Сын Уизли

Январь на севере Скандинавии не просил пощады. После Крещенских морозов фьорд за Дурмстрангом перемерз до самого дна, а ветры, налетавшие со стороны Баренцева моря, завывали в бойницах замка с дикой, первобытной свирепостью.

Двадцать первое января для Литии всегда было обычным рабочим днем. Она не любила пышных празднеств в свою честь - деканский статус и обязанности Хранителя Северных Врат требовали собранности, а не торжественных банкетов.

Однако этот день рождения - её тридцать трехлетие - отличался от всех предыдущих.

Утром, едва Лития спустилась в деканские покои после проверки нижних рунических заграждений, на её столе уже лежал небольшой, аккуратно запечатанный сверток из плотной крафтовой бумаги, доставленный секретной почтой Ордена. Рядом с ним сидел Доминик, едва удерживавшийся, чтобы не подпрыгивать от восторга.

- Мам, пап тебе прислал! - громко сообщил мальчик, указывая пальчиком на сверток. - Он сказал совой, что это очень важная штука!

Лития улыбнулась, подошла к столу и осторожно вскрыла упаковку. Внутри лежала старинная, отреставрированная шкатулка из черного моренного дуба, испещренная мелкими защитными рунами. Когда Лития прикоснулась к крышке, шкатулка тихо щелкнула и открылась.

Внутри, на бархатной подушке, покоилось редчайшее коллекционное издание «Рунических трактатов Скандинавии XVI века», о котором Лития мельком упоминала Биллу еще осенью, а также небольшое письмо, написанное знакомым беглым почерком:
«С днем рождения, моя Лити.
Я знаю, что ты встретишь этот день на башне или за проверкой отчетов. Но пусть этот фолиант напомнит тебе, что даже самые сложные тайны магии поддаются тем, у кого светлое и мудрое сердце.

Насчет седьмого февраля всё в силе. Министерство ставит палки в колеса с визами, а в Гринготтсе завал из-за проверок, но я дал клятву сыну. Я переверну всю британскую и скандинавскую бюрократию, но буду у вас.
Твой Билл.»

Лития прижала письмо к груди. Сапфировый кулон на ее шее откликнулся мягким, едва уловимым импульсом тепла. В этот вечер она впервые за долгие годы позволила себе отложить работу чуть раньше, чтобы провести вечер с Ником у камина, читая древние сказки под шелест январской пурги.
Но впереди их ждала главная дата -
седьмое февраля

В отличие от суровых, гранитных залов Дурмстранга, у Литии было своё особое место - уютный, двухэтажный деревянный дом, укрытый в густом сосновом бору в трех милях от цитадели. Этот дом был защищен древними семейными чарами Фогелей: со стороны он казался обычным заснеженным холмом, и лишь те, кого Лития впускала лично, могли увидеть резное крыльцо, дым, вьющийся из трубы, и теплый свет в окнах.

Именно здесь Лития решила устроить день рождения Доминика. Мальчику исполнялось шесть лет - возраст, когда ребенок начинает верить в чудеса с особой, чистой силой.

Шестого февраля вечерняя пурга разбушевалась с новой силой. Занос закрыл все тропы, и даже дурмстранговские патрульные совьи укрылись в голубятнях. Ник весь вечер сидел у окна на втором этаже дома, прижавшись носом к холодному стеклу.

- Мам... а пурга не помешает папе? - тихо спрашивал он каждые полчаса.
- А если портал занесет снегом? А если папа заблудится?

- Твой папа - один из лучших разрушителей заклятий в Европе, Доми, - мягко отвечала Лития, расправляя праздничную скатерть на большом дубовом столе. - Для него не существует занесенных троп. Если он обещал - он приедет.

Она и сама немного нервничала. Лития знала, каких усилий Биллу стоило выбить официальное разрешение на трансграничный перелет в условиях жесткого контроля Министерства Иностранных Дел и усиления Аврората. Но она верила ему.

Седьмого февраля утро началось с ослепительного северного солнца. Снег искрился на хвоях сосен, словно россыпь алмазов, а морозный воздух был удивительно чистым и тихим.

В одиннадцать утра защитный контур дома тихо отозвался глубоким, басовитым звоном.
Ник, подметавший дощечки у камина, выронил маленькую метелку и рванул к двери:
- ПАПА!

Лития едва успела отомкнуть тяжелый засов, как дверь распахнулась.
На пороге стоял Билл Уизли. На нем была длинная дорожная мантия из плотной драконьей кожи, полностью усыпанная снегом, высокий воротник закрывал иней, а длинные рыжие волосы выбились из-под капюшона. Он выглядел усталым после многочасового перелета через несколько транзитных узлов, но его глаза сияли неподдельной, искренней радостью.

В руках Билл держал гигантскую, перевязанную алой лентой коробку, которая издавала странные похрюкивающие и звенящие звуки.
- Папа! - Доминик буквально вылетел на крыльцо и врезался в отца.

Билл мгновенно бросил коробку на сугробы и подхватил сына на руки, кружа его прямо на свежем морозе. Счастливый хохот Ника эхом разнесся по заснеженному бору.

- Я же обещал! - смеялся Билл, уткнувшись носом в подрумянившуюся на морозе щеку сына. - Разрушители заклятий всегда держат слово! С днем рождения, мой маленький декан! Тебе уже шесть!

Лития стояла в дверях, опираясь о косяк. На её плечи была накинута теплая шаль. Она смотрела на них, и в её груди расцветало невероятное, щемящее чувство абсолютного счастья.

Билл опустил Ника на снег, поднял коробку и шагнул к Литии. Не обращая внимания на мороз, он притянул её к себе свободной рукой и крепко поцеловал в щеку, каснувшись губами её холодной кожи.

- С прошедшим днем рождения, Лити, - шепнул он ей на ухо. - Извини, что не смог быть двадцать первого. Но сегодня я весь ваш.

- Заходи скорее в дом, сумасшедший, ты же замерз, - тихо, но с бесконечной нежностью ответила Лития, впуская его в тепло.

Дом мгновенно наполнился шумом, смехом и ароматами праздника. В камине трещали сухие березовые дрова, а на столе дымились угощения, подготовленные Литией: запеченное мясо с северными ягодами, пряный яблочный сбитень и огромный, трехъярусный шоколадный торт с ягодной начинкой и сливочным кремом, который Лития выпекала накануне ночью.

Главным событием, разумеется, стало распаковывание подарков.
Билл усадил Ника на ковер перед камином и пододвинул к нему ту самую большую коробку.
- Это от всей нашей семьи из Англии, - пояснил Билл, присаживаясь рядом. Лития опустилась на кресло подле них, с улыбкой наблюдая за процессом. - Бабушка Молли связала тебе специальный свитер - смотри, он с вышитым золотым львом и дурмстранговским кораблем! Дядя Фред и дядя Джордж прислали целый набор «Всевозможных волшебных вредилок», но мама разрешила выдать тебе только безопасные салюты.

Ник с восторгами срывал упаковочную бумагу. Но самым главным сюрпризом оказался личный подарок от Билла.

Когда Ник открыл самую маленькую, деревянную шкатулочку, оттуда вылетела миниатюрная, действующая модель британского дракона - Шведского короткорылого. Дракончик размером с ладонь был создан из магического стекла и бронзы. Он умел летать по комнате, пускать безобидные искорки синего огня и садиться Нику прямо на плечо, урча в такт его египетскому льву.

- УХ ТЫ-Ы-Ы! - выдохнул Ник, восхищенно следя за полетом дракончика вокруг камина. - Папа, он настоящий?!

- Почти, - улыбнулся Билл. - Я зачаровал его с помощью древних египетских схем. Он будет охранять твою комнату и подстраиваться под твое настроение.

Мальчик бросился на шею Биллу, обнимая его с такой силой, что тот еле удержал равновесие:
- Это самый лучший день рождения в моей жизни! Самый-самый!

К вечеру, когда за окнами снова сгустились синие полярные сумерки, а в небе над бором высыпали крупные, колючие звезды, Ник, абсолютно вымотанный и счастливый, заснул прямо на ковре у камина. В одной руке он сжимал свитшот от бабушки Молли, а на его груди устроились сразу три его главных сокровища: египетский лев, механический дракончик и плюшевый гиппогриф.

Билл бережно поднял сына на руки и отнес его на второй этаж, уложив в кроватку и укрыв теплым одеялом.
Когда он спустился обратно в гостиную, Лития сидела у окна с двумя чашками горячего чая с лимоном и травяным бальзамом. В комнате горел лишь мягкий свет от углей камина.

Билл подошел сзади, опустил руки ей на плечи и слегка сжал их, снимая дневное напряжение. Лития откинула голову назад, прижавшись затылком к его животу.

- Спасибо тебе, Билл, - тихо произнесла она, закрыв глаза. - Ты даже не представляешь, что этот день значит для Ника... и для меня.

- Я представляю, Лити, - Билл опустился в соседнее кресло и взял свою чашку. - Я видел его глаза. В них больше нет страха, что папа где-то далеко и может не вернуться. Он знает, что мы - его семья.

Они долго сидели в тишине, слушали, как трещат дрова в камине и как за стенами дома тихо шепчет зимний лес.
- Как дела в Министерстве? - тихо спросила Лития через некоторое время.

- Всё хуже, - честно ответил Билл, и его лицо на мгновение омрачилось. - Амбридж окончательно закручивает гайки в Хогвартсе. Дамблдору приходяться трудно. Орден готовит новые рубежи защиты. Но сегодня... сегодня я не хочу думать о войне, Лити. Сегодня я просто хочу побыть здесь. С тобой и нашим сыном.

Лития протянула руку и накрыла его ладонь своей. Ее сапфировый кулон на шее мягко засиял, сливаясь со свечением камина.
- Ты останешься до утра? - спросила она.

- Я останусь на все выходные, - Билл посмотрел на нее с невероятной, глубокой любовью. - Я выбил себе трехдневный отпуск в Гринготтсе. И эти три дня принадлежат только вам.

Лития улыбнулась - тепло, открыто и спокойно. Впереди их ждали суровые испытания, штормы и темные времена. Но здесь, в этом маленьком деревянном домике среди заснеженных скандинавских сосен, горел их собственный очаг, который никакая полярная буря уже не могла потушить.