Капля крови на белом

Утро началось не с запаха кофе, а с запаха антисептика.

Я открыла глаза и увидела белый потолок. Тело отозвалось протестом на каждое движение - от шеи до кончиков пальцев ног всё было одним сплошным синяком. Ноющая боль между бедер напоминала о том, что анатомия человека имеет пределы прочности, которые мы вчера успешно нарушили.

Романа в кровати не было. Простыни были холодными, но подушка хранила слабый запах его шампуня и табака.

Я села, пытаясь завернуться в шелк одеяла. Движение вызвало острую вспышку боли в правой ягодице. Я инстинктивно потянулась рукой назад и нащупала припухлость размером с монету. Метка была горячей на ощупь. Физическое доказательство того, что вчерашний день мне не приснился.

Дверь спальни открылась без стука. Роман вошел, держа в руках планшет и бумажный стаканчик из кофейни. На нем был безупречный темно-серый костюм, волосы идеально уложены. Он выглядел так, словно провел ночь за чтением годового отчета, а не уничтожал меня на атласных простынях.

Он остановился, увидев мое состояние. Его взгляд прошелся по моим спутанным волосам, припухшим губам и тому, как я неловко прижимаю к себе одеяло.

- Ты выглядишь как жертва кораблекрушения, которую трахнула акула, - ровно констатировал он, делая глоток эспрессо. - И судя по запаху, это недалеко от истины.

Ярость вспыхнула мгновенно, затмевая страх. Стыд всегда идет рука об руку с гневом.

- Очень смешно, - огрызнулась я, натягивая одеяло выше. - У тебя есть йод? Или аптечка для поломанных игрушек?

Его губы дрогнули в подобии улыбки. Он подошел к встроенному шкафу, достал оттуда мягкий кашемировый свитер молочного цвета и бросил его мне на колени.

- Одевайся. Свитер чистый. Платья пока подождут, Агата уволена, а новая стилистка прилетит только вечером. Не хочу, чтобы ты трясла перед юристами своими боевыми ранениями.

Я поймала свитер. Ткань была невероятно мягкой. - Почему ты их оставил? - спросила я тихо, глядя на метку на своем бедре, которая сейчас была скрыта одеялом. - Засосы. Следы от зубов. Обычно люди такого калибра... скрывают следы своих развлечений.

Роман замер с галстуком в руке. Он посмотрел на меня через плечо. Серые глаза снова стали непроницаемыми, ледяными пластинами.

- Потому что они мои, - ответил он просто. Как будто говорил о царапине на бампере своего «Роллс-Ройса». - Пусть смотрят и завидуют. Это территориальный знак. Видишь эту царапину на моем запястье? - он показал тонкую белую линию у основания ладони. - Вчера ночью ты оставила её там, когда пыталась оттолкнуть меня в лифте. Мне нравится симметрия.

Он закончил завязывать галстук и подошел к постели. Сел рядом. От него пахло утренней свежестью и опасностью. Расстояние между нами сократилось до минимума. Его ладонь легла мне на колено поверх одеяла.

- А теперь к делу, - его голос изменился, став жестким, деловым. Тем самым голосом, который банкротил империи. - То, что произошло вчера днем, в столовой, и то, что происходило потом...

Мое сердце пропустило удар. Вот оно. Сейчас он скажет: «Это была ошибка», «Контракт расторгнут», «Одевайся и проваливай».

- ...было эффективно, - закончил он. - Министр подал в отставку сегодня утром. Японцы подписали протокол о намерениях, потому что их делегация видела, как я смотрю на тебя. Они решили, что если я готов поставить такое клеймо на свою женщину ради забавы, то со мной лучше не торговаться по условиям шельфа. Мы сэкономили компании сорок миллионов долларов благодаря твоей истерике и моему стояку. Поздравляю, Анастасия. Ты окупила свой контракт за один вечер.

Слово «контракт» прозвучало как пощечина. Холодная вода реальности смыла остатки эндорфинов.

Значит, вот как. Сорок миллионов. Эффективность. Симметрия. Я сглотнула ком в горле, который внезапно стал колючим.

- Значит, всё это... - я обвела рукой пространство вокруг, имея в виду спальню, кровать, свои дрожащие руки. - Просто часть бизнес-плана? Калибровка активов?

Роман долго смотрел на меня. В тишине комнаты было слышно только гудение вентиляции. Он поставил пустой стаканчик на тумбу. Затем наклонился вперед, опираясь локтями о колени. Его лицо оказалось прямо напротив моего. Так близко, что я могла видеть крошечные золотистые крапинки в его серых глазах.

- Нет, - произнес он очень тихо. Слово упало между нами тяжелым камнем. - Бизнес-план закончился в тот момент, когда ты закричала мое имя в туалете клуба. Акционеры этого не оплачивали.

Его пальцы коснулись моей щеки. Жест был почти пугающе нежным после ночной жестокости. Он стер большим пальцем след размазанной туши под моим глазом.

- Проблема в том, Настя, - продолжил он, не отрывая взгляда, - что я забыл инструкцию пользователя. К тебе нет мануала. Когда я внутри тебя, аналитическая часть моего мозга отключается. Остается только рептилия. Она хочет грызть, метить и держать. Никакой оптимизации расходов. Только чистая патология.

Я смотрела в его глаза и впервые видела там не расчетливого хищника, а нечто сломанное. Человека, которого пугает собственная реакция на другого человека.

- Я психопат, Анастасия, - сказал он буднично, словно сообщал прогноз погоды. - У меня нет эмпатии. Я имитирую эмоции, чтобы манипулировать людьми. Но когда я смотрю на тебя, единственное, чего я хочу - это забрать тебя из этого мира целиком. Запереть здесь. Чтобы никто больше не видел этот твой испуганный олений взгляд, кроме меня. Это невыгодно. Это иррационально. Это разрушит мою компанию в течение полугода.

Он убрал руку от моего лица и поднялся. Поправил манжеты. - Поэтому давай договоримся. Утро - для цифр. Ночь - для безумия. Днем я твой работодатель и владелец контракта. Ночью я - чудовище, которое будет ставить на тебе новые печати, пока кожа не привыкнет. Не ищи в этом любви. Любовь - это экономический дефект. А мы с тобой - идеальная транзакция.

Он направился к выходу из спальни.

- Подъем через десять минут, - бросил он через плечо. - Совет директоров ждет твоего сияющего вида. И да... постарайся сидеть ровнее. Юристы могут подумать, что мы плохо провели выходные.

Дверь закрылась.

Я осталась одна. Одеяло сползло, открывая вид на мои ноги. Я медленно спустила резинку трусиков. Посмотрела на внутреннюю поверхность бедра. Там, чуть ниже линии белья, темнело еще одно пятно - аккуратный засос, поставленный зубами прошлой ночью.

Транзакция. Идеальная. Иррациональная.

Я дотронулась до метки пальцами. Боль была острой, настоящей. По крайней мере, эта боль была реальной. Всё остальное могло быть циничной ложью миллиардера. Но эти синяки - это физика. Химия. Факт.

И фактом было то, что я хотела ночи. Боялась её до чертей, но хотела так сильно, что сводило скулы.