Капля крови на белом

Офис Романа располагался на последнем этаже башни «Федерация». Стекло, хром и стерильный воздух, пахнущий озоном и властью.

День прошел в вязком тумане цифр, юридических терминов и взглядов исподтишка. Я сидела в кресле из алькантары, сжимая папку с документами так, что побелели костяшки, и старалась не дышать. Роман был великолепен. Он уничтожал конкурентов одним движением брови, подписывал миллиардные контракты небрежным росчерком паркера Montblanc и ни разу не посмотрел в мою сторону. Для всего совета директоров я была мебелью. Дорогой, красивой мебелью.

Но когда мы остались одни в его личном лифте, спускающемся на подземную парковку, маска соскользнула.

Двери закрылись, отрезая нас от мира. Музыка не играла. Только тихое гудение механизмов. Роман нажал кнопку экстренной остановки. Лифт дернулся и замер между этажами.

В замкнутом пространстве он казался еще больше. Темная фигура, источающая угрозу. Он медленно повернулся ко мне. Свет флуоресцентных ламп падал сверху, оставляя половину его лица в тени.

- Ты хорошо справилась, - произнес он. Голос звучал низко, вибрируя где-то у меня в грудине. - Ни одной ошибки. Ни одного лишнего взгляда.

Я сглотнула. Горло пересохло настолько, что звук получился похожим на скрежет. - Спасибо... Рома.

При звуке своего имени, сорвавшегося с моих губ, его ноздри дрогнули. Это было похоже на реакцию волка на запах крови.

- Снова за свое? - шагнул он вперед. Пространство сократилось до метра. - Думаешь, если назовешь меня по имени, станешь ближе?

- Я просто...

Он не дал договорить. Его ладонь стальной хваткой легла на мой затылок, притягивая вниз. Рост позволял ему сделать это без усилий - рывок вниз, навстречу его лицу.

Поцелуй не был нежным.

Это было наказание.

Его губы были жесткими, требовательными, почти жестокими. Он впился в мой рот, наказывая за вчерашний страх, за сегодняшнее послушание, за то, что она посмела существовать отдельно от него. Зубы клацнули о зубы, пока он пытался углубить поцелуй, прорвав линию моей обороны. На вкус он был как черный кофе, дорогой табак и холодное железо.

Мои руки, зажатые между нашими телами, инстинктивно уперлись ему в грудь. Но под тонким кашемиром пиджака не было мягкой плоти - только каменная стена мышц, перекатывающаяся при каждом вдохе. Пуговица на моем воротнике больно впилась в горло, напоминая о броши-микрофоне. Водитель получит приказ сломать тебе лодыжку.

Эта мысль должна была остановить меня. Должна была вызвать панику. Вместо этого адреналин ударил в голову жидким огнем. Страх перед ним трансформировался во что-то темное, тягучее внизу живота.

Роман почувствовал перемену. По тому, как обмякли мои колени. По тому, как пальцы, упиравшиеся в его грудную клетку, судорожно сжались, комкая дорогую ткань.

Он зарычал прямо мне в рот. Низкий, животный звук.

Хватка на затылке стала болезненной. Он заставил меня запрокинуть голову сильнее, открывая доступ к шее. Холодный кончик его носа прошелся по линии челюсти, спустился ниже.

- Ты моя, Настя, - прошептал он хрипло прямо над сонной артерией. Его дыхание опалило кожу. - Каждая капля твоей крови. Каждый твой дрожащий палец. Каждое слово, которое ты проглатываешь, чтобы не закричать.

Его свободная рука легла мне на талию. Не мягко - жестко впечатывая мое тело в металлическую стену лифта. Шелк платья протестующе затрещал. Колено вклинилось между моих ног, раздвигая их.

Я вскрикнула - коротко, задыхаясь - прямо ему в губы. Этот звук стал для него спусковым крючком.

Мир сузился до размеров этой кабины. До запаха его парфюма, до боли в стиснутых волосах, до ощущения его твердого бедра, прижимающегося к самому центру моего жара.

Он целовал меня так, словно хотел сожрать заживо. Изучал языком рельеф моего рта, кусал нижнюю губу до сладковатого привкуса металла, а затем зализывал укусы с такой собственнической нежностью, что слезы сами собой брызнули из глаз.

- Плачешь? - он отстранился на миллиметр, тяжело дыша. Его глаза потемнели до цвета штормового неба. Зрачки поглотили радужку. - От страха или от того, что хочешь большего?

Я не могла ответить. Легкие горели. Сердце билось где-то в горле.

- Скажи это, - потребовал он, снова начиная медленное, мучительное движение бедрами, трение сквозь слои ткани, сводящее с ума. - Чья ты?

Кнопка вызова диспетчера мигала красным рядом с моим плечом. Где-то там, снаружи, жил реальный мир. Мир, где есть законы, полиция и отец, ждущий смерти. Здесь же правил первобытный инстинкт.

- Ваша, - выдохнула я, цепляясь за его плечи, чтобы не сползти на пол окончательно. Ноги отказывались держать. - Я ваша.

Улыбка Романа была похожа на оскал. Он удовлетворенно кивнул, принимая капитуляцию.

Лифт внезапно дернулся и продолжил движение вниз. Магнитола тихо заиграла классическую музыку - Вивальди, «Зима». Иронично.

Когда двери открылись в гараж, там стояла идеальная тишина. Черный Rolls-Royce ждал у выезда.

Роман вышел первым. Поправил манжеты, одернул пиджак. На его лице не осталось и следа страсти - только ледяная броня миллиардера. Словно последние пять минут лифт перевозил овощи, а не двух людей на грани изнасилования и помешательства.

Он протянул мне руку. Ладонь была теплой и сухой.

- Поднимайся, мышь, - сказал он прежним, скучающим тоном. - У тебя десять минут, чтобы смыть помаду. Мой адвокат терпеть не может красные следы на воротниках своих клиентов.

Я посмотрела на свою руку в его ладони. Мои пальцы все еще дрожали. Взяв предложенную помощь, я вышла из лифта. Каблуки застучали по мрамору. Внутри меня всё еще пульсировал отголосок его поцелуя, отзываясь болью в прикушенной губе.

Садясь в машину, я мельком взглянула в зеркало заднего вида. На меня смотрела девушка с растрепанными волосами, размазанной тушью и абсолютно пустыми глазами. Глаза человека, который только что заглянул в бездну и понял, что бездна улыбнулась ему в ответ.

Роман сел рядом. Нажал кнопку перегородки. Машина тронулась.

- Правило номер пять, - произнес он, доставая телефон и погружаясь в рабочие чаты. - Никогда не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя съесть. Мне начинает хотеться соответствовать ожиданиям.

И он начал печатать сообщение своему юристу, полностью игнорируя тот факт, что воздух в салоне можно резать ножом, а на моем воротнике отчетливо виднелись свежие царапины от его щетины.