к своему паху так, что я давилась, а затем отпускал ровно за секунду до того, как ручка начинала опускаться.

Когда мы остались абсолютно одни в тишине небоскреба, он кончил мне на язык, беззвучно содрогнувшись всем телом. Проглотив всё до капли, я подняла на него взгляд.

Лицо Романа было расслабленным, почти умиротворенным. Так выглядит сытый лев.

- Теперь вопрос к тебе, - сказал он, заправляясь и застегивая брюки с педантичной аккуратностью. - Как ты себя чувствуешь физически? Помимо очевидного дискомфорта в нижних конечностях.

Вопрос был странным. Медицинским. - Ноги затекли. Плечо болит. Почему ты спрашиваешь?

Роман достал из внутреннего кармана пиджака маленький хрустальный флакон. Внутри переливалась одна-единственная белая таблетка. - Витаминный комплекс, - пояснил он, кладя флакон на стол передо мной. - Повышенное содержание фолиевой кислоты, железа и витамина D. Геннадийьевич заказал лучшие в стране. Тебе нужно восстановить кровь после стресса. И подготовить матку.

Слово «матка» ударило током. Я подняла на него взгляд. Тот самый намек, который я ловила последние дни - разговоры о ребенке как страховке, фраза про «код прописан внутри», одержимость моим циклом здоровья.

- К чему готовить? - спросила я напрямую, отбрасывая игру в ассистентку.

Улыбка Романа стала хищной. - К слиянию высшего порядка, мышь. Контракт подразумевал оплату долга. Но биология подразумевает продолжение рода. Когда такой человек, как я, находит генетически совместимую пару - женщину, которая может смотреть в лицо смерти, а потом принимать меня без рвотного рефлекса - было бы экономическим преступлением этим пренебречь.

Он протянул руку через стол и коснулся моего плоского живота. Жест был пугающе нежным. - Сегодня утром там было горячо, Настя. Очень горячо. Семя приживается лучше всего в состоянии максимального выброса эндорфинов. Сразу после боя. Сразу после убийства. Организм считает, что мир рушится, и цепляется за новую жизнь изо всех сил.

Я дернулась назад, стряхивая его ладонь. - Ты сделал это специально? Чтобы залететь от меня в день бойни? Ты чудовище.

- Я стратег, - поправил он, ничуть не обидевшись. - Инкубатор должен быть счастливым, иначе падает продуктивность. Поэтому второе правило сегодняшнего дня: эта таблетка обеспечит нам идеальный гормональный фон. Вечером мы летим в Монако. Неделя на яхте. Солнце, море и отсутствие презервативов. Я собираюсь заполнить тобой каждый дюйм своего пространства, Анастасия. Пока твой организм не поймет, что единственный способ выжить - это вырастить во мне то, что я оставлю.

Он встал, одергивая манжеты. - Выпей. Через час у нас обед с китайскими партнерами. Улыбайся. Покажи им свою шейку. Пусть видят метку. Пусть знают: женщина, стоящая рядом со мной, носит смерть внизу и будущее сверху.

Он направился к выходу, но остановился в дверях. - И да... если окажется, что сегодняшнее попадание было удачным... - он обернулся, смерив меня взглядом собственника. - Я разрешу тебе выбрать имя. Мальчику. Девочку назову сам. Скажем... Анна. Или Валерия. Звучит дорого.

Дверь закрылась.

Я осталась сидеть в оглушительной тишине юридического ада, глядя на маленькую белую таблетку, лежащую на зеркальном стекле стола. Флакон казался тяжелее, чем пистолет Глок.

Правило тринадцать вспомнилось само собой. Пусть жжет изнутри весь день. Похоже, этот огонь теперь станет вечным.