Сын Уизли

Декабрь обрушился на Дурмстранг жестокими полярными метелями. Фьорд за замком сковало толстым, синим льдом, по которому гулял поземкой колючий северный ветер. Башни цитадели казались вытесанными из единого куска мрамора, а над их шпилями ночами вспыхивали зеленые и фиолетовые сполохи Авроры.

Несмотря на колоссальный объем директорской работы, Лития Фогель категорически отказалась полностью оставлять преподавание. Она передала деканат Гаммеля профессору Вальдегару, но сохранила за собой высший авторский курс - «Прикладная заградительная ритуалистика и боевая защита» для выпускного седьмого курса.

В этот морозный четверг занятие проходило в самом высоком классе Западной башни. В камине бушевал огонь, а за окнами пронзительно свистела вьюга.

Семнадцатилетние студенты - будущее военной и защитной элиты волшебной Европы - сидели за массивными дубовыми столами, наблюдая, как Лития вычерчивает на доске сложнейшую структуру двухконтурного рунического щита.

- Помните, джентльмены и леди, - звонкий, собранный голос Литии эхом отскакивал от каменных стен. - Ни один заклятый щит не выдержит длительной осады, если в его основе лежит лишь ваша личная магия. Вы должны уметь связывать структуру барьера с естественными магия-потоками земли и воздуха. Именно так выживали наши предки.

Она опустила мел и повернулась к классу. Студенты закончили конспектировать. До конца урока оставалось несколько минут.

Студент седьмого курса, капитан сборной факультета по дуэлям, высокий норвежец с суровым взглядом по имени Ларс, поднял руку.
- Слушаю вас, Ларс.

Юноша переглянулся со своими однокурсниками. На лицах обычно сдержанных дурмстранговцев появились искренние, теплые улыбки.
- Директор Фогель... мы бы хотели сказать кое-что от лица всего выпуска, - произнес Ларс, поднимаясь из-за стола. - Мы знаем, какие времена сейчас наступят после школы. Война в Британии уже на пороге, и нам всем придется делать выбор. Но последние годы под вашим руководством... сначала как декана, а теперь как Директора... вы дали нам то, чего не давал никто. Вы научили нас не просто выживать, а защищать то, что нам дорого.

Девушка с факультета Сельма тихо добавила:
- И мы видим, как изменилась ваша жизнь, госпожа Директор. Когда к вам приехал Билл Уизли и ваш сын... замок будто оттаял. Вы вытащили Дурмстранг из тьмы Каркарова, вы отдали этой школе всё свое сердце. И мы от души счастливы за вас. Вы, как никто другой, заслужили это счастье и этот дом.

Лития на мгновение лишилась дара речи. За ее плечами были года сурового одиночества, изнурительных тренировок и холодной ответственности. Слышать такие слова от выпускников - жестких, закаленных северных магов - было высшей наградой.

- Спасибо, - тихо, но с глубокой искренностью ответила Лития, выпрямляя спину. По ее губам скользнула невероятно теплая улыбка. - Вы будете великими магами. Я верю в каждого из вас.

В прошлые годы Рождество всегда сопровождалось шумными пирами в Большом Зале Норы или бурными праздниками в Дурмстранге. Но в этот раз Лития и Билл приняли решение: этот праздник принадлежит только их маленькому семейному очагу.

Святой Вечер 24 декабря они встретили в своем деревянном доме у хвойной опушки.
В гостиной пахло свежей еловой хвоей, запеченным гусем с яблоками и горячим коричным сбитнем.

Огромная ель, срубленная Биллом неподалеку от дома, горела сотнями волшебных золотистых и серебряных огоньков, которые кружились вокруг веток в такт рождественским гимнам.

Они были только втроем.
Доминик, одетый в теплый домашний свитер, носился вокруг елки с новым подарком - настоящим деревянным щитом с гербом Гаммеля и маленьким обучающим мечом, который выковал для него Билл.

За обеденным столом Билл и Лития разбирали праздничные совиные депеши, прилетевшие из Британии и Румынии.
- От мамы письмо! - Билл развернул пухлый пергамент, от которого веяло ароматом моллиных фирменных пирогов. - Пишет, что в Норе тихо, хотя все скучают без нас. Фред и Джордж прислали пакет «хлопающих конфет», которые при взрыве поют гимн «Пашек Дурмстранга».

- А вот письмо от Чарли из Румынии, - улыбнулась Лития, читая аккуратные строчки. - Пишет, что его драконы этой зимой особенно буйные, но он обещал прилететь к нам на Север весной. Передает Нику привет и обещал привезти настоящее чешуйчатое крыло шведского тупорылого.

Последним было письмо от Тонкс. Оно было написано от руки, слегка небрежным почерком:
«С Рождеством, Лити, Билл и маленький Ник!

У нас тут метет так, что Министерство занесло по самые крыши. Я на дежурстве в Большом Лондоне, но благодаря твоему летнему совету, Лити... кое-что меняется. Я не сдаюсь. Римус все еще ворчит и строит из себя одинокого волка, но на прошлой неделе он подарил мне на Рождество старинную серебряную брошь и впервые улыбнулся так, будто на душе у него растаял лед.
Спасибо тебе. Берегите себя там, на Севере!
С любовью, Тонкс.»

Лития отложила письмо и прижалась к плечу Билла.
- Наша Дора справляется, - тихо прошептала она.

- С такими учителями, как ты, трудно не справиться, - Билл ласково обнял ее за талию и поцеловал в висок.

Когда Ник, наигравшись с деревянным мечом и выпив кружку горячего молока, сладко уснул в своей кровати, обнимая любимого стеклянного дракона, в доме наступила глубокая, благоговейная тишина.

В камине тихо догорали поленья, отбрасывая мягкие золотистые блики на бревенчатые стены.
Билл взял Литию за руку и вывел ее на крыльцо.

На улице стояла звенящая, морозная ночная тишина. Небо над сосновым бором было абсолютно чистым, и прямо над их головой вспыхнула грандиозная, ослепительная волна Северного Сияния - изумрудные, лазурные и фиолетовые реки света переливались над полярным миром.

Лития завороженно смотрела вверх, чувствуя, как морозный воздух обжигает легкие, когда Билл внезапно встал перед ней на одно колено прямо на заснеженных досках крыльца.
Лития замерла, ее дыхание перехватило.

Билл достал из кармана мантии небольшую бархатную коробочку. Когда он открыл ее, в свете Полярной звезды заблестело кольцо из белого золота, украшенное редким синим сапфиром, ограненным в виде древней заградительной руны защиты.

- Билл... - выдохнула она, и в ее глазах вспыхнули слезы.

Билл смотрел на нее с такой бесконечной, всепоглощающей любовью и нежностью, что у Литии затрепетало сердце.
- Лити... - его голос был тихим, но глубоким и нерушимым. - Мы прошли через годы разлуки, через страхи, войну, боль и ошибки. Я потерял слишком много времени, когда сомневался, когда позволял расстоянию и обстоятельствам стоять между нами. Я больше не хочу терять ни единой секунды нашей жизни.

Он взял ее дрожащую, прохладную ладонь в свои теплые, сильные руки.
- Ты - мое сердце, Лити. Ты - мать моего сына, ты - женщина, ради которой я пройду через любой ад и построю любую крепость. Стань моей женой. Официально, перед людьми, магией и миром. Будь со мной навсегда.

Слезы обжигали щеки Литии, но это были слезы абсолютно счастливой женщины. Все ее прошлые страхи, всё одиночество старых лет сгорели без остатка.

- Да... - выдохнула она, опадая к нему навстречу, обнимая его за шею и уткнувшись лицом в его плечо. - Да, Билл! Тысячу раз да!

Билл бережно надел кольцо на ее палец, поднял её на руки и закружил прямо на морозном крыльце под сияющим северным небом, а затем накрыл её губы долгим, невероятно страстным и нежным поцелуем.

Они даже не заметили, как у двери стояла маленькая фигурка.
Доминик, разбуженный тихим смехом на крыльце, стоял в проеме, заворачившись в свое маленькое одеяло. Когда он увидел кольцо на пальце мамы и то, как папа обнимает ее, его глаза округлились.

- Мама... папа? - пробормотал мальчик.

Билл подхватил сына на руки вместе с одеялом и прижал его к себе и Литии:
- Ник... мы с мамой решили пожениться. По-настоящему. Навсегда.

Доминик на мгновение замер, переведя взгляд с папы на маму, а затем его лицо озарилось самым востороженным, самым счастливым криком, на который только был способен пятилетний ребенок:
- УРА-А-А-А-А! - закричал Ник на весь морозный лес, обнимая родителей обеими ручонками за шеи. - МАМА И ПАПА ЖЕНЯТСЯ! У МЕНЯ БУДЕТ НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ! САМАЯ НАСТОЯЩАЯ!

Он хохотал, целовал то маму в щеку, то папу в подбородок, а его радостный смех эхом разносился над заснеженным хвойным бором.

Они стояли втроем на крыльце своего дома под сверкающим Куполом Авроры. Впереди их ждал тяжелый год и бури великой войны, но в эту Рождественскую ночь их семейная крепость обрела свою высшую, неоспоримую и вечную силу.