Капля крови на белом

Уборщики приехали через двадцать минут.

Это были не люди в синих комбинезонах с ведрами и швабрами. Это была группа молчаливых мужчин, чьи движения напоминали работу хирургов или саперов. Они двигались по цеху лесопилки с пугающей эффективностью, упаковывая тела в плотный черный полиэтилен.

Роман сидел на пустом ящике из-под гвоздей. Он снял испорченную белую рубашку - она была разорвана на плече там, где один из головорезов всё же успел зацепить его ножом. Рана была неглубокой, но кровь текла обильно, заливая бицепс.

Я стояла рядом, сжимая в руках аптечку, которую принес Геннадьевич. Пистолет стал тяжелым ледяным куском металла, оттягивающим руку. Я бросила его на бетонный пол сразу после того, как Роман кивнул мне, разрешая расслабиться. Звук падения показался оглушительным.

- Иди сюда, - приказал он, не поднимая глаз от своего телефона. На экране светилось сообщение: «Грузы утилизированы. Объект Давид готов к транспортировке».

Я подошла. Мое красное платье было покрыто серой древесной пылью. Подол пропитался чем-то темным у щиколотки - я старалась не думать, что это остатки чужой жизни.

- Сядь, - он похлопал себя по коленям.

Я послушно опустилась на него верхом. Холодная кожа его брюк контрастировала с жаром моего тела под плотной тканью платья. Отец тихо скулил в углу, перематывая шею грязным рукавом - Ворону пришлось потратить время, чтобы остановить кровотечение, прежде чем передать старика нашей охране для транспортировки в клинику.

Роман взял меня за запястье своей окровавленной рукой и положил мою ладонь себе на грудь, прямо над сердцем. - Считай, - велел он.

- Что? - Удары. Посчитай пульс.

Мои пальцы коснулись горячей кожи, скользнув по жесткой поросли волос. Кровь была липкой и уже начинала сворачиваться, становясь клейкой. Раз... два... три... Сердце билось ровно. Спокойно. Как метроном идеального механизма. Ни тени тремора человека, только что убившего четверых.

- Тридцать восемь ударов в минуту, - прошептала я. - Ты должен быть мертв при таком пульсе после драки.

- Я и есть мертвый, Настя, - он отложил телефон. Его свободная рука легла мне на затылок, притягивая ближе. - Просто забыл лечь в гроб. А теперь открой рот.

Он наклонился ко мне. Поцелуй был соленым. От привкуса железа - его крови и моей паники - перехватило дыхание. Он пил мой рот глубоко, изучающе, словно проверяя целостность швов после операции. Когда он отстранился, мои губы опухли и горели.

- Ты спасла мне жизнь, - произнес он хрипло. Капля его крови осталась в уголке моих губ. Он стер её большим пальцем. - Тот парень слева целился мне в печень. Ты сняла его быстрее, чем сработали мои телохранители. Две пули. Обе в корпус. Чистая работа.

- Меня могло убить рикошетом, - выдохнула я, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Я лишила людей жизни. Дважды. И единственное, что я чувствовала - это тяжесть в животе от возбуждения, вызванного его жестокостью.

- Не могло, - отрезал он. - Угол стрельбы исключал такую вероятность. Я рассчитал траекторию еще до того, как вошел в дверь. Ты просто выполнила свою часть уравнения.

Он снова притянул меня к себе, прижимаясь лбом к моему лбу. Наши дыхания смешались. - Знаешь, почему ты нажала на курок? - спросил он тихо. - Не потому, что хотела спасти отца. И не потому, что я приказал. Ты сделала это, потому что они посмели нарушить границы моей территории. Они тронули то, что принадлежит мне. И твоя психопатическая преданность мне оказалась сильнее твоего страха смерти. Мы идеально совпали пазлами, мышь.

Его слова должны были пугать. Но вместо этого низ живота свело тугим узлом желания. Адреналиновый отходняк всегда превращал нас обоих в диких зверей.

- Тебе нужно обработать плечо, - попыталась сменить тему я, упираясь ладонями ему в грудь, чтобы отстраниться.

- Позже, - он проигнорировал мое сопротивление, его руки легли на мои бедра под задравшимся подолом платья. - Сначала мы закончим здесь начатое.

- Роман, вся эта пыль... антисанитария... - Мне нравится вкус сосны на твоей коже, - прорычал он, опрокидывая меня на спину прямо на жесткую поверхность ящика. Дерево затрещало под нашим весом, но выдержало.

Он задрал мое красное платье до талии. Белье осталось в лимузине. Я была полностью открыта перед ним, освещенная тусклой лампочкой аварийного освещения лесопилки. Роман раздвинул мои колени коленом, вставая между ними. Полотенце, которым он вытирал пот со лба, давно валялось на полу.

Одним резким движением он расстегнул ремень и молнию своих брюк. Член вырвался на свободу - тяжелый, налитый кровью, идеальный.

- Контролируй дыхание, - скомандовал он, хватая меня за бедра и подтягивая к краю ящика. - Будет жестко. Опилки впиваются в кожу.

Толчок. Он вошел в меня одним долгим, безжалостным толчком, разрывая плоть, которая еще не успела восстановиться после лифта и салона машины. Боль была острой, настоящей, заземляющей. Она смыла образы убитых людей из моей головы, оставив только ощущение его внутри.

Роман начал двигаться. Быстро. Грубо. Каждый удар сопровождался влажным звуком соприкосновения наших тел и скрипом старого дерева. Одной рукой он держал меня за горло - не давя, просто обозначая присутствие стали даже сейчас. Другой мял грудь сквозь ткань платья, грубо выкручивая сосок.

- Моя, - рычал он с каждым выпадом, вбиваясь так глубоко, что я видела звезды перед глазами. - Только моя сука. Только ты умеешь смотреть на бойню, а потом кончать на моем члене так громко, что слышно снаружи.

Я вскрикнула, царапая его плечи ногтями. Оргазм налетел внезапно, вымораживая легкие спазмом чистого электричества. Я выгнулась дугой, насаживаясь на него максимально глубоко, принимая всё его семя, которое горячим потоком заполнило меня изнутри, смешиваясь с остатками утренней печати.

Он рухнул сверху, придавив меня своим весом к шершавым доскам. Мы лежали, тяжело дыша, среди запаха секса, свежей крови и старых опилок.

Где-то вдалеке завыла сирена. Не полицейская. Скорая. Для отца.

Роман приподнялся на локтях, глядя на меня сверху вниз. Его лицо было покрыто испариной, волосы прилипли ко лбу. Впервые за весь день он выглядел живым человеком, а не демоническим идолом.

- Добро пожаловать домой, Анастасия, - прошептал он, касаясь губами моего распухшего рта. - Теперь тебе действительно некуда бежать. Потому что рай сгорел дотла, а ключи от ада лежат у меня в кармане.