Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, а подписка на мой тгк самая лучшая мотивация, приятного чтения
____________________________________

🎵 Кино — «Стучит»

Утро началось с липкой, серой сырости, проникавшей сквозь щели в оконной раме.
Я открыла глаза до звонка будильника. В комнате стояла тишина, нарушаемая только ровным гулом водопроводных труб за стеной. Наташа уже не спала. Она сидела на краю своей койки, аккуратно зашнуровывая сапоги, и выглядела гораздо спокойнее, чем вчера. От той паники и дрожащих рук не осталось и следа, но я слишком хорошо её знала, чтобы поддаться этой иллюзии.
Она всё ещё была напряжена, просто загнала этот страх глубоко внутрь.

Я вспомнила, как поздно ночью, уже в полной темноте, слышала шуршание под её матрасом. Записку Наташа, разумеется, так никому и не показала. Доставать её расспросами я не стала — вчерашний разговор на кухне чётко дал понять, что лобовой штурм приведёт только к очередной ссоре и заученным отговоркам.

— Ты рано сегодня, — тихо сказала я, садясь на кровати.

— На первую пару надо успеть, — ответила Наташа, даже не повернув головы. Голос звучал ровно, почти механически. — Я чашечку чая выпила, на столе оставила немного заварки. Если хочешь — допей.
— Спасибо.

Она подхватила сумку, мельком глянула на меня и быстро вышла из комнаты. Без лишних слов. Я проводила её взглядом, подождала, пока затихнут шаги в коридоре, и на секунду поддалась искушению подойти к её койке и заглянуть под матрас. Но тут же сердито мотнула головой. Рыться в чужих вещах — последнее дело. Даже если эта «чужая вещь» может стоить нам обоим спокойной жизни.

На парах я присутствовала лишь физически.
Преподаватель по анатомии монотонно разбирал строение мышц верхних конечностей, чертя на доске схемы мелом, а я сидела, подперев щеку кулаком, и смотрела в окно на серую сетку дождя. Нам, первокурсникам, с самого начала вбивали в голову, что в медицинском спуску не дают, и пропускать занятия нельзя ни под каким видом. Я и не прогуливала, честно сидела на каждой лекции, но мысли всё равно упрямо улетали прочь от учебников.

Перед глазами по кругу крутились события вчерашнего дня. Черные машины. Слишком чистые, слишком дорогие. Парни в кожаных куртках, бросающие сальные шуточки. И реакция Наташи, которая побелела до цвета мела только от одного взгляда сквозь занавеску.

Почему люди Жёлтого следили за ней? Если она его двоюродная сестра, ушедшая после скандала, то к чему такие сложности? К чему выставлять дежурство у женского общежития институток? В то, что это были «просто знакомые», я не верила ни на грамм. Жёлтый управлял Домбытом жестко, и его пацаны не стали бы кататься по городу и сжигать дефицитный бензин ради того, чтобы просто постоять под окнами. Они кого-то ждали. Или что-то искали.

— Беридзе, повторите последнюю фразу, — резко донеслось со стороны кафедры.
Я вздрогнула, выныривая из мыслей, и быстро поднялась,— Проекция лучевого нерва...

Преподаватель недовольно сдвинул очки на нос, смерил меня строгим взглядом, но отпустил с миром. До конца занятий я заставила себя хотя бы делать вид, что конспектирую, но как только прозвенел звонок, одна из первых вышла из аудитории.

В общежитии было непривычно тихо для этого времени суток.

Поднявшись на третий этаж, я толкнула дверь нашей комнаты, но Наташи внутри не оказалось. Ее сумка не лежала на койке, а конспекты не были разложены на столе.

«Опять где-то бродит», — со вздохом подумала я.

Чтобы не сходить с ума от тишины и лезущих в голову мрачных мыслей, я решила заняться делом. Сначала перебрала свои лекции за прошлую неделю, потом вышла в коридор, где соседка по этажу, мелкая девчонка Валя, безуспешно пыталась зажечь старую газовую плиту на общей кухне. Я помогла ей с конфоркой, вымыла свою кружку и вернулась к себе.

Время тянулось медленно. На улице окончательно стемнело. Сырой ноябрьский вечер принес с собой противный мокрый снег, который мелкой крупой бился в стекло.

Я сидела у стола, перелистывая учебник, когда снаружи раздался короткий, отчетливый щелчок.

Тук.

Я замерла, оторвав взгляд от страницы.

Тук-тук.

В нижнее стекло оконной рамы прилетел маленький камешек. Потёрся и со звоном отскочил вниз.

Я нахмурилась, встала и подошла к окну. Отодвинув занавеску, прижалась лбом к холодному стеклу, всматриваясь в темноту двора. У тусклого фонарного столба, спрятав руки в карманы тёмной куртки и подняв воротник, стоял Валера. Снег лип к его растрёпанным кудрям, но он даже не пытался накинуть капюшон.

Заметив меня в окне, он запрокинул голову и крикнул, ничуть не смущаясь того, что его могут услышать на всех этажах,— Мединститут, выйди!

Я приоткрыла форточку, на меня тут же повеяло ледяным воздухом и сыростью.— Там дождь и снег, ты дурак? — выкрикнула я в ответ вполголоса, старательно шипя.

Валера ухмыльнулся, переступив с ноги на ногу, и крикнул громче, — А вот девчонки из Универсама бы с радостью вышли!

— Ну и иди к своим девчонкам! — отрезала я, собираясь захлопнуть форточку. — Вот же вредная, — донеслось снизу, и в его голосе мелькнула привычная, слегка наглая смешинка. — Выходи, говорю. Не заморожу я тебя.

Я постояла минуту у закрытого окна, скрестив руки на груди. Внутри всё бастовало против того, чтобы подчиняться его командному тону, но где-то под ложечкой сладко и тревожно сосало. К тому же, позавчера, когда его, полуживого и окровавленного, латали в нашей комнате, мы толком не поговорили.

Я вздохнула, накинула пальто прямо поверх домашнего свитера, замотала шею шарфом и побежала вниз по лестнице.

На улице оказалось ещё мерзопакостнее, чем выглядело из окна. Мокрый снег мгновенно залепил ресницы, а ледяной ветер пробрал до костей.

Валера стоял у торца здания, скрытый от глаз вахтерши густой тенью старого тополя. Выглядел он, признаться, паршиво: бледный, под глазами залегли темные круги, но держался ровно, плечи не горбил и вообще изо всех сил делал вид, что всё в полном порядке.

— Ты совсем с ума сошел? — с ходу накинулась я на него, плотнее кутаясь в пальто. — У тебя шов на боку свежий! На улице собачий холод, а ты под окнами камнями кидаешься!

— Не ори, мединститут, — хмыкнул Турбо, слегка щурясь. — Живой я. Что мне сделается?

— Действительно, дуракам же закон не писан, — проворчала я, чувствуя, как ноги начинают замерзать. — Зачем пришел-то? Снова что-нибудь стянул?

— Навестить тебя пришел, — ответил он, и хотя тон был насмешливым, взгляд его оставался внимательным. — Посмотреть, не плачешь ли ты тут без нас. А то позавчера испугалась, небось, когда пацанов в крови увидела.

— Ещё чего, — я фыркнула, хотя сердце почему-то сделало неровный кувырок. — У нас на первом курсе анатомия такая, что меня вашей кровью не испугаешь. А вот вы в следующий раз лучше в больницу ползите, а не к нам в общагу.

— В больницу нам нельзя, сама знаешь, — коротко отрезал Валера, и на секунду его лицо стало привычно жестким, пацанским. Но тут же он снова расслабился, чуть наклонив голову. — Как сама-то? На лекциях не засыпаешь больше?

— Слушаю внимательно, — честно соврала я.

Мы постояли пару секунд в тишине. Снег тихо падал между нами, тая на его мокрых волосах и моих ресницах. Никакой романтики в этом не было — обычная сырая казанская улица, холод и дворовый парень с перебинтованными рёбрами. Но то, как он стоял рядом, заслоняя меня спиной от порывов ветра, говорило гораздо больше любых слов.

— Валер... — заговорила я, решив, что другого шанса может и не быть. — Я спросить хотела. Позавчера, уже после того как вы ушли... Точнее, вчера днём.

Он чуть приподнял бровь, внимательно глядя на меня.

— Ну?

— Возле нашей общаги машины стояли. Две чёрные. Не наши, местные, а дорогие такие, чистые. Возле них парни курили, свистели, выкаблучивались... Наташа из окна посмотрела и одного из них узнала. Сказала, что это люди Жёлтого. Из Домбыта.
Ухмылка мгновенно слетела с лица Валеры. Вся его расслабленность испарилась в одну секунду, будто её и не было. Глаза стали узкими, темными, а челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. — Из Домбыта, говоришь? — переспросил он глухим, ровным голосом.

— Да, — продолжила я, чувствуя, как от его переменившегося тона по спине пробежали мурашки. — Наташа ужасно испугалась. В ДК помнишь, когда ты мне сам на неё пальцем ткнул, что она в вашем кругу пляшет? Мы с ней в тот же вечер из-за этого поссорились, она меня одну бросила. На следующее утро собрала манатки и ушла. А вечером опять припёрлась, прямо перед тем как вы заявились... Оказывается, у Жёлтого была. Он просекал, что она с нами вась-вась, наорал на неё и выгнал. И вот вчера эти машины... Наташа решила, что они из-за неё приехали.

Валера слушал меня молча, не перебивая. С каждой моей фразой его взгляд становился всё более собранным и холодным. В нём включился не просто пацан с улицы, а человек, который привык просчитывать опасность на шаг вперед.

— Запомнила их? — сходу спросил он. Голос звучал отрывисто, по-деловому. — Кого? — Парней этих. Машины. Номера разглядела?

— Да откуда? — растерялась я. — Машины черные, «Волги», вроде. Одна новее, другая потрёпанная. Парни в кожаных куртках, один высоковатый, с усами, в кепке... Нат сказала, что это домбытовские. Они просто стояли во дворе часа два, с кем-то у крыльца переговорили и уехали.

— Во сколько приехали?

— В районе обеда, когда я с пар возвращалась. Около двух.

Валера на секунду задумался, смотря куда-то в темноту двора, сквозь сетку падающего снега. Я видела, как тяжело работают его мысли, но от меня он свои выводы явно решил скрыть.

— И что, заходили в корпус? — спросил он снова. — Нет, вахтёрша их не пустила бы. Да они и не пытались. Постояли, покалякали и свалили.

Турбо молча кивнул сам себе. Потом натянул привычную, слегка наглую полуулыбку, но я видела, что глаза его оставались абсолютно серьезными и тревожными.

— Понятно, — легко бросил он, сунув руки глубже в карманы. — Короче, мединститут, не бери в голову. Всякая шелуха по дворам трется, тебе-то что?

— Валера, не делай из меня дуру, — нахмурилась я, сделав шаг ближе к нему. — Наташа не просто так испугалась! Они кого-то искали!

— Я сказал — не бери в голову, — повторил он, но на этот раз мягче, хотя и не терпящим возражений тоном. — Домбытовские к вашему общежитию никакого отношения не имеют. Если ещё раз их тут увидишь... или вообще кого-то подозрительного...

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Что? — спросила я. — Мне скажешь. Сразу. Поняла? Через Пальто передай, или сама найди, если у наших будешь. Но мне скажи первым делом.

— Зачем? — подозрительно спросила я. — Вы снова драку устроите? Валера, вам позавчера едва ноги не переломали, у Марата нож в бедре был! Вы угомониться можете?!

— Не суйся в пацанские дела, Мединститут,— отрезал Турбо, и хотя прозвище звучало привычно, в голосе проскочила жесткая сталь. — Всё, иди внутрь. А то губы уже синие, сейчас разболеешься ещё.

Он слегка толканул меня ладонью в плечо — осторожно, чтобы не ушибить, но ощутимо, заставляя повернуться к дверям общежития.

— Валера...

— Пошла, пошла, — ухмыльнулся он, делая шаг назад в темноту. — И за засов держись.

Я постояла секунду, глядя, как его темная фигура растворяется в снегопаде за тополями, потом зло фыркнула, растирая замерзшие щеки, и побежала обратно в тепло фойе.

Поднявшись на свой этаж, я аккуратно толкнула дверь в комнату.

Наташа уже была дома. Она сидела на своей кровати, переодетая в домашний халат, и аккуратно расчесывала мокрые после душа волосы. Услышав скрип двери, она резко повернулась, и в её глазах на долю секунды снова проскочил испуг, который она тут же попыталась спрятать за равнодушной миной.

Я молча сняла пальто, повесила его на крючок и стала стряхивать снег с плеч.

— Ты где была? — тихо спросила Наташа, внимательно следя за моими движениями. — От тебя холодом несёт. И снег на волосах...— На улицу выходила, — коротко ответила я, подшивая шарф к вешалке. — С кем? — Наташа нахмурилась, опустив расческу. — К тебе кто-то пришел? В такую погоду?

Я на секунду замерла, вспомнитв жесткий взгляд Валеры и его просьбу ничего не болтать. Рассказывать Наташе о том, что Турбо пришел под окна и выпытывал у меня детали про домбытовских и черные машины, было нельзя — она и так находилась на грани нервного срыва. К тому же, у неё под матрасом всё ещё лежала та самая записка, о которой она предпочла промолчать.

— Да так, — ответила я как можно более уклончиво, садясь на свою койку и растирая зябнущие пальцы ног. — Знакомого встретила у крыльца. Спросил кое-что и ушел.

Наташа смерила меня долгим, подозрительным взглядом. Она явно не поверила ни единому слову, но давить не стала — точно так же, как и я утром.

— Понятно... — проронила она, снова принимаясь за волосы. — Ужинать будешь? — спросила я, пытаясь перевести тему. — Блины еще остались.

— Нет, не хочу. Я спать лягу пораньше.
Она выключила свет над своей кроватью и повернулась к стене, с головой укутавшись в одеяло. Я осталась сидеть в полутьме, освещаемой только тусклым желтым светом единственной настольной лампы.

Между нами снова выросла стена. Но если раньше это была стена из детских обид и несказанных слов, то теперь она строилась из тайн. У неё под матрасом лежал секрет Жёлтого, а у меня в голове — предупреждение Турбо. И мы обе делали вид, что всё в порядке, хотя обе знали: это затишье долго не продлится.

___________________
Тгк: https://t.me/KrikTyrboOrAlsy