Сын Уизли

Ноябрь принес на север Скандинавии первые серьезные метели. Фьорд за замком покрылся тонкой, но крепкой корочкой прозрачного «черного льда», а ветра, налетавшие с моря, затягивали древние гранитные башни Дурмстранга в густую, синеватую дымку.

В один из таких вечеров в уютном доме у хвойной опушки витал теплый аромат запеченных яблок с корицей и свежесваренного кофе. Доминик увлеченно собирал на ковре сложную движущуюся модель дурмстранговского корабля, которую ему помогал дорабатывать Билл, а Лития сидела за круглым дубовым столом, разбирая свежую почту, доставшуюся экстренными каналами Ордена.

Среди строгих отчетов о движениях Пожирателей Смерти в Восточной Европе лежал пухлый конверт из Хогвартса. Письмо было от Гарри.
Лития вскрыла его с особой теплотой.

«Здравствуйте, Лития.
Надеюсь, у вас, Билла и Ника всё хорошо и в Дурмстранге не слишком сильно штормит. Рон рассказал мне, что Билл теперь работает совсем рядом с вами - я очень рад за вашу семью.

У нас в Хогвартсе всё изменилось. Новым профессором Зельеварения стал Гораций Слизнорт, а Снейп теперь ведет Защиту от Тёмных искусств (вы бы видели лица пятикурсников на первом уроке!). Но главное - профессор Дамблдор начал проводить со мной индивидуальные занятия. Он показывает мне воспоминания о прошлом Волан-де-Морта, о его семье и о том, как он становился тем, кто он есть.

Я часто вспоминаю наш разговор в саду Норы прошлым летом. Ваши слова о том, что я не должен сокрушать себя виной за Сириуса, действительно помогли мне выстоять. Я больше не боюсь своих снов так, как раньше. Когда мне становится совсем тяжело, я вспоминаю ваше обещание, что мы не одни.

Передавайте огромный привет Нику. Пусть бережет своего стеклянного дракона!
С уважением,
Гарри.»

Лития перечитала письмо дважды, и на ее губах застыла светлая, гордая улыбка. Мальчик, на долю которого выпали нечеловеческие испытания, взрослел, становясь сильнее и мудрее с каждым днем.

- Что там, Лити? - тихо спросил Билл, поднимаясь с ковра и подходя к ней сзади. Он опустил свои длинные руки ей на плечи, слегка прижавшись подбородком к ее макушке.

- Письмо от Гарри, - Лития откинулась назад, опираясь на его грудь. - Дамблдор начал посвящать его в тайны прошлого Реддла. Мальчик держится молодцом.

- Ему предстоит тяжелый путь, - вздохнул Билл, касаясь губами ее виска. - Но знать, что за его спиной есть те, кто в него верит - это главная броня.

В самом Дурмстранге жизнь текла по новому, четко отлаженному распорядку. Новый декан факультета Гаммель, профессор Вальдегар, полностью оправдал доверие Литии.

Под его строгим, но справедливым руководством студенты демонстрировали поразительные успехи в построении импульсных щитов, что высвободило у Литии ресурсы для глобальных директориальных задач.

Каждую пятницу Лития вместе с Биллом устраивала объезд внешнего защитного контура. Поскольку Билл был профессиональным разрушителем заклятий и знатоком древних рун, его экспертный взгляд на барьеры Дурмстранга оказался неоценим.

В один из таких морозных дней они стояли на высокой смотровой площадке Северной Башни. Внизу бушевали холодные волны фьорда, а над замком куполом переливалась серебристо-лазурная сеть Купола Хранителя.

- Идеальная работа, Лити, - произнес Билл, сверяясь с бронзовым диагностическим анемометром. - Твоя кровная печать Гаммелей вплетена в Сердце замка так плотно, что пробить её снаружи можно только с помощью ритуала невиданной мощи. Но я замещаю пару узлов на стыке с фьордом - там сильный заслон магии воды. Если мы добавим туда арабские вязи рассеивания, даже невидимые шпионы Пожирателей со стороны моря будут проявляться мгновенно.

- Сделай это, Билл, - Лития поправила меховой воротник своего плаща. - Скандинавское отделение Гринготтса не выражало претензий из-за того, что ты проводишь со мной столько времени на стенах школы?

Билл хитро ухмыльнулся, обнимая ее за талию и притягивая ближе, чтобы укрыть от пронизывающего ветра:
- Управляющий банком - гоблин Богодор - готов лично кланяться Директору Дурмстранга. Мое присутствие здесь гарантирует банку абсолютную сохранность их северных хранилищ. Так что я совмещаю приятное с очень приятным.

Лития тихо засмеялась. Чувствовать его сильное плечо рядом на этих обледенелых кручах было настоящим подарком судьбы.

К концу месяца в Скандинавии выпал глубокий, пушистый снег, укрывший сосновый бор вокруг дома Фогель-Уизли белым непорочным покрывалом.

Воскресный день они решили полностью посвятить семье. Никаких отчетов, никаких депеш Ордена и никаких министерских сов.

Ник, облаченный в теплый красный свитер, связанный бабушкой Молли, и высокие меховые сапожки, вылетел на крыльцо с оглушительным радостным криком.
- Мама! Папа! Смотрите, какой снег! - мальчик бросился прямо в сугроб, оставляя на свежем насте глубокий след.

Билл, не долго думая, слепил огромный снежок и шутливо запустил им в сына. Ник ловко увернулся, хохоча на весь лес, и мгновенно призвал на помощь своего механического стеклянного дракончика. Дракончик с веселым писком закружил над Биллом, пуская маленькие, абсолютно безопасные синие искорки, которые растапливали летящие снежки прямо в воздухе.

- Ах так?! Воздушная поддержка?! - задорно крикнул Билл и сгреб в охапку Литию, которая со смехом наблюдала за ними с крыльца. - Ну всё, декан, подключаем тяжелую артиллерию!

- Билл! Сними меня, сумасшедший! - смеялась Лития, пока Билл кружил ее на руках прямо посреди искрящихся сугробов, а затем они оба мягко валились в свежий, мягкий снег.

Ник подбежал к ним и с разбегу упал сверху, обнимая родителей за шеи. Они лежали втроем на белом покрывале, тяжело и счастливо дыша, а над ними сквозь лапы вековых сосен пробивалось чистое, морозное северное солнце.

Вечером, когда за окнами снова сгустились синие полярные сумерки, а в камине дома весело затрещали еловые дрова, дом наполнился тихим домашним уютом.
Доминик, выпив кружку горячего молока с медом, сидел у ног отца. Билл показывал ему древнюю карту Египта с невидимыми руническими ловушками, разгадывать которые было настоящим искусством.

Мальчик впитывал каждое слово отца с замиранием сердца.
Лития сидела в глубоком кресле рядом, расчесывая свои длинные синие волосы.

Она смотрела на мужа и сына. На то, как похожи их улыбки, на то, с какой невероятной нежностью Билл направляет маленькую ручонку Ника, показывая ему правильный хват для палочки, и на то, как спокоен и защищен её дом.

Билл поднял на нее взгляд. Их глаза встретились в полумраке комнаты, озаряемой лишь огнем камина. Без единого слова, лишь по этому теплому, глубокому взгляду, они оба понимали: что бы ни готовила им грядущая война, как бы ни свирепствовали штормы над Европой, здесь, под Полярной звездой, их крепость стояла насмерть.

- Пора спать, маленький разрушитель заклятий, - мягко сказал Билл, поднимая сонно мурлыкающего Ника на руки.

- Пап... а ты завтра снова вернешься из банка рано? - пробормотал мальчик, уткнувшись носом в его плечо.

- Я всегда возвращаюсь домой, Ник, - твердо и с бесконечной любовью ответил Билл. - Всегда.