Сын Уизли

После шумного рождественского застолья дом на площади Гриммо, 12, постепенно погружался в глубокий сон. Затихли шаги на старых деревянных лестницах, погасли волшебные фонарики на елке, а портрет леди Блэк, уставший от дневного шума, наконец заснул за своими тяжелыми бархатными шторами.

Лития не спала. Привычка декана Дурмстранга к ночным дежурствам и постоянному контролю барьеров не отпускала её даже в праздники. Проверив, как сладко спит Доминик в своей кровати, обнимая плюшевого гиппогрифа и греясь от урчащего египетского льва, она тихо вышла в коридор.

Проходя мимо гостиной на втором этаже, Лития заметила узкую полоску света, пробивавшуюся из-за полуприкрытой двери.

Она бесшумно приоткрыла дверь. У погасающего камина, прямо на полу, прислонившись спиной к креслу, сидел Гарри. Плед сполз с его плеч на паркет. Пятнадцатилетний мальчик, на чьи плечи давным-давно лег тяжелейший груз ответственности за весь волшебный мир, выглядел невероятно истощенным. Под его глазами залегли темные, почти черные тени, а бледное лицо искажала глубокая, застарелая усталость. Он смотрел на тлеющие угли, не мигая, сжимая в кулаке свою волшебную палочку.

Лития тихо переступила порог.
- Тебе нужно спать, Гарри, - мягко произнесла она, останавливаясь неподалеку.

Гарри вздрогнул и резко повернул голову. На мгновение в его зеленых глазах вспыхнула привычная настороженность и отголосок того самого темного страха, который терзал его все эти месяцы, но, узнав Литию, он слегка расслабил плечи.

- Профессор Фогель... - тихо отозвался он, пытаясь сидеть ровнее. - Извините. Я просто... не могу уснуть.

- Из-за снов? - Лития поджала полы своей тёмно-синей мантии и опустилась на низкую скамеечку рядом с ним, не нарушая его личных границ.

Гарри сглотнул и опустил взгляд на свои дрожащие пальцы. Все эти недели его терзала не только связь с Волан-де-Мортом и виной за ранение Артура Уизли, но и жуткое чувство изоляции. Министерство считало его лжецом, Амбридж душила в Хогвартсе, а Дамблдор избегал прямого взгляда.

- Я боюсь засыпать, - честно шепнул Гарри, и в этом шепоте прорвалась вся его детская, нерастраченная боль. - Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу этот тёмный коридор... Я вижу змею. Я вижу его глазами. Мне кажется, что я сам превращаюсь в монстра. И я боюсь, что если засну... я могу навредить Рону, Джинни или кому-то еще в этом доме.

Лития смотрела на Поттера. В ее глазах не было сухой жалости, которую Гарри так ненавидел в людях. В них была лишь глубокая, спокойная мудрость женщины, умевшей бороться с самой тёмной магией, и неограниченное материнское тепло.

- Ты не монстр, Гарри, - произнесла она тихо, но с такой железной уверенностью, что слова чеканным отзвуком легли в тишине комнаты. - Монстры не страдают от чужой боли. Монстры не мучаются виной за то, что защитили отца своего друга. То, что ты чувствуешь эту связь - это не твоя вина и не твоя сущность. Это лишь рана, которую нанесли тебе в детстве.

Она слегка подалась вперед:
- В Дурмстранге мы изучаем тёмные ментальные связи. Они питаются страхом и одиночеством. Когда ты закрываешься и остаешься со своими кошмарами один на один, ты даешь этой связи силу. Но ты не один. У тебя есть Рон, Гермиона, Сириус, Билл... У тебя есть мы.

Гарри поднял на нее глаза. Впервые за долгие месяцы кто-то говорил с ним об этом без туманных загадок Дамблдора и без паники. Спокойно, уверенно и очень тепло.

- Закрой глаза, Гарри, - мягко попросила Лития. - Позволь себе отдых. Я держу ментальный купол над этой комнатой. Ни одно чужое видение, ни один кошмар не прорвется сквозь мою силу tonight. Я обещаю тебе.

Гарри посмотрел на нее. В ее прозрачно-голубых глазах застыла нерушимая стена защиты. Впервые за много дней его изможденное тело отказалось дальше бороться с усталостью.

Он тихо вздохнул и, поддавшись накатившей тяжести, бессознательно склонил голову набок, опустив её прямо на плечо Литии.
Лития не вздрогнула и не отстранилась. В ней мгновенно проснулся тот самый чистый, бессмертный материнский инстинкт.

Она осторожно подняла руку, медленно погрузила пальцы в его растрепанную, жесткую непослушную шевелюру и начала слегка, ритмично прочесывать волосы, ласково перебирая пряди у самого затылка - точно так же, как она делала каждый вечер для маленького Доминика, когда тот не мог уснуть после тяжелого дня.

Гарри тихо, прерывисто вздохнул. Тепло её руки, мерный ритм мягких движений пальцев и абсолютная, непробиваемая защита её магии мгновенно окутали его разум, словно плотное целебное одеяло. Чужое присутствие в его голове, всегда пульсировавшее на грани сознания, бессильно отступило перед этой чистой материнской защитой.

Через пару минут дыхание Гарри выровнялось. Напряжение сбежало из его лица, разгладились суровые складки на лбу. Он заснул - впервые за долгое время без терзающих снов, без кровавых коридоров и без черной змеи. Просто пятнадцатилетний мальчик, нашедший минуту истинного покоя на плече сильной и доброй женщины.

Лития продолжала размеренно и ласково перебирать его волосы, всматриваясь в тлеющие угли камина. Она сидела абсолютно неподвижно, бережно храня этот хрупкий, чудом добытый сон.

Неделя каникул пролетела как один миг. Наступил день отбытия обратно на Север.

Утро на площади Гриммо снова вышло зябким. Чемоданы Литии стояли в прихожей, а в центре коридора Ремус Люпин уже готовил временный международный Портал - старинный бронзовый астролябию, наливавшуюся серебристым свечением.

Молли Уизли еще долго обнимала Литию, шепча слова бесконечной благодарности за спасение Артура и за ту заботу, которую она подарила детям. Гарри, стоявший чуть позади Рона и Гермионы, встретился с Литией взглядом. В его зеленых глазах больше не было прежней отчаянной безнадежности - в них застыло глубокое, немое уважение. Лития слегка улыбнулась ему и кивнула, оставив их тайну между ними.
Билл подхватил Доминика на руки. Мальчик крепко прижался к отцу, обхватив его шею ручонками и уткнувшись носом в его щеку.

- Пап... ну почему нам уже надо улетать? - тихо всхлипнул Ник. - Я хочу остаться с тобой!

- Парень, маме нужно возвращаться к её школе, - Билл сдерживал эмоции, хотя его голос заметно дрожал. Он гладил сына по спине, чувствуя, как под детской курткой приятно урчит амулет-лев. - Декан Гаммель должна держать Купол, чтобы в замке все были в безопасности.

- А ты... а ты приедешь? - Доминик поднял на него синие глаза, полные надежды. - Скоро у меня день рождения! Мне исполнится шесть лет! Ты приедешь ко мне в замок?

Билл поднял взгляд на Литию. Она стояла рядом в своем тяжелом деканском плаще. На ее шее под воротником поблескивал сапфировый кулон - подарок Билла, египетский маяк резонанса. В ее глазах не было сомнений - лишь теплое, немое приглашение.

Билл снова повернулся к сыну. Его лицо стало предельно серьезным и полным нерушимой решимости.
- Ник, слушай меня внимательно, - твердо произнес Билл, глядя мальчику прямо в глаза. - Я клянусь тебе всеми чарами, которыми владею. Чего бы мне это ни стоило... через какие бы метели, границы и министреские запреты мне ни пришлось пройти - я буду в Дурмстранге на твой день рождения. Я буду обнимать тебя и задувать свечи на твоем торте. Понял?

- Правда-правда?! - выдохнул мальчик, расплываясь в счастливой улыбке.

- Правда. Разрушители заклятий никогда не нарушают своих клятв.
Билл поднялся, опуская сына на пол, и шагнет к Литии. Без лишних слов он обнял её за талию и прижал к себе. Лития ответила на объятие, открыто и тепло прижавшись к его груди, положив ладони на его плечи.

- Береги себя на Севере, Лити, - шепнул Билл, касаясь губами ее виска. - Я переверну весь Гринготтс и Орден, но найду официальный способ приехать к вам через месяц.

- Мы будем ждать тебя, Билл, - тихо и искренне отозвалась Лития. - Ищи путь. Я знаю, что ты сможешь.

- Астролябия активирована! - громко предупредил Люпин.
Лития подхватила Доминика за руку, коснулась бронзового кольца артефакта - и вспышка серебряного света ослепила коридор Гриммо.

Север встретил их оглушительным, знакомым ревом штормового ветра и колючей полярной крупой.
Но едва международный портал выбросил Литию и Доминика на скалистый утес перед Дурмстрангом, их мгновенно окутала серебристая, защитная дымка. Купол Хранителя, удерживаемый инструкторами на протяжении всех трех недель, отреагировал на возвращение своей истинной хозяйки: волна лазурного света радостно прошлась по всем башням и стенам цитадели.

Тяжелые дубовые ворота замка мгновенно распахнулись.
Навстречу им по обледенелому мосту выбежали преподаватели во главе с профессор Вексель и десятками студентов старших курсов. Во главе учеников шел Виктор Крам.
- Декан Гаммель вернулась! - прошел громкий радостный гул по строю.

Лица студентов, выбежавших на плац, сияли искренней, нескрываемой гордостью и облегчением. Пожилая профессор Вексель шагнула вперед и с глубоким уважением склонила голову:
- С возвращением домой, декан Лития! Замок устоял. Печать Гаммелей держалась безупречно.

- Вы отлично справились, коллега, - Лития тепло поблагодарила преподавателей и повернулась к Виктору Краму.

Крам подступил ближе, отдав салют палочкой:
- Декан! В замке полный порядок. Дисциплина идеальная. Все службы работают в штатном режиме.

- Спасибо, Виктор, - Лития оглядела своих учеников. В ее глазах вспыхнул тот самый нерушимый деканский огонь. - Разойтись по классам! Занятия возобновляются по расписанию!

Доминик, держась за мамину руку, гордо вышагивал по каменным плитам Большого зала, громко сообщая старшекурсникам:
- А мой папа клятву дал! Он приедет ко мне на день рождения в замок! Он сказал, что перевернет все метели!

Студенты добродушно смеялись и приветствовали маленького хозяина замка.

Вступив в подземелье к Сердцу Дурмстранга, Лития скинула тяжелый дорожный плащ.

Огромный кристаллообразный Монолит в центре ритуальной залы мгновенно откликнулся на ее приближение. Жилы на стенах вспыхнули ярким, ослепительным лазурным светом.

Лития подошла к кристалу, приложила ладонь к его ледяной поверхности и замкнула магический контур на себя, полностью снимая дежурную нагрузку с инструкторов и возвращая себе статус единого Хранителеля Северных Врат.
«Я вернулась, замок...» - мысленно прошептала она.

Сердце Дурмстранга отозвалось торжествующим, мощным гулом, раскатившимся по всем подземельям и башням. Над цитаделью в полярном небе с новой, сокрушительной силой вспыхнуло грандиозное северное сияние, запечатывая школу в абсолютную, неприступную броню.
Позже, поздним вечером, когда замок затих и Доминик уснул в своих покоях, Лития вышла на балкон деканской башни.

За окном бушевала полярная метель, бросая хлопья снега в сияющий защитный щит. Лития достала из-под воротника сапфировый кулон - подарок Билла. Камень был приятным и теплым, он откликался на стук ее сердца, поддерживая невидимый мост сквозь тысячи миль льда и тумана.
Она сжала кулон в ладони и улыбнулась ночному небу.

Разлука снова окружала их, а впереди волшебный мир ждала страшная, неизбежная война. Но теперь Лития точно знала: ее замок неприступен, ее сын окружен любовью, а на далеком Юге есть человек, который сдержит любое обещание и преодолеет любые метели, чтобы вернуться к ним.