Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, а подписка на мой тгк самая  лучшая мотивация, приятного чтения
____________________________________

🎵 Кино — «Печаль»

Сидя на первой паре, думать совсем не хотелось.

Голова то и дело клонилась к плечу, буквы в тетради расплывались, а голос преподавателя превращался в одно сплошное гудение. Ночь выдалась слишком длинной.

Перед глазами снова и снова всплывала наша маленькая комната в общежитии, пропитанная запахом спирта и крови.

Бледный Марат, Вова с выбитым зубом, Андрей с разбитым лицом... и Валера, который до последнего делал вид, будто у него всего лишь царапина. Я незаметно потёрла глаза.

«Интересно... как они вообще?»

Мысль появилась сама собой, и я тут же сердито одёрнула себя.

«Нашла о ком переживать.»

Ещё и с Наташей всё осталось каким-то недосказанным. Мы даже поговорить толком не успели. Она не права... но, наверное, сама это поймёт. Когда остынет.

— Беридзе.

Я резко подняла голову.

— Не спим на лекции.

— Извините...

До конца занятий я честно пыталась слушать, но получалось плохо.
Когда прозвенел последний звонок, я облегчённо выдохнула.

Нужно было зайти в гастроном. Дома почти закончились молоко и сахар, а блинов хотелось до невозможности. Может, если спокойно сесть вечером на кухне с горячим чаем, мы с Наташей наконец перестанем дуться друг на друга. На улице было сыро.

Мелкий снег вперемешку с дождём лип к волосам, под ногами хлюпала грязная каша, а холодный ветер пробирался даже под воротник.

Чтобы хоть немного поднять себе настроение, я тихонько напевала под нос:

— Хэй, мама... хэй, папа... я сегодня ночью не приду...

В гастрономе было тепло и пахло свежим хлебом.

Я взяла бутылку молока, пачку сахара, потом немного подумала и прихватила ещё десяток яиц.

— Два рубля двадцать одна копейка, — сухо сказала продавщица, быстро щёлкая деревянными счётами.

Я высыпала на прилавок мелочь, дождалась сдачи, убрала покупки в сумку и вышла обратно на улицу.

До общежития оставалось всего несколько минут. Но уже издалека я заметила то, чего раньше здесь никогда не видела. Возле входа стояли две чёрные машины. Не местное старьё.

Слишком чистые. Слишком дорогие для нашего двора. Я нахмурилась.

«Это ещё что такое?..»

Чем ближе я подходила, тем отчётливее чувствовала на себе чужие взгляды.
Возле машин курили несколько незнакомых парней.

Один, заметив меня, усмехнулся и громко присвистнул.— Кс-кс-кс... красавица!—Я сделала вид, что ничего не услышала, и продолжила идти,— Эй! Ты чё, глухая?—Я молчала, — Поехали с нами! Водка есть, закуска есть... хорошо тебе будет!

К горлу подкатила неприятная тошнота.
Я только сильнее сжала ручки сумки и, не оборачиваясь, быстро поднялась по ступенькам общежития.

— Добрый день, тёть Валь, — машинально поздоровалась я с вахтёршей.

— Здравствуй.

— Там какие-то странные парни у входа стоят...—Вахтёрша недовольно выглянула в окно.— Стоят и стоят. Лишь бы внутрь не лезли.

Я ничего не ответила и поднялась на третий этаж.

Наташа уже была в комнате.
Она сидела на своей кровати, поджав ноги под себя, и молча листала учебник.
Услышав, как открылась дверь, подняла глаза.

— Привет...

Голос прозвучал тихо и как-то виновато.

— Привет...

Повисла неловкая тишина. Я поставила сумку на стол и, стараясь говорить как можно спокойнее,— Ты не знаешь, что за парни стоят возле общаги?—Наташа коротко посмотрела в окно,— Нет,—И снова уткнулась в книгу.

«Ну и ладно. Перебесится.»

Я достала из сумки молоко, яйца и сахар.
Пора было ставить сковородку.

Я взяла сковородку, миску и пошла на общую кухню.

В коридоре было тихо, только где-то на втором этаже бубнило радио. Я быстро заболтала тесто, растопила кусочек масла и поставила сковороду на конфорку. Первый блин, как водится, выскочил немного кривым, но дальше дело пошло быстрее. По кухне пополз сладковатый, домашний запах.
Дверь тихо скрипнула. В проёме появилась Наташа.

Она не стала подходить ближе, просто прислонилась плечом к косяку и молча смотрела, как я переворачиваю очередной блин. В руках она сжимала пустую кружку.
Мы не говорили минуты три. Слышно было только, как шипит масло на раскалённом чугуне.

— Ась... — произнесла она с трудом, будто перешагивая через себя. — Ты дуешься из-за того, что я в ДК тебя кинула и к Жёлтому ушла? 

Я замерла со лопаткой в руке, чувствуя, как внутри снова закипает обида.

— А ты как думаешь, Нат? — я повернулась к ней. — Ты сначала вытащила меня на эту дискотеку, бросила одну посреди толпы ради Вовы, а потом просто собрала вещи и ушла к Жёлтому. Ничего не объяснила, ничего не сказала. Я сидела в комнате и думала, что ты вообще забила на всё. 

— Я была на эмоциях! — быстро перебила она, и в её голосе скользнула знакомая отчаянная горячность. — Жёлтый мне перед этим весь мозг выел. Он наговорил кучу дряни, заявил, что ты связываешься с Универсамом, с Турбо, а я тебя покрываю... Я просто не выдержала. Мне казалось, если я уйду, то хотя бы тебя в этот их пацанский замес не втяну! 

— Но ты просто бросила меня и ушла к человеку, который считает меня врагом, — тихо сказала я. — Да не ради него я ушла! — Наташа всплеснула руками. — Я остыть хотела! А получилось... сама знаешь как. 

Она тяжело выдохнула, подошла ближе и опустила голову, — Извини. Я правда поступила как дура. И в ДК, и потом.

Я посмотрела на её уставшее лицо, на тёмные круги под глазами и злиться больше не смогла. Тяжёлый груз, висевший между нами с самого утра, немного сдулся. — Ладно, — сказала я, накладывая на тарелку ещё один блин. — Проехали. Бери тарелку, пойдём в комнату.

Мы вернулись к себе. Полной легкости ещё не было — неловкость всё равно витала в воздухе, но напряжение спало. Наташа подвинула стул, взяла блин и попыталась улыбнуться, хотя вышло у неё не слишком весело.

Я налила нам чаю и подошла к столу.
Наташа взяла кружку, случайно бросила взгляд в окно — и вдруг замерла.

Улыбка мгновенно сошла с её лица. Пальцы так сильно сжали горячую эмалированную кружку, что костяшки побелели. Она вся будто вытянулась в струну, всматриваясь сквозь мокрое, залепленное снегом стекло во двор.

Туда, где всё так же молча стояли две чёрные машины. — Ты чего? — спросила я, нахмурившись и делая шаг к окну, чтобы тоже посмотреть. — Ничего, — резко, почти грубо отрезала Наташа и мгновенно дёрнула занавеску, закрывая обзор. Голос у неё дрогнул. — Просто не высовывайся к окну. И вообще... отсядь оттуда.

— Наташ, ты их знаешь? — я подозрительно уставилась на неё. — Это люди Жёлтого? — Не твоё дело, Алсу, — она быстро отвернулась, избегая моего взгляда, и принялась с удвоенным усердием мешать сахар в чашке. — Поешь спокойно. Никто в общагу не полезет.

Но по тому, как дёргались её плечи и как она прислушивалась к каждому шагу в коридоре, я отчётливо поняла: эти машины приехали сюда не случайно. И они ждут вовсе не нас.

Я молча посмотрела на Наташу. Она сидела, уткнувшись взглядом в кружку, но пальцы её всё ещё нервно перебирали эмалированную ручку.
Она явно что-то недоговаривала.

Переспрашивать и давить я не стала — знала, что сейчас она только сильнее закроется. Я просто подвинула к себе тарелку и сделала вид, что полностью увлечена блинами.
Мы попытались вернуться к нормальному разговору. Я спросила про расписание на завтра, про препода по микробиологии, но Наташа отвечала невпопад. Каждые несколько секунд она замирала, прислушиваясь к звукам за дверью: к шагам на этаже, к хлопанью дверей на лестничной клетке, к скрипу пролётов.

— Нат, — тихо проговорила я, не выдержав этой пытки. — Ты же их знала.
Наташа вздрогнула и на секунду зажмурилась. — Одного, — проронила она тихо, смотря куда-то в угол стола. — Парня в тёмной куртке. Это из окружения Жёлтого. — Из Домбыта? — я нахмурилась. — И что они делают возле нашей общаги? — Не знаю я, Алсу! — в её голосе снова проскочила нервная дрожь. — Может, просто стоят. Может, с кем-то из пацанов со второго этажа перетереть приехали. Я правда не знаю.

В этот момент в дверь неожиданно и громко постучали. Раз. Два.

Мы обе мгновенно замерли. Наташа резко дернулась, выронив ложку, которая с оглушительным звоном упала на тарелку. Лицо у неё в одну секунду стало белее побелки на потолке. Она уставилась на запертую дверь так, будто за ней стоял сам дьявол.

Я осторожно поднялась со стула, подошла к двери и спросила:

— Кто?

— Ась, это Лена со 312-й! — раздался за дверью знакомый девчачий голос. — У вас утюга свободного нет на полчаса? А то наш сгорел.

Наташа тяжело, с судорожным всхлипом выдохнула и ткнулась лбом в согнутые на столе руки.

— Сейчас вынесу, Лен, подожди секунду, — ответила я, снимая утюг с полки.

Отдав утюг соседке, я закрыла дверь на защёлку и вернулась к столу. Наташа всё ещё сидела, уткнувшись лицом в ладони. Кажется, только сейчас до неё дошло, насколько сильно она себя накрутила.

— Он был очень злой, Ась, — тихо заговорила она, не поднимая головы. — Когда мы поссорились... Жёлтый орал как сумасшедший. Он ведь про тебя всё знает. Про то, что ты с Универсамом общаешься, про Турбо... Я боюсь, он своим пацанам про тебя наплёл. Вдруг они приехали узнать, где ты живешь? Вдруг из-за меня тебя теперь тоже под прицел возьмут?

Во мне тут же поднялась волна глухого раздражения.

— Перестань, — строго сказала я. — Не надо снова решать за меня и делать из меня беспомощную дурочку. Я сама разберусь, с кем мне общаться и кого опасаться. — Ты не понимаешь, с кем связываешься! — Наташа подняла на меня глаза. — А ты понимаешь? — быстро перебила я. — Почему ты вообще к нему побежала? Что конкретно он тебе наговорил? И почему ты так искренне его боишься, Нат? Если он твой двоюродный брат, отчего тебя от одного упоминания его людей так трясёт?
Наташа поджала губы и отвернулась к стене.

— Ты всё усложняешь, — буркнула она. — Просто он такой человек. Жёсткий.
Отвечать до конца она снова отказалась. Между нами опять натянулась тонкая, неприятная струна неловкости и недоверия.
Чтобы разрядить обстановку, я подошла к окну и чуть отодвинула край занавески. Во дворе всё так же стояли две чёрные машины.

Один из парней — тот самый, в тёмной куртке — о чём-то вполоборота разговаривал с каким-то местным пацаном у крыльца. Никакого шума, никакой драки. Обычный, сухой разговор. Через пару минут парень кивнул, вернулся к машине, захлопнул дверцу, и оба автомобиля медленно тронулись, выезжая из нашего двора. Наташа, следившая за мной, заметно расслабилась. Плечи её опустились.

— Уехали, — выдохнула она, будто с души упал огромный камень. — Ну вот. А ты паниковала. Встретились с кем-то и свалили.— Это ты паниковала, — напомнила я, но тоже почувствовала облегчение.
Остаток вечера прошёл спокойно. Мы доели блины, помыли посуду и расселись по своим койкам за конспекты. Казалось, ночной кошмар и дневная тревога окончательно отступили.

Уже поздно вечером, когда я расправляла кровать, Наташа пошла к своей сумке, с которой пришла от Жёлтого, чтобы достать чистую футболку.

Я случайно глянула в её сторону.
Наташа запустила руку в боковой карман и вдруг замерла. Её пальцы нащупали что-то твердое. Она медленно вытащила сложенный вдвое плотный листок бумаги — явно не её запись, а сложенную записку, которую кто-то незаметно сунул ей в вещи еще там, в ДК.

Она развернула её, быстро пробежала глазами по строчкам — и я увидела, как её лицо снова заливает мертвенная бледность. В памяти Наташи мгновенно всплыла одна из фраз, брошенных Жёлтым на прощание, которой она сначала не придала значения.

Эти машины приезжали не к местным пацанам. И не за мной.

Они приезжали за ней.

Наташа мгновенно скомкала бумажку в кулаке и испуганно метнула взгляд в мою сторону.

Я сделала вид, что смотрю на подушку, но боковым зрением чётко увидела, как она сунула скомканный листок глубоко под матрас.

— Ты чего там застыла? — тихо спросила я, поворачиваясь к ней. — Ничего, — быстро ответила Наташа, слишком резко садясь на кровать и натягивая одеяло до самого подбородка. — Устала просто. Давай спать.

— Давай... — ответила я, выключая настольную лампу.

Комната погрузилась в темноту. Я легла на спину, слушая её рваное дыхание, и отчетливо понимала: Наташа снова соврала. И то, что она скрывает на этот раз, гораздо опаснее обычных девичьих обид.

___________________
Тгк: https://t.me/KrikTyrboOrAlsy