Капля крови на белом

Ночью мне снились цифры.
Бесконечные столбцы Excel, красные строки убытков и черные буквы контрактов на латыни. Мозг отказывался отключаться. После лифта химия моего тела изменилась - нейроны требовали новой дозы адреналина, а кожа помнила холод металла под лопатками.

Я проснулась от того, что простыни пахли им. Романом. Этот запах въелся в египетский хлопок так же глубоко, как страх въедается в кости. Часы на прикроватной тумбочке показывали 03:14.

В комнате я была не одна.

Он сидел в кресле у окна, скрытый темнотой. Только слабый отсвет далекой башни «Меркурий» очерчивал силуэт его плеча. Он даже не повернул головы, когда я пошевелилась.

- Почему ты здесь? - голос прозвучал хрипло со сна.

- Проверяю периметр, - ответил он ровно. - И тебя. Ты стонала во сне. Снова кошмары?

- Я просто ворочалась.

- Ложь убивает, Настя. Номер правила? - Четыре, - прошептала я, натягивая одеяло до подбородка. Оно сползло, пока я металась, открывая вид на кружевную чашку лифчика.

Роман издал тихий, сухой смешок. Звук был лишен всякого веселья. - Встань.

Сердце пропустило удар. - Сейчас? Зачем?

- Встань, - повторил он тем самым тоном, которым вчера приказал обанкротить холдинг конкурентов. - К изножью кровати. Медленно.

Холодный воздух кондиционированной спальни коснулся голых ног, когда я откинула шелковое покрывало. Полы огромной футболки-поло, которую он дал мне вместо ночной рубашки, свисали почти до колен. Я встала, стараясь стоять прямо, хотя колени предательски дрожали.

Его взгляд прошелся по мне снизу вверх. В темноте это ощущалось физически - словно невидимые горячие ладони скользят по коже. По лодыжкам. По коленям. Под задравшуюся ткань футболки, к бедрам.

- Повернись, - скомандовал он.

Я послушно развернулась. Спиной к нему. Ткань футболки едва прикрывала ягодицы. Я чувствовала себя обнаженной перед этим хищником больше, чем если бы стояла совсем без одежды.

- Наклонись. Коснись пола.

- Роман... - Делай, что сказано.

Это было издевательство. Тест на покорность. Закусив губу так сильно, что почувствовала привкус крови, я медленно нагнулась. Футболка задралась еще выше, полностью обнажив линию бедер. Позвоночник затрещал от напряжения.

Я замерла в этой нелепой, унизительной позе, считая секунды. Один. Два. Десять. Кровь прилила к голове.

- Достаточно, - произнес он наконец. Голос стал ниже, гуще. - Выпрямись.

Когда я разогнулась, обернувшись, он уже стоял рядом. Как он переместился из кресла ко мне за долю секунды, я не поняла. Просто пространство схлопнулось.

Теперь нас разделяли сантиметры. Он нависал надо мной, опираясь рукой о стену над моей головой. Запах его кожи - соль, мускус и сталь - забил ноздри.

- Правило номер шесть, - выдохнул он мне в губы. Его дыхание было горячим. - Никогда. Не прячься. От меня. Одеяло. Волосы. Взгляд. Если я захочу увидеть каждый дюйм твоего тела - я его увижу. Поняла?

- Да, - пискнула я.

- Громче.

- Да! - выкрикнула я, ненавидя себя за этот испуг.

Он удовлетворенно кивнул. Но не отошел. Вместо этого его свободная рука легла мне на затылок. Пальцы запутались в моих волосах, оттягивая голову назад, заставляя смотреть ему в глаза.

- Сегодня днем, - сказал он тихо, методично, словно диктовал протокол вскрытия. - На встрече с японцами. Министр будет смотреть на твой вырез дольше положенного. Когда мы выйдем покурить... нет, когда я выйду покурить, ты останешься в зале. Подойдешь к нему. Улыбнешься. Скажешь, что тебе нравятся самураи.

Кровь отхлынула от лица. - Что? Нет. Я не буду...

Рука на моем затылке сжалась в кулак, выдирая волосы. Боль пронзила кожу острой вспышкой. - Будешь, - отрезал он. - Это называется «актив». Твое тело - мой актив. Мой инструмент влияния. Министр владеет портом Осаки. Мне нужен этот порт. Ты станешь приманкой. Вопросы есть?

Я смотрела в его серые глаза. Там не было похоти. Там был ледяной расчет архитектора, проектирующего здание чужой гибели. Я для него была не женщиной. Я была отмычкой. Биологическим оружием.

- А если я откажусь? - спросила я, удивляясь собственному спокойствию.

Уголок его рта дернулся в жестокой усмешке. - Тогда завтра утром коллекторам привезут палец твоего отца. Указательный. Тот самый, которым он подписывал бумаги всю жизнь. Будет символично, не находишь?

Слезы обожгли глаза. Но я запретила им течь. Правило номер один. Никаких слез.

- Хорошо, - выдавила я. - Самураи.

- Умница, - он отпустил мои волосы. Массировал шею там, где остались следы его пальцев. - Видишь? Мы учимся быть полезными друг другу.

Он сделал шаг назад. Темнота снова поглотила его лицо, оставив лишь контур широких плеч.

- Возвращайся в постель. Завтра тяжелый день. Тебе понадобятся силы. Особенно вечером.

- Вечером? - переспросила я, кутаясь в спасительное одеяло.

- Гала-ужин фонда защиты дикой природы, - он закатил глаза с преувеличенным раздражением. - Скучнейшие люди в мире. Банкиры, их силиконовые жены и политики. Но глава экологического департамента министерства природных ресурсов имеет привычку исчезать в туалетной комнате ровно в десять вечера. Проводишь его туда. Развлеки разговором о таянии ледников. Пятнадцать минут. Остальное я сделаю сам.

Он направился к выходу из спальни. У самой двери остановился.

- Кстати, Анастасия, - бросил он через плечо. - То, что произошло в лифте... считай это авансом. За хорошую работу платят бонусами. Плохую - штрафами. Не разочаруй меня.

Дверь закрылась. Щелкнул замок.

Но тишина не вернулась. Из коридора донеслись его шаги, удаляющиеся в сторону кабинета. А потом звук поворачиваемого ключа. Он запер меня снаружи.

На всякий случай. Или чтобы я не смогла сбежать от мыслей о том, что ждет министра порта Осака и главу экологического департамента.

Я села на кровать, подтянув колени к груди. Обхватила себя руками. Меня трясло мелкой дрожью, но это был не только страх. Где-то глубоко внутри, погребенная под слоем ужаса и унижения, просыпалась та самая филологическая Настя. Та, что любила разбирать мотивы героев Достоевского.

«Он ломает тебя, - шептал внутренний голос. - Чтобы посмотреть, останутся ли осколки острыми».

И самое страшное заключалось в том, что они оставались.