Сын Уизли

К концу февраля жестокие полярные морозы наконец начали сдавать свои позиции. Скандинавское солнце поднималось над горизонтом все выше, окрашивая заснеженные вершины гор и купола Дурмстранга в нежные перламутровые и персиковые тона. Вековые сосны в бору вокруг дома Фогель-Уизли тяжелели, роняя с лап первые мокрые пласты тающего снега, а по ночам в тишине уже слышался далекий, глубинный гул - фьорд постепенно ломал свой синий ледяной панцирь.

В жизни замка и семьи наступила пора особенной, трепетной гармонии. Подготовка к весенней свадьбе Билла и Литии шла своим чередом, хотя оба они предпочитали не делать из этого пышной светской шумихи.

Лития, сочетая обязанности Директора и преподавание старшему курсу, цвела так, как никогда в жизни. Кольцо с сапфировой руной на ее пальце мягко переливалось в свете учебных заклинаний, а студенты-выпускники, помня о ее скором бракосочетании, с особым усердием сдавали промежуточные практические срезы по заградительной магии.

Билл, возвращаясь каждый вечер из Гринготтса, приносил в дом не только уют и ароматы свежего хлеба, но и важную оперативную информацию. Защищенный камин в их гостиной не затихал: совиная почта и секретные депеши Ордена Феникса связывали Север с кипящей от напряжения Британией.

Первое марта в семье Уизли всегда считалось особым днем - шестому сыну Молли и Артура, Рону, исполнялось семнадцать лет. По волшебным законам он становился совершеннолетним.

В дом на хвойной опушке с самого утра прилетела сова с письмом от Молли, где она с теплотой описывала посылку с домашними свитерами и коробками фадж, отправленную сыну в Хогвартс. Билл и Лития заранее заготовили для Рона подарок - редкую дуэльную перчатку с вплетенными защитными нитями дурмстранговской работы и передали ее через дипломатическую почту Ордена.

Однако к вечеру первого марта атмосфера праздника в доме мгновенно рассеялась.
Из камина вылетела экстренная, объятая красным пламенем шифровка от Артура Уизли.

Билл подхватил пергамент прямо из пепла. Лития, сидевшая рядом с Ником и читавшая ему сказку, мгновенно поднялась, почувствовав, как резко изменилось лицо жениха.
- Билл? Что произошло? - тихо, но с железной собранностью спросила она.

- Рон... - голосом, полным глухого гнева и страха, выдохнул Билл, сжимая пергамент в кулаке. - Рон в больничном крыле Хогвартса. Его отравили. В его собственный день рождения.

Лития шагнула к нему, забирая письмо. Строчки Артура были написаны дрожащей рукой:
«Билл, Лития!
Рон едва не погиб. Он случайно выпил медовуху, которую Слизнорт держал для Дамблдора. В бутылке оказался смертельный отравляющий состав отложенного действия. Если бы не Гарри, который сориентировался и засунул Рону в горло безоар... нашего мальчика больше не было бы с нами.

Сейчас он без сознания в больничном крыле под присмотром Помфри и Дамблдора. Молли в отчаянии. В Хогвартсе кто-то ведет охоту... и яд явно предназначался не Рону.»

- Тьма над школой сгущается, - прошептала Лития, и её глаза вспыхнули ледяным синим светом. - Это не случайность. Это целенаправленное покушение внутри стен Хогвартса.

- Он же совсем ребенок, Лити... - Билл тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. Мальчик, которого он еще недавно учил летать на метле, оказался на грани жизни и смерти из-за чужой подлой войны.

Ник, чувствуя тревогу родителей, тихо подошел к Биллу и прижался к его колену, молча обнимая отца. Билл положил ладонь на темные кудри сына, судорожно вздохнув.

Лития не привыкла просто сопереживать - декан Гаммеля и Директор Дурмстранга привыкла действовать.
- Безоар спас ему жизнь, но вывел только основную концентрацию, - чеканно произнесла Лития, направляясь к своему закрытому шкафу с ингредиентами. - Редкие яды континентального или старого образца оставляют глубокий след в печени и магия-токах. Мадам Помфри - прекрасная колдомедик, но у нее нет специфических северных нейтрализаторов, восстанавливающих кровь после органических токсинов.

Она достала массивный дубовый сундучок, оббитый серебром.
Билл поднял голову, наблюдая, как уверенно и быстро работают руки Литии.

Она отбирала редчайшие компоненты из личных запасов Дурмстранга:
•Стебли сумеречного можжевельника, произрастающего только на обрывах полярных фьордов - они выводили остаточные ядовитые осадки из лимфы;

•Высушенный корень золотого вереска, собранный в ночь летнего солнцестояния - для мягкого восстановления магических каналов;

•Порошок из измельченного зуба горного змея, который мгновенно снимал агонию и восстанавливал слизистые оболочки желудка;

• И флакон с ее личным, выдержанным Восстанавливающим бальзамом Фогелей.

- Билл, напиши короткое письмо для мамы и мадам Помфри с точной инструкцией, - произнесла Лития, аккуратно запечатывая флаконы сургучом с личной печатью Директора. - Этот отвар нужно давать Рону по пять капель в тыквенный сок каждое утро. Через три дня он не просто встанет на ноги - его организм полностью очистится от любого темного токсина.

Билл поднялся, подошел к Литии и крепко, с немой благодарностью обнял её за талию, уткнувшись лицом в её волосы:
- Спасибо, Лити... Ты невероятная.

- Он твой брат, Билл, - мягко ответила она, касаясь его щеки. - А значит, он и моя семья. Мы не отдадим его смерти.

Для отправки посылки Лития выбрала не обычную почтовую сову, а Снежного Полярного Сыча по кличке Тор - огромную, мощную птицу из питомника Дурмстранга, способную за сносную ночь пересечь Северное море даже в шторм и преодолеть любые заградительные чары благодаря специальному директориальному пропуску.

Они вышли на крыльцо. Весенний ночной ветер приносил запах талого снега и хвои.
Билл бережно привязал защищенный сундучок с травами и зельями к лапе филина, а Лития вложила в конверт четкую инструкцию по применению и короткую записку от себя лично:
«Дорогая Молли, держись. Рон силен, у него кровь Уизли. Наш северный бальзам снимет все последствия яда. Скоро ваш мальчик снова будет просить добавки за обеденным столом.
Мы с вами всем сердцем.
Лития и Билл.»

Лития поднесла ладонь к клюву птицы, шепнув древнее заградительное слово дурмстранговских вестовых:
- Flyv stolt, vindens barn... Неси быстро и без помех.
Полярный сыч глухо ухнул, взмахнул огромными белоснежными крыльями и легко взмыл в темное, усыпанное звездами северное небо, мгновенно растворяясь в направлении Великобритании.

Билл обнял Литию за плечи, привлекая к себе, и они долго стояли на крыльце, всматриваясь в ночную даль. Война подбиралась все ближе, нанося удары по самым близким, но в этот момент они знали: их союз, их магия и их северная крепость станут тем самым щитом, о который разобьется любая тьма.