Капля крови на белом

Рассвет в Москве - это не восход солнца. Это смена черной мглы на серую, когда город начинает истекать грязью и выхлопными газами.

Мы вернулись в пентхаус под утро.

Отец сейчас находился в закрытой частной клинике Романа. Врачи обещали, что артерия не задета, останется лишь шрам - «галстук Давида», как мрачно пошутил Геннадийевич, прежде чем Роман велел ему исчезнуть из города на неделю.

Я стояла под обжигающе горячим душем. Вода смывала с кожи запах опилок, чужой крови и Романа. Но смыть его изнутри было невозможно. Я всё ещё чувствовала пульсацию там, внизу, и саднящую боль между ног. Каждое движение напоминало о том, что произошло на ящике из-под гвоздей. Лесопилка стала нашим алтарем, а красное платье осталось лежать там, разорванное в клочья.

Вынырнув из душа, я обернула тело огромным белым полотенцем. В спальне горел только тусклый свет торшера. Роман сидел в кресле у окна. Он уже переоделся во всё чистое: черные брюки, темно-бордовый халат, расшитый золотом. На коленях лежал открытый ноутбук. Он работал. Для него ночь резни была просто еще одним деловым кварталом.

- Иди сюда, - произнес он, не отрывая взгляда от экрана. Пальцы быстро стучали по клавиатуре.

Я подошла. Полотенце предательски начало сползать, но поправить его я не посмела. Правило номер девять: никогда не прячься.

Он закрыл ноутбук и поднял на меня глаза. Взгляд прошелся по моему телу сверху вниз - от мокрых волос до босых ступней. Задержался на внутренней стороне бедер.

- Сядь, - кивнул он на свои колени.

Я опустилась на него. Халат был мягким, но под ним ощущалось привычное железо мышц. Его руки тут же легли мне на талию, жестко фиксируя.

- Больно? - спросил он. Впервые за долгое время в его голосе проскользнуло нечто похожее на заботу. Или профессиональный интерес к состоянию имущества.

- Терпимо, - выдохнула я, пряча лицо у него на шее.

Роман усмехнулся. Его пальцы скользнули ниже, раздвигая складки полотенца. Прохладный воздух коснулся моей обнаженной плоти. - «Терпимо» - это категория боли для овец, Настя. У волков есть термины точнее. Например, «функционально». Ты функциональна?

Его рука накрыла мой лобок, большой палец лениво погладил чувствительную кожу над входом. Я вздрогнула всем телом. - Да, - прошептала я.

- Лжешь, - констатировал он. - Ты сжимаешься даже от моего дыхания. Мы перестарались вчера. Дерево плохой любовник.

Прежде чем я успела ответить или отстраниться, он поднялся. Мои ноги рефлекторно сомкнулись вокруг его пояса. Одной рукой он держал меня за ягодицы, другой нажал кнопку на стене. Часть потолка перед нами бесшумно отъехала в сторону, открывая доступ в то, что я раньше принимала за панорамный люк.

Это был стеклянный бокс. Купол из бронированного стекла прямо над крышей башни. Холодный ночной ветер ударил в лицо.

Роман вынес меня туда, под открытое небо. Город расстилался у наших ног. Миллионы огней, машин, судеб. Никто из них не знал, что мы стоим здесь. Никто не видел бойню на лесопилке.

- Посмотри вниз, - приказал он.

Я посмотрела. Голова закружилась от высоты и адреналинового истощения. - Видишь этот муравейник? - продолжил он, прижимая меня к стеклу спиной. Холод поверхности обжег лопатки. - Каждый из них думает, что контролирует свою жизнь. Выбирают обои, спорят с женой, боятся увольнения. Они думают, что хаос - это случайность.

Его колено вклинилось между моих ног, заставляя раскрыться снова. Полотенце окончательно упало к нашим ногам. Я осталась абсолютно обнаженной на сороковом этаже, выставленная напоказ всему городу, хотя увидеть нас снизу было невозможно.

- Сегодня ночью ты убила людей, Анастасия, - прошептал он мне на ухо, пока его пальцы готовили мое тело вторично, грубо и властно. - Ты нажимала на курок. Ты видела, как вытекает жизнь. Как пахнет кровь. Это меняет химию мозга навсегда. Назад пути нет.

Толчок. Он вошел в меня медленно, растягивая воспаленные мышцы, давая привыкнуть к наполненности. - Теперь твой единственный шанс на выживание - это моя абсолютная защита, - продолжал он методично двигаться внутри меня, глядя мне в глаза своим гипнотическим взглядом рептилии. - Если со мной что-то случится... если кто-то узнает, что филолог Настя умеет стрелять из глока и кончать на трупах...

Он прервался, делая глубокий выпад. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.

- ...тебя разберут на органы быстрее, чем ты успеешь позвать адвоката, - закончил он. - Поэтому молись на мое здоровье, мышь. Оно теперь твое единственное достояние.

Его слова должны были убить остатки моего либидо ужасом. Вместо этого низ живота скрутило новым спазмом желания. Патология торжествовала. Мой страх превратился в топливо для похоти.

Роман понял это первым. Уголок его рта дернулся вверх. - Тебе нравится быть проклятой, да? - прохрипел он, ускоряя темп. Стекло купола слегка вибрировало в такт его движениям. - Нравится падать.

- Да, - всхлипнула я, встречая каждый его толчок. - Только с тобой.

Оргазм пришел не взрывом, а медленным растворением. Границы тела стерлись. Я почувствовала, как он пульсирует глубоко внутри, заполняя меня горячей тяжестью своего обладания.

Когда всё закончилось, он остался во мне, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему. Под нами дышала Москва - равнодушная, слепая и глухая ко всем демонам, которые сегодня ночью вышли на свободу.

- Завтра прилетает стилист из Милана, - сказал он вдруг совершенно будничным тоном, словно мы обсуждали прогноз погоды. - Она сделает тебе интимную стрижку. Больше никакой преграды. Я хочу видеть всё. И запомни правило тринадцать.

Он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть на себя. - Никогда не смывай моё семя сразу. Пусть оно жжет тебя изнутри весь день. Чтобы помнила свое место каждую секунду, пока сидишь на совещаниях.

Он поставил меня на ноги. Мои колени подогнулись, но его рука стальной хваткой удержала равновесие.

Завтрак будет подан через час. Спускайся ровно в восемь. Никаких халатов. Надень вчерашний костюм, тот, зеленый. Юристы будут делать вид, что ничего не случилось. Поддерживай иллюзию.

Он развернулся и пошел обратно в спальню, оставляя меня стоять голой под холодным ветром рассвета, с липкими ногами и клеймом владельца, выжигающим меня изнутри. Контракт действительно был закрыт. Началась пожизненная аренда.