Сын Уизли

Декабрь в Дурмстранге вступал в свои права с лютой, небывалой даже для этих мест студенью. Фьорд окончательно превратился в гигантское поле из синеватого торосового льда, а замок то и дело содрогался под ударами свирепого северного шквала.

Приближались зимние каникулы. Большинство студентов старших курсов готовились разъехаться по домам, однако из-за сложной обстановки в Европе и нестабильности в Британии почти половина учеников оставалась в стенах цитадели. Лития работала без отдыха: она лично проверяла запасы провизии, распределяла графики ночных дежурств преподавателей и укрепляла внутренние бытовые чары.

В один из таких темных, пропитанных запахом хвои и восковых свечей вечеров Лития ощутила странное, давящее беспокойство. Это не было магическим сигналом об атаке на Купол - скорее, тяжелым предчувствием, от которого немели кончики пальцев.

Доминик увлеченно возился на ковре у камина. В свои пять лет он уже проявлял удивительную наблюдательность. Мальчик выкладывал из еловых шишек и гладких морских камешков фигуры, громко поясняя своему урчащему египетскому льву:
- Это замок, Лев. А это папа. Он скоро приедет, мамочка сказала, что на каникулах мы точно увидимся...

Лития стояла у узкого арочного окна, всматриваясь в кромешную тьму за стеклом. В руках она сжимала чашку с уже остывшим чаем. Вдруг Купол Хранителя над замком едва заметно вибрировал - не от внешнего удара, а от приближения особой, срочной совы, несшейся сквозь метель с предельной скоростью.

Через минуту в окно с глухим стуком ударилась крупная сипуха Ордена Феникса. Ее перья были покрыты ледяной коркой, а птица едва дышала от усталости.

Лития мгновенно впустила сову, согрела ее легким импульсом магии и сорвала с лапки конверт. На пергаменте не было привычной ровной печати - лишь торопливые, скомканные строки, написанные дрожащей рукой Билла. Чернила в нескольких местах были смазаны, словно на них упали капли воды... или пота.
«Лити!
Произошла катастрофа. Сегодня ночью в Министерстве, в Отделе Тайн, произошло нападение. На отца напала гигантская змея Волан-де-Морта. Он был на тайном дежурстве Ордена.
Отец тяжело ранен. Нам удалось доставить его в Больницу Святого Мунго, но яд этой твари ядовит и не дает ранам затягиваться. Врачи борются за его жизнь, но состояние критическое. Вся семья в шоке. Мама вне себя от горя, Рон, Джинни, Фред, Джордж и Гарри сейчас со мной на Гриммо, 12.

Я знаю, что на тебе замок. Я знаю, как тяжело оставить Дурмстранг. Но Лити... ты нужна мне. Ник нужен нам всем. Если у тебя есть хоть какая-то возможность приехать в штаб на каникулы - пожалуйста. Мне никогда в жизни не было так страшно.
Билл.»

Лития перечитала письмо. Ее сердце сжалось в ледяной комок. Артур Уизли - этот добрый, немного наивный человек, который всегда относился к ней с искренней теплотой... Билл, оставшийся один на один с горем всей своей огромной семьи...

Она медленно повернулась к сыну.
- Ник, - её голос звучал отточенно и собранно, хотя внутри бушевал шторм. - Собирай игрушки. Мы летим в Лондон. К папе и бабушке Молли.

Мальчик мгновенно замер, а затем выронил шишки из рук:
- К папе?! Прямо сейчас?!

- Прямо сейчас.

Закипела работа, требовавшая абсолютной концентрации. Лития понимала: она не может просто бросить Дурмстранг и уехать. Какое бы горе ни случилось в Лондоне, статус Хранителя Северных Врат обязывал её гарантировать полную безопасность замка и оставшихся детей на все три недели её отсутствия.

Уже через двадцать минут в Ритуальном Зале Монолита собрался весь Совет Преподавателей. В центре залы под гигантским Сердцем Дурмстранга стояли профессор Вексель, старший инструктор по боевой магии и Виктор Крам как представитель студенчества.

- Декан Гаммель, вы уверены, что замок выдержит разделение силы? - с тревогой спросила профессор Вексель, разглядывая сложную руническую схему, которую Лития вычерчивала палочкой прямо на гранитном полу.

- Выдержит, - чеканно ответила Лития. Ее глаза горели решимостью. - Я не снимаю Купол. Я перевожу его в режим «Автономного статического кольца». Я оставлю здесь свою прямую магическую печать, подпитанную родовой кровью Фогелей.

Она достала ритуальный стилет и сделала небольшой надрез на подушечке большого пальца. Лития прижала окровавленный палец к центральной жиле Сердца Дурмстранга. Кристалл отозвался глубоким, вибрирующим гулом, переходя из нежно-голубого свечения в густой, защитный ультрамарин.

- Я распределяю нагрузку по удержанию барьера между пятью старшими инструкторами, - продолжила Лития, залечивая ранку палочкой. - Каждому из вас достанется по одной ключевой руне внешнего контура. Ваша задача - не строить новые чары, а просто питать своей магией уже готовую структуру, которую я запечатала. Сил пяти преподавателей хватит с избытком, чтобы держать замок в абсолютной неприступности ровно три недели.

Она повернулась к Виктору Краму:
- Виктор. На тебе - дисциплина патрулей и связь с Советом Попечителей. Никаких гостей. Никаких чужих сов. Замок переходит в режим закрытой зимней стоянки.

- Сделаем всё в лучшем виде, декан, - твердо отозвался Крам, приложив руку к груди. - Едьте к семье. Мы сбережем замок.

Запечатав ритуал и убедившись, что монолит функционирует идеально, Лития поднялась в покои, подхватила заранее собранные чемоданы и взяла Доминика за руку.

Через десять минут на скалистом утесе у края фьорда вспыхнул международный экстренный портал Ордена. Серебряное кольцо магии подхватило материнскую и детскую фигуры - и заснеженный Дурмстранг растворился в пространстве.

Появление Литии и Доминика в прихожей дома № 12 на площади Гриммо произошло поздно ночью.
После морозного и чистого воздуха Скандинавии штаб-квартира встретила их тяжелым запахом старой древесины, сырости, лекарственных зелий и звенящей, угнетающей тишиной. Дом словно замер в ожидании страшных вестей из больницы.

В коридоре горел лишь один тусклый газовый рожок. Едва щелкнул замковый механизм портала, из двери кухни на первом этаже выбежал Билл.
За эти несколько дней он изменился до узнаваемости. Всегда собранный и статный, сейчас Билл выглядел невероятно осунувшимся: длинные рыжие волосы были в беспорядке убраны назад, под карими глазами залегли темные круги от бессонных ночей, а мантия была слегка помята.

- Лити... - выдохнул он. Его голос сорвался.

Доминик, забыв обо всем на свете, вырвал свою ручонку из пальцев матери и бросился к отцу:
- Папа! Папочка!

Билл мгновенно опустился на колени прямо на холодный паркет прихожей и подхватил сына на руки. Он прижал мальчика к себе так сильно, словно пытаясь убедиться, что тот настоящий, уткнувшись лицом в его рыжие кудряшки. Доминик обнял отца за шею и тихо зашептал:
- Пап, ты чего такой грустный? Я с тобой! Мой лев с тобой!

Билл поднял глаза на Литию. В этом взгляде было столько боли, выгорания и глубочайшей, неописуемой благодарности, что Литии не потребовалось никаких слов.
Она шагнет к нему ближе, опустила руку на его плечо и слегка сжала его.
- Я здесь, Билл, - тихо и мягко произнесла она. - Мы здесь. Мы с тобой.

Билл поднялся вместе с сыном на руках, не выпуская его, и другой рукой осторожно, бережно притянул Литию к себе, прижавшись лбом к ее плечу. В этом жесткое, отчаянное объятие не было романтики - это было объятие человека, которому наконец-то дали точку опоры в самом центре разрушительного шторма.

- Спасибо... - шепнул он. - Слава Магии, вы успели...

Следующие несколько дней прошли в тяжелом, нервном напряжении.
Молли Уизли практически целыми днями находилась в Больнице Святого Мунго у постели Артура. Дети - Рон, Джинни, Фред, Джордж и Гарри - находились на Гриммо под надзором Сириуса и Тонкс. В доме царила гнетущая атмосфера, но приезд Литии и Доминика принес в этот мрачный особняк настоящую спасительную струю жизни.

Лития мгновенно взяла на себя организационную часть быта, профессионально и хладнокровно разгрузив истощенного Билла. Она следила за тем, чтобы младшие Уизли своевременно ели, контролировала отправку зашифрованных записок в Мунго и поддерживала защитные барьеры дома.

Присутствие маленького Доминика и вовсе творило чудеса. Мальчик, не полностью понимавший всю тяжесть ситуации, бегал по мрачным коридорам Блэков, отвлекая Джинни и Гарри от мрачных мыслей.

- Смотри, Гарри! - гордо показывал Ник свой амулет. - Мой папа сделал! Он греет! Хочешь подержать?

Гарри Поттер, терзаемый виной из-за своих жутких видений, в которых он видел нападение на Артура глазами змеи, впервые за долгое время искренне улыбнулся, принимая теплую фигурку льва из рук ребенка.

Билл и Лития проводили долгие вечера на кухне за чашкой крепкого кофе, когда дети засыпали. Они сидели рядышком у старинного камина. Билл рассказывал о деталях ранения отца, о том, как яд змеи разъедает заклятия целителей, а Лития, используя свои знания по дурмстранговской темной медицине и ядам, давала ему ценнейшие советы по комбинации противоядий.

- Целители в Мунго пытаются действовать стандартными протоколами, - тихо говорила Лития, накрывая дрожащую ладонь Билла своей тепой рукой. - Но если эта тварь создана с помощью тёмной магии Волан-де-Морта, стандартные экстракты багульника не сработают.
Нужно использовать вытяжку из корня омелы, наложенную поверх кровоостанавливающих рун. Напиши это маме. Пусть передаст врачам.

Билл посмотрел на нее с беспредельным восхищением:
- Что бы я без тебя делал, Лити... Ты - моё спасение.

Лития лишь слегка улыбнулась и не стала забирать свою руку.

К концу второй недели из Больницы Святого Мунго пришли долгожданные, радостные вести: благодаря правильно подобранной комбинации зелий и рунических компрессов, предложенных Литией, целителям удалось нейтрализовать яд! Артур Уизли пошел на поправку, его жизнь была вне опасности, и врачи даже разрешили ему ненадолго покинуть палату на Рождество.

В дом № 12 на площади Гриммо впервые за долгое время вернулся праздник.
На Сочельник в гостиной на втором этаже была установлена гигантская елка, украшенная переливающимися волшебными шарами и летающими светлячками. Молли Уизли, вернувшаяся из больницы заплаканная, но невероятно счастливая, обняла Литию так сильно, что у той перехватило дыхание.

- Спасибо тебе, милая... - плакала Молли, целуя Литию в обе щеки. - Если бы не твои советы по зельям, если бы не твоя поддержка Билла... Ты настоящая часть нашей семьи!

Лития слегка смутилась от такой бурной проявления чувств, но в её душе разлилось теплое, давно забытое чувство полного принятия.
Позже, когда шумный рождественский ужин окончился, а дети разбрелись по комнатам распаковывать подарки, Билл и Лития вышли на небольшой балкон второго этажа.

Лондон был укрыт мягким, пушистым рождественским снегом. Снизу доносились тихие звуки праздничных колоколов.

Билл стоял рядом, одетый в теплый свитер, вывязанный Молли. Он достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом.
- Это тебе, Лити, - тихо произнес он. - С Рождеством.

Лития удивленно посмотрела на него и аккуратно открыла коробочку. Внутри на шелковой подушечке лежал изящный серебряный кулон в виде тонкого ромба, в центр которого был вкраплен редчайший каирский сапфир. При прикосновении к камню Лития ощутила, как сапфир откликается на её собственную магию, согревая ладонь.
- Это не просто украшение, - Билл мягко посмотрел ей в глаза. - Это египетский маяк резонанса. Я зачаровал его так, что где бы ты ни находилась - в Дурмстранге, на скалах или в бою - если тебе понадобится моя помощь, тебе достаточно сжать его. Я ощущу это мгновенно. И я приду. Сквозь любые расстояния.

Лития смотрела на кулон. В её глазах блеснули слезы - не от грусти, а от осознания того, насколько глубоко и искренне этот человек любит её и защищает.
- Билл... - тихо шепнула она.

- Тебе не нужно ничего обещать, Лити, - перебил её Билл с мягкой, невероятно теплой улыбкой. - Я знаю, что через неделю тебе нужно возвращаться на Север, к твоим обязанностям и твоему Куполу. Я знаю, что мы всё еще идем по сложному пути. Но эти три недели здесь, рядом с тобой и Ником... они доказали мне, что мы семья. Настоящая.

Лития сделала шаг вперед. Она сама протянула руки, обняла Билла за шею и уткнулась лицом в его грудь. Билл обнял её в ответ, крепко и надежно, защищая от холодного зимнего ветра.
- Мы вернемся в Дурмстранг через неделю, - тихо проговорила Лития ему в плечо, ощущая родной запах корицы и дерева. - Но теперь я точно знаю, что Север больше не изолирован от мира. Потому что у нас есть дом здесь. И у нас есть ты.

Они стояли на балконе под падающим рождественским снегом, держась друг за друга. Три недели каникул на Гриммо подходили к концу, но лед прошлых лет был окончательно сломан. Впереди их ждала суровая война и новые испытания, но теперь они встретят их не как одинокие волшебники, а как единое целое.